В темноте

— Ничего не вижу, — жалуется Сокка, ощупывая шершавые стены небольшого подземелья под тюрьмой Республиканского города. — Тебе и не нужно. В этом вся прелесть, — Тоф не без улыбки наблюдает, как он пытается найти выход, которого нет. — А теперь раздевайся. Как же это приятно — чувствовать его растерянность и смущение. Не столько от сказанных ею слов, сколько от осознания того, что Тоф видит его насквозь. Она могла бы наблюдать привычную ухмылку в момент, когда Сокка стянул рубаху и отбросил в сторону штаны. Вместо этого слышит его отчаянное желание скрыть свое волнение. Это заводит больше, чем что-либо. — Спиной к стене, — приказывает она. — Это не слишком гигиенично. Тут могут быть эти мерзкие длинные жуки. Сокка тот еще брюзга и может подолгу жаловаться и ворчать, но даже это в нем Тоф считает очаровательным. — О, не волнуйся, я никому не позволю к тебе приблизиться. — Прозвучало угрожающе, — смеется Сокка и тотчас умолкает, когда созданные Тоф каменные кандалы приковывают его руками и ногами к стене. Всплеснув кистями рук, Тоф освобождается от металлического доспеха, стягивает через голову платье и делает короткий нерешительный шаг вперед. Но когда подходит вплотную, то больше не сомневается. Сокка по-прежнему слепо уверен в ее бесстрашии, зачем же его разубеждать? — Итак, — шепчет она, опуская ладони на оковы, и неспешно разводит в стороны его руки. Камень скользит по камню легко и мягко, как фишка на доске пай-шо. — Ты ведь не собираешься бить меня стальным тросом? — Сокка продолжает отшучиваться и храбриться. Наивный, знает же, что Тоф заметила, как участился пульс. Она не позволит ему перевести все в шутку. Не сейчас, когда он стоит перед ней нагой и беспомощный. — Буду делать с тобой все, что пожелаю. Кому здесь можно притворяться главным обольстителем, так это Тоф. Ведь Сокка не видит, как она смущена, и никогда не догадается, что ее пальцы поверх оков дрожат от робости. Ему нравится их игра, уж она-то знает. Чувствует, как напрягаются мышцы, когда она легко касается кончиками пальцев его кожи, слышит, как сердце начинает биться быстрее под ее ладонью. Сокка приоткрывает рот, Тоф ожидает услышать очередную шутку, но он молчит. Только дыхание становится тяжелее. «Вот так, правильно», — думает она, встает на цыпочки, прижимаясь к нему всем телом, обнимает за плечи и невесомо касается своими губами его губ. На одну секунду она замирает, словно пьет его дыхание и, наконец, целует — жадно и глубоко. Сокка отвечает ей с промедлением, сначала неуверенно, затем его захватывает азарт. Однажды Тоф слышала, что кожа у людей из Племени Воды смуглая — намного темнее ее собственной, но будучи слепой от рождения, она не может оценить разницы. Зато никто кроме нее не способен настолько тонко ощущать, как повышается температура, как кровь приливает к щекам, как зарождается возбуждение. Глубоко дыша, Тоф скользит руками вниз по крепкому торсу, улыбается, ощутив, как твердеют соски. Опускаясь с носочков на пятки, осторожно выставляет вперед колено и скользит рукой вверх по бедру. Услышав приглушенный стон, она чувствует слабость в ногах, а голова начинает кружиться от желания. — Так нечестно. — Что? — спрашивает Тоф, боясь, что сбивчивый шепот Сокки ей почудился. — Я не могу тебя коснуться. В этот момент Тоф думает, что сделала бы для него все. Все что угодно. Должно быть, это и есть то глупое сентиментальное чувство, от которого подкашиваются колени. Сокка наклоняет голову для поцелуя, и Тоф отвечает ему, обвивая руками шею, не то поглаживая, не то царапая спину, тянется вверх и прижимается крепче. — Освободи меня, — шепчет он умоляюще. — Нет. — Освободи, — повторяет он требовательно и пытается вырвать руки из оков, напрягаясь всем телом. Тоф нравится эта перемена, его нетерпение только усиливает желание, но она ни за что не станет потакать Сокке. Вместо этого Тоф накрывает ладонью горячий член и едва слышно охает, чувствуя его тяжесть и то, как он пульсирует от легкого прикосновения. — Ты полностью в моей власти, — шепчет она тихо. «Хочу тебя» — говорит одними губами, щекоча дыханием ямочку между ключиц, касается ее кончиком носа, медленно вдыхая запах. Сокка облизывает пересохшие губы, сглатывает слюну и покорно ждет. Тоф настолько близко, что не может отличить свой пульс от его, звук становится все громче и вот уже оглушительно стучит в виски. Касаясь его шеи, Тоф замечает выступившие на горячей коже капли пота, затем убирает руку с возбужденного члена. — Это ненадолго, — виновато шепчет она, задев губами мочку уха. И, крепко ухватившись за его плечи, осторожно направляет в себя влажную головку члена и чуть сжимает его внутри. Собственное дыхание дрожит, и Тоф неловко, что Сокка слышит ее такой: смущенной, испуганной, неопытной и излишне осторожной. Он, должно быть, ожидал не этого, однако Тоф не чувствует за ним неловкости или недовольства. Стараясь не пропустить ни звука, Тоф начинает двигаться: медленно и сдержанно. Она слышит в его дыхании жажду и исступление, и сама испытывает схожие чувства. И секундная боль — невысокая плата за обретенное впервые наслаждение. Скованный по рукам и ногам Сокка порывается подхватить ее и задать собственный темп и сжимает кулаки, сетуя на неподвижность, покрывает короткими горячими поцелуями ее шею и скулы и ловит губами каждый ее стон. Тоф пронзительно вскрикивает, цепляясь ослабевшими пальцами за его плечи, дожидается его хриплого вздоха и изнуренно роняет голову на сгиб локтя. — Хочу увидеть тебя, — говорит Сокка, переведя дыхание. — Прямо сейчас. Тоф могла бы ответить тем же, но молчит, жадно глотая воздух. Может быть, ее молчание к лучшему? Ведь Сокка не привык к ней такой… «Безумно влюбленной» — признает Тоф и по привычке прячет смущенную улыбку.