Последняя колыбельная

— Спой еще раз ту песню, — упрашивала маленькая Катара, заворачиваясь в теплую шаль. Шаль пахла овечьей шерстью, но сейчас, сидя с матерью и братом у домашнего очага, запах не казался неприятным, наоборот — в нем было нечто дополняющее семейный уют. — Да-да, спой! — горячо поддержал Сокка, усевшись рядом на меховой ковер, сшитый из шкур десятка убитых отцом волков. — Ладно, — тепло улыбнулась детям Кая, но тотчас изобразила сердитость, — а потом сразу же спать! Получив в ответ обещание, уснуть, как только закончится песня, Кая начала напевать убаюкивающим полушепотом: Далеко за океаном, за бурлящею водой Страна Огня с землею красной. Там воздух спертый, душный зной, Там люд силен, жесток и алчен, Там из металла корабли, Там маги пламя выдыхают, Там горы лаву извергают, Там песен детям не поют, Мужей не любят и не ждут В стране далекой и чужой… — Это в самом деле так? — спросила Катара уже не в первый раз. И мать в который раз ответила: — И никак иначе. — Они сильны, но отец сильнее, правда, мама? — И это правда, Сокка. И ты вырастешь сильным мудрым воином как твой отец, и станешь Вождем… — И поеду убивать магов огня? — Да. — Улыбка Каи была переполнена теплом и гордостью, но в глазах ее читалась печаль. Увы, такова доля всех матерей — воспитать сына воином и так скоро лишиться его, без оглядки рвущегося в бой. То же ждет и Катару: спустя десять лет или того меньше, она будет так же петь своим детям, сидя у костра. — Прижмитесь ближе, — прошептала она, целуя сына и дочь на ночь и плотнее укутывая, словно старалась защитить не от холодных ветров снаружи, а от всех бед, поджидающих в будущем. Она предчувствовала, что приснившийся ей накануне черный снег сулит беду, но не могла знать, что колыбельная ее будет последней. * * * — Не хочу спать вместе с Азулой! — Я не настаиваю, можешь убираться в свою комнату и спать там один, а мама останется со мной. Она мне уже пообещала. — Ты это специально! — со слезами в голосе выкрикнул Зуко. — Ты всегда такая… — Тише, тише, — попросила Урса, присаживаясь на край широкой кровати. На ней смогла бы уместиться вся правящая семья народа Огня, но Озай не позволял подобных глупых вольностей. Совместные ночевки принца и принцессы были редкостью, как и визиты матери. — Вы брат и сестра, вы должны лучше ладить, обещаете? — Да, мама, — отозвалась первой Азула, а после и Зуко буркнул недовольное «обещаю». — Какие вы молодцы. А в награду я… — Колыбельную! — радостно выпалил Зуко, и Урса покорно запела: Далеко за океаном, за ледяным покровом вод Племя Воды укрыто снегом, Там дикарей народ живет. Там вечный холод, Там в сугробах ютятся дети у костра. Там каждый сызмальства убийца, Там нет душевного тепла, Там люд невежествен и груб, Там кровь из общей чаши пьют В стране далекой и чужой… — Зачем они пьют кровь? — хмыкнула Азула. — Кто знает? — Они ведь дикари, — пожал плечами Зуко. — Только и умеют, что костяными булавами размахивать. Отец говорит, что они даже грамоте не обучаются. — Ну, ты тоже в этом не преуспел, — подшутила Азула. — Может, Зузу подкидыш из водного племени? — А вот и нет! — А вот и да! — Ну, ну, довольно, дорогие, не шумите, — устало улыбнулась Урса. — Завтра утром у вас важный урок огненной магии. — У нас каждое утро важные уроки, — пожаловался Зуко. — Иначе не стать достойными принцем и принцессой. Вы же не хотите, чтобы ваш отец краснел за вас перед Хозяином Огня Азулоном? — Нет, мама. — Тогда засыпайте, — прошептала Урса, мягко поглаживая Зуко и Азулу по голове. — Растите достойными людьми и не обижайте друг друга. «Прощайте», — добавила она уже мысленно, накидывая широкий капюшон, чтобы скрыть лицо. И устремилась прочь из дворца.