Ради настоящего и будущего

      Лазарет ― владения Огая Мори, где он был полноправным хозяином, которому даже вездесущий Кот не осмеливался перечить в вопросах лечения особых сотрудников библиотеки. Благодаря изготовленным Алхимиком специальным микстурам, что в шутку называли «чернилами», раны, полученные литераторами в сражениях с «искаженцами», заживали быстрее, но лишь телесные. К сожалению, не все сотрудники с радостью воспринимали факт воскрешения, оттого доктору Мори иногда приходилось вытягивать некоторых нерадивых литераторов не то чтобы с того света, ― уж там-то каждый из них побывал ― из небытия.       Приходить в себя после неудачного столкновения с сильным «искаженцем» было не самым приятным делом. К головной боли и ломоте во всём теле прибавлялся отвратительный привкус микстур во рту, но больше всего проблем Рюноскэ доставляли волосы. Они всегда адски путались, пачкались в грязи или крови и липли к лицу. Рюноскэ уже несколько раз собирался их обрезать, но в самый последний момент, когда ножницы должны были коснуться длинных чёрных прядей, ему становилось не по себе. Поэтому, не испытав привычного неудобства, Рюноскэ сначала удивился и только потом обнаружил, что кто-то заплёл его волосы в косу. И этот кто-то спал рядом на стуле. Рюноскэ никому не признавался, но у него была ужасная память на лица. При общении он старался запомнить голос собеседника, какие-то отличительные черты или жесты. Мирно посапывающий мальчишка, напоминал Рюноскэ огненного духа, не только цветом волос, но и шебутным нравом.       ― Дазай…       ― Хочу премию… А? Что? ― Дазай едва не свалился со стула и несколько раз моргнул. ― Господин Акутагава, вы очнулись?! Принести вам воды? Или, может, хотите немного супа?       ― Спасибо, ― Рюноскэ мягко улыбнулся, заметив, что одно простое слово заставило мальчишку сиять, будто он получил ту самую вожделенную премию. В прошлом он разочаровался в жизни, в своих произведениях и литературе в целом. Раньше Рюноскэ не понимал, по какой причине его душа откликнулась на зов Алхимика. Для чего спасать то, что ему опротивело? Но раз за разом, видя восхищение в глазах этого мальчишки и других писателей, которые находили вдохновение в его книгах, Рюноскэ осознавал, что бороться за прошлое, каким бы опостылевшим и ненавистным оно ни было, стоит. ― Курить хочется…       ― Курить? Ох, да, конечно, никуда не… ― Дазай закашлялся. ― В смысле, я сейчас вернусь, господин Акутагава.       Рюноскэ прикрыл глаза, вслушиваясь в шорох одежд и строгий голос доктора Мори, который обнаружил незваного посетителя. Жить и бороться с «искаженцами» стоило, хотя бы ради того, чтобы литераторы настоящего и будущего не повторяли чужих ошибок.