Хороший день

　 　Дерек знал, что его персонажу создают образ бисексуала или, как минимум, готового к экспериментам парня - в сериале можно было найти множество намеков на это. Но он всегда считал, что это только красивый ход, чтобы умилостивить особо толерантных, привлечь ЛГБТ-аудиторию, и что дальше намеков сценаристы не пойдут. 　 　У него были все основания так считать – Дерек никогда и ни за что не согласился бы поцеловаться с парнем, не стал бы тискаться с кем-то своего пола. Об этом знали все его друзья, это было прописано в контракте. 　 　Так что, получив сценарий нового сезона, где его персонаж, Тайлер, вступает в отношения с другим парнем, и обнаружив там сцены интимного и откровенного характера, он был просто в шоке. Потом в ярости. Он позвонил своему менеджеру, требуя объяснений, и едва не разбил свой смартфон, узнав, что его прошлый менеджер, ублюдок Харрис, нагадил перед своим уходом и не стал включать в его договор строку об исключительно гетеросексуальных ролях. Ему пообещали что-то сделать, но агентство Дерека имело мало связей с каналом, который снимал и финансировал сериал. 　 　Не дождавшись вразумительного ответа, Дерек поехал на съемочную площадку, надеясь застать там режиссера или кого-то из команды сценаристов. Что у него в итоге и получилось, к неудовольствию последних. 　 　Потому что Дерек категорически отказывался играть примерно... семьдесят пять процентов сцен. Это немыслимо. Однако обе стороны стояли на своем: сценарий переписывать никто не собирался, потому что, во-первых, много чести, а во-вторых, все табу актеров были соблюдены, контракт ведь не просто так подписывался. 　 　И, несмотря на то, что он обязался сыграть по предложенному плану, Дерек продолжал отказываться. 　 　– Я, блять, не буду целоваться с парнем! – выплюнул он, твердо намереваясь стоять на своем. – Это отвратительно! 　 　Режиссер, мистер Аллен, возмущенно на него посмотрел, сжав губы в тонкую полоску. Девчонки из команды сценаристов ахнули. 　 　– Это гомофобия, Дерек. Не стоит произносить такое на людях. Да и вообще не стоит, – осуждающе произнес Аллен. 　 　Дерек отмахнулся, его сейчас мало волновал вопрос толерантности. Обычно он был терпимее, главное, чтобы это ... явление не касалось его лично. 　 　– Я знаю, мне плевать, – этой фразой он заработал еще больше осуждающих взглядов. – Я не стану целоваться с парнем... 　 　Из-за стойки с костюмами вышел высокий парень в строгом приталенном костюме. Он шел спиной, заканчивая разговор с, вероятно, костюмером, ловко имитируя лунную походку. Обернувшись, он расплылся в улыбке, радостно помахав Дереку. 　 　«Опять дурачится», – отметил тот, отстранено повеселившись этому ребячеству. Он дружил со Стайлзом уже несколько лет, они даже делили трейлер во время съемок прошлого сезона. 　 　– ...это мерзко. Ни один нормальный мужчина не поцелует другого мужчину, – закончил он. 　 　Улыбка Стайлза померкла. Он, очевидно, был достаточно близко, чтобы услышать его слова, и очень огорчился. Его глаза потрясенно распахнулись, взгляд потух. Он выглядел так, словно ему было больно. 　 　Только Дерек не понимал, почему. 　 　– Что? – Стайлз выдохнул это так разбито, что у Дерека сжалось сердце. Он не хотел, чтобы Стайлз так выглядел и звучал. Тот должен быть ярким и радостным. 　 　Эмма, сценарист, поспешила к нему и взяла под руку, опасаясь, как бы Стайлз не пошатнулся. Он даже не обратил на это внимания, широко распахнутыми глазами неверяще смотря на Дерека, который, забыв о своей проблеме, спешил к нему. 　 　– Эй, ты в порядке? 　 　Стайлз покачал головой. 　 　– Нет. Нет, не в порядке. Ты сказал, что ни один нормальный... – Стайлз осекся, словно был не в силах продолжить. 　 　Хейл моргнул, не совсем понимая реакцию на эти слова. Он погорячился, но в целом высказал свое настоящее мнение, которое он, в общем-то, не скрывал никогда. 　 　– Я этого не понимаю, – сказал он, – мне казалось, ты знаешь. В чем проблема? 　 　– Я знаю это, Дерек, – резко ответил Стайлз. Его тон стал враждебным и агрессивным, он неприятно резал слух. – Но мне казалось, что ты безразличен к ЛГБТ, спокойно к ним относишься, а ты говоришь, что они ненормальны... Да как ты можешь?! 　 　Дерек всё еще не понимал, что из случившегося вызвало такую... злобную обиду? 　 　– Да в чем дело, блять?! – взорвался он. 　 　Стайлз вырвал руку из поддерживающей хватки Эммы и посмотрел на него странным взглядом. 　 　– Я гей, – бросил он и ушел. 　 　Оставшуюся часть дня Дерек не запомнил, настолько его выбило из колеи это признание. И, судя по всему, он был единственным, кто не знал. Он дружил со Стайлзом несколько лет, делил еду и трейлер, они вместе отмечали праздники, а Дерек даже не догадывался, что Стилински – заднеприводный. 　 　Дерек не знал, что он будет делать с этим знанием: для начала ему надо с ним освоиться. Он напился в тот вечер, а на следующий день, листая список контактов на смартфоне, решая, кому из друзей позвонить и позвать на тусу в клуб, понял, что ни с кем из них особо гулять и не хотелось. Они скучные и предсказуемые. Разговоры будут только о известных брендах (шмотьё, тачки, духи) и работе. Бессмысленно и хвастливо. 　 　Поход в «Лунный кратер» доказал его мысли, и эта характеристика неутешительна. Дереку было не интересно, он не хотел ничем с ними делиться – разговоры о работе его не прельщали, а что-то личное в подобной атмосфере он рассказывать не спешил. К тому же, скажи он что-нибудь – речь пошла бы о Стайлзе, он был абсолютно в этом уверен. 　 　Хейл все время думал о нем, о своих словах и собственной «слепоте». Он очень жалел, что ранил друга, но в тоже время он сказал то, что думал. А вина за то, что в течении такого значительного промежутка времени Дерек не заметил предпочтения Стайлза, только показывало, насколько он «хороший» друг. 　 　Дерек был уверен, что тот гетеро. Он помнил, как Стайлз зажигал в клубе с какой-то ангельски горячей крошкой, а потом вернулся со стороны туалета, сытый и взъерошенный. В его квартире жила очаровательная нимфа, Лидия, которая, как Дерек считал, была девушкой Стайлза. Когда Дерек приехал на Рождество в его родной город, их встречало много людей – коллеги Джона Стилински – и в их числе была светловолосая милашка, которая кинулась Стайлзу на шею с поцелуями, и тот не был против. 　 　И таких примеров было множество, но Дерек все же понимал, что и обратных доказательств не меньше? 　 　На рабочем столе Стайлза стоял календарь с обнаженными мужчинами – посылка из его родного города, от Департамента шерифа, в котором он практически вырос. У него была радужная футболка. Стайлз носил кольцо на большом пальце левой руки – Дерек слышал, что это имело какой-то посыл. Он заглядывался на мужчин, теперь это заметно. В его телефоне была запароленная папка, на обложке которой кадр с мускулистым торсом, и теперь становилось ясно, что вряд ли это просто совпадение. 　 　Сама мысль о том, что Стайлзу нравятся другие мужчины, нравится с ними целоваться, нравится чувствовать в себе… Или вставлять… Дерек был не в состоянии закончить фразу даже мысленно. Он не понимал и не был в силах принять это. 　 　И все же… Это Стайлз. 　 　Он невероятен, за дружбу таких людей стоило бороться до конца. Дерек понимал это особенно четко, сидя в окружении людей, с которыми он дружил раньше. Они… узкомыслящие, даже примитивные. Стайлз по сравнению с ними сверкал как воплощение бога, источающее свет, тепло и покой. С ним можно было поговорить на абсолютно любые темы, рвануть в спонтанной авантюре – и ни о чем из случившегося Дерек не стал бы жалеть. 　 　И он гей. Мужчина, которому нравятся члены. 　 　Дерек варился в этом замкнутом кругу неделю. Со временем в нем появились новые элементы, один из которых, и самый что ни на есть дикий, это мысль, что его поступок – личное, непростительное оскорбление. И возможный способ извиниться, показать, что он действительно сожалеет – это согласиться на сценарий этого сезона. 　 　Когда Дерек взял телефон в руки, он понял, что игнорировал Стайлза неделю, хотя обычно они переписывались в течение всего дня. Хотя нет, не так. Дерек назвал Стайлза ненормальным – и молчал неделю. А тот писать первым был не обязан. 　 　Дерек с дюжину раз переписывал сообщение, остановившись на осторожном «Если остался шанс сохранить нашу дружбу, мы можем встретиться? Пожалуйста». 　 　Стайлз назначил встречу в кафе. Дерек так сильно не переживал даже во время своего первого свидания. Войдя в заведение, он сразу определил нужный столик – самый дальний, угловой. Стайлз умело замаскировался под подростка. Он тоже выглядел взволнованным и измученным. 　 　Встреча была… напряженной. Говорил в основном Дерек, пояснял свою точку зрения и много раз просил прощения. Он говорил, что не понимает влечения к своему полу, и то, что Стайлз – гей, было для него настоящим ударом. Но потом он понял, что ради такого друга, как он, меньшее, что может сделать – принять его таким, какой он есть. И поскольку он невероятно облажался, Дерек решил согласиться (Господи Иисусе) на предложенный ему сценарий. Не в качестве наказания, а чтобы показать, что, пусть он и не понимал однополую любовь, но готов был попытаться это сделать. 　 　– Ты знаешь, с кем у Тайлера должны появиться отношения? – спросил Стайлз после столь долгой и откровенной речи. 　 　Дерек покачал головой. 　 　– Не обратил внимания. Увидел, что я должен склеить парня в клубе, бегло пролистал сценарий до конца и поехал возмущаться на съемочную площадку. 　 　– Со мной. 　 　Дерек спрятал лицо в ладонях, медленно выдыхая. Его жизнь – отстой. 　 　– Мне казалось, что раз это я, то тебе будет проще играть – в конце концов, мы оба кинестетики и дружим довольно тесно. Твои слова… Очень зацепили меня, Дерек. Позже, думая о случившемся, мне казалось, что это положит конец нашему общению. От тебя не было ни слуху, ни духу. Я очень испугался, но сейчас я счастлив, что мы можем, если получится, переступить через… сложившуюся проблему. 　 　Дерек почувствовал такое всеохватывающее облегчение, будто камень свалился с его плеч. Он улыбнулся уголками губ и подозвал официанта. 　 　– Виски, пожалуйста. 　 　Начало съемок было отвратным. Дерек едва сыграл ту сцену в клубе, с которой начиналось проявление бисексуальности – он все еще не был уверен – его персонажа. Тайлер вроде спал только с теми, к кому испытывал чувства по сюжету. 　 　Как бы то ни было, все происходило ужасно. Серия далась ему тяжело. В перерыве Стайлз подошел к нему, опускаясь на соседнее кресло, и озабоченно посмотрел. 　 　– Ты в порядке? 　 　Дерек, не переставая тер щеку, куда чмокнул его «аппетитный мальчик», пришедшийся по душе его персонажу. Его брови нахмурились, губы сжались в полоску, а на щеках появился гневный румянец. – Нет, – выплюнул он. – Мне не нравится. 　 　А это было только начало. Ему придется вылизывать ему шею и засунуть руки в штаны. Он позеленел от одной мысли об этом. 　 　– Дерек, – Стайлз протянул руку, взяв его ладонь, которой он тер место поцелуя, и подбадривающе сжал ее. – Перестань думать об этом. 　 　– О чем? О том, что я должен облапать мужской зад? 　 　Стайлз закатил глаза. 　 　– Мыслить гендерами. Это не прогрессивно. Помни, Тайлер – вроде как пан, и ты целуешь не парня. А человека, который тебе нравится. Или тискаешь, в данном случае. 　 　Дерек вдруг запустил пятерню себе в волосы, сжав ладонь и сильно потянув. Он немного побледнел и наверняка выглядел напуганным. 　 　– Поцелуи! – он резко повернулся к Стайлзу. – Я же буду целоваться с тобой. 　 　Стайлз пожал плечами, не обеспокоенный этим. 　 　– Я не смогу. Обжиматься с тобой еще да, но не целовать. И, ох, блять, дело не в тебе, а в том, что… 　 　– Не парень, – перебил его Стайлз, – а человек, который нравится. Если тебе так тяжело, мы можем… попрактиковаться у тебя дома? – осторожно добавил он. – Чтобы ты привык. Это должно облегчить тебе съемки. 　 　Дерек откинулся на тканевую спинку своего стула, растерянно смотря, как гримируют других актеров. 　 　– Я подумаю. 　 　Конечно, он согласился. Он не был готов целоваться с другим парнем и наверняка сорвал бы не один день съемочного процесса. Так что, через два дня Стайлз вечером приехал к нему. Дерек нервничал, а Стайлз, очевидно, нет. Они выпили пива, съели пиццу и посмотрели несколько серий «Лиса, гуляющего с волками». Стайлз развалился на диване, частично облокотившись на Дерека, и когда тот легко поцеловал его в шею, Дерек даже не понял. 　 　Стайлз не был навязчивым, он в тот вечер не стал заходить дальше невинных касаний, чувствуя, как напрягался рядом с ним Дерек. 　 　Он повторял это каждый вечер, специально почти переехав к Дереку в квартиру. И результат был на лицо. 　 　Дерек перестал каменеть, стоило только к нему прикоснуться, перестал быть угрюмым и обиженным на весь мир по вечерам, он не старался оттягивать момент их «тренировки», как делал совсем недавно. Он начал отвечать. 　 　Что ж, стоило бы признать – идея Стайлза сработала. Но несколько не так, как ожидалась. Дереку все еще было тяжело на съемках, а предложенная мантра работала только со Стайлзом. 　 　И если «человек, который тебе нравится» иногда менялся на кое-чье имя, то это не играло большой роли и преимущественно игнорировалось. 　 　Просматривая перед непосредственными съемками сценарий сцены, с которой начинались романтические отношения их персонажей – Тайлера и Дилана, – Дерек ощутил, что в ней что-то не так. Что-то в этой сцене напрягало его и сильно не нравилось, вызывало отторжение у его понимания персонажа. Тайлер в ней предлагает подвезти Дилана, провожает его до своей машины, а в ней, после короткого диалога и напряженных взглядов, целует. 　 　Ничего особенного, но как же эта неуловимая неправильность зудела, господи! 　 　Дерек, как и положено, шел рядом со Стайлзом, пока несколько камер снимали их с разных ракурсов. Их плечи и кисти рук соприкасались. От Стайлза приятно пахло, и он периодически поглядывал на Дерека, а после – переводил взгляд вниз и едва уловимо улыбался. 　 　Уже подойдя к черной «Камаро», Дерек понял, что его так злит. 　 　Тайлер должен поцеловать Дилана в машине. 　 　Это интимный момент между ними двумя, поэтому его, естественно, хотели преподать как можно более лично, сокровенно. Но Дерек видел в этом… трусость? Неуверенность? Неопределенность? Неготовность на глазах у многих людей, знакомых, коллег, поцеловать другого парня. 　 　Подобные колебания были несвойственны Тайлеру и вызывали внутренний протест. И это помимо того, что Дерек чувствовал себя пристыженным подобным развитием событий. Уязвленным. 　 　Поэтому он толкнул Стайлза, уперев его бедра в полированный бок спорткара, обхватил его растерянное лицо ладонями и поцеловал. Тот удивленно заморгал, а когда Дерек вынудил его открыть рот, надавив большим пальцем на подбородок, буквально обмяк. Он издавал тихие звуки, пока длился поцелуй, вцепившись в пояс штанов Дерека, просунув пальцы в шлевки. 　 　– Зачем ты это сделал? – спросил Стайлз охрипшим голосом, чуть отстранившись от Дерека, продолжая держать его за пояс, но полностью облокотившись на автомобиль. 　 　Его губы покраснели и припухли, что необычайно ему шло. Дерек поймал себя на желании поцеловать его еще раз. 　 　– Потому что хочу, – ответил Дерек, заглянув в янтарные глаза. – Я думал сделать это в машине, но потом понял, что мне все равно, если кто-то увидит. Я не хочу прятаться. 　 　Он переиначил свою изначальную реплику, но сделал это так, как считал правильным. Он чувствовал, что поступил так, как должен был. 　 　Стайлз смутился, его щеки залил яркий румянец, а глаза заискрились. Еще никогда отступление от сценария не казалось Дереку таким… верным, безошибочным. 　 　Дерек признал, что мыслить гендерами не прогрессивно. Вместе с тем Дерек был готов признать и то, что мысли об отношениях с парнями, хоть и оставляли после себя неприятие, перестали распространяться на Стайлза, который теперь ассоциировался только со «своим человеком». 　 　Возможно, он даже размышлял о совместных вечерах с ним. В романтическом плане. Иногда. 　 　Пока что это все, что Дерек был готов признать. Но времени на принятие всего, что было у него внутри, еще много, и потому Дерек был уверен, что все еще впереди. 　 　Может быть, когда-нибудь у него будет повод поцеловать Стайлза вне съемочной площадки и не из-за тренировки. И если Стайлз ответит – это будет хороший день.