Сёстры в беде не оставят.

На следующий день все собрались на кухне за завтраком. Каждый говорил на разные темы, наслаждаясь едой. Молчали лишь Николь, Розетта и Джессилина — и каждая от разного обстоятельства: Никки была очень сильно расстроена вчерашним разговором с Рози и, конечно, была даже немного обижена на неё. Сама же Розетта выплакала ночью всё, что могла и теперь выглядела, как полумёртвое существо. Она и не думала, что её слова в адрес Николь так обидят последнюю. Как бы там ни было, Роза чувствовала за собой вину и не решалась заговорить с сестрой после всего того, что между ними произошло. Она чувствовала себя перед Николь самовлюблённой эгоисткой, а в особенности — и перед Джесс. Поругаться с Никки было для зеленоглазой вновинку, а не помочь умнице было и вовсе подло. Хотя это, как-никак, её выбор, но нельзя, чтобы от этого выбора страдали близкие ей люди, точнее — бурундуки. Тем более — на самом деле Розетта не стала разговаривать с Джесси и помогать ей лишь потому, что она сама сказала Николь, что помощь Рози не потребуется — всему виной обида, которая будто изнутри глушила бурундушку с розовыми волосами. Джессилина же молчала по одной понятной причине, о которой знали лишь сами сёстры — стеснительность и нерешительность заговорить с Эдвардом. Но молчанка рано или поздно должна закончиться. Чувства таить и хранить в себе вечно не выйдет. Возможно, Эдвард и в курсе любви Джесс к нему, но он и сам боится в этом ей признаться. Бурундушка с красными волосами знала о ночной ссоре сестёр, это было понятно по выражениям их лиц, с которыми они смотрели друг на друга. Джесс даже не решилась поговорить с Николь, чтобы узнать причину такого странного поведения сестёр. Остальные не стали вмешиваться в их молчанку, мало ли — настроения нет. Даже Аполлон не решился заговорить с любимой Рози, уж очень она сегодня была подавлена и погружена в свои мысли о чём-то, о которых он и не догадывался. Наконец, покончив с завтраком, все начали расходиться по своим комнатам. Дейв же принялся убирать со стола. А тем временем бурундуки и бурундушки уже разошлись по своим комнатам, все, кроме трёх других бурундушек. Розетта, Джессилина и Николь шли по лестнице, ведущей на второй этаж. Вот они уже переступили последнюю ступень, но пойти по своим комнатам им было не суждено, так как голос Джессилины неожиданно заставил обеих её сестёр подскочить на месте. — И долго это будет продолжаться?.. — спросила Джесси, поправляя очки, которые то и дело норовили сползти на нос. — Вижу, молчите, значит это всё у вас — надолго. Я не знаю, что случилось между вами, но по вашим недовольным лицам вижу, что что-то произошло. Я не буду сейчас выяснять, кто прав, кто из вас виноват, но я добьюсь признания от обеих! Никки и Рози продолжали молчать, смотря на умную сестру удивлённо. Нет. Они не думали отпираться и нагло врать сестре, но их удивило, в каком тоне она произнесла каждое слово. От начала и до конца. Обычно их Джесс — стеснительная, почти робкая, как Николь, а порой даже неуверенная в себе. Сегодня же Джессилина решила раскрыться в характере по полной программе. — Ну… — начала было полненькая бурундушка, но была грубо прервана Джесс. — Что — «ну»?! Я не хочу давить на тебя, да и на Розетту тоже не хочу… — к концу предложения она слегка смягчилась, — но я не понимаю ничего, девочки. В чём проблема-то? Вы так друг на друга смотрите, будто вы враги и никогда не были сёстрами. Я хочу помочь. Мне больно видеть ваши нервные гляделки. Розетта решила всё рассказать сама, ведь это она одна виновата во всей этой неразберихе. — Джесс, извини, это я виновата… — бурундушка стыдливо опустила голову, боясь смотреть на Николь, а в частности — и на Джесси. — Это как это — ты?! — в шоке произнесла Джессилина. — Объясни, пожалуйста, понятнее. По глазам Никки вижу, что так и есть, но мне нужны точные ответы. Роза тяжело вздохнула, после чего продолжила: — Понимаешь, я вчера подслушала твой разговор с Николь. Да, я знаю, — замечая удивлённый взгляд Джесси, кивнула она, — подслушивать — не в моём характере и стиле, но я так расстроилась из-за твоего отказа в помощи с Эдвардом, что и не заметила сама, как нагрубила Никки. Прости. Я правда хотела помочь, и хочу этого до сих пор, но я и не подумала, что могу быть обузой. Джесси покраснела от стыда: она и не подумала, что это так важно для её сестры. Модница Роза всегда была искренней со всеми друзьями и близкими, редко от неё можно было услышать грубое или колкое словечко, она была готова на самопожертвование, чтобы никто не страдал и все жили в мире. А теперь — непростой разговор с Джесс и Николь перечеркнул всю жизнь для неё. Если бы Джесси поговорила и с ней — возможно, они бы что-то и решили. Неужели теперь — слишком поздно?.. Джесс сейчас была словно мертва, её как будто загипнотизировали, никогда ещё ей не было так противно и паршиво. От одного своего поведения и необдуманного решения хотелось метаться с криками истерики, рвать на себе волосы в клочья. Из-за неё, по её мнению, которое она теперь осознала, страдают не в чём неповинные, любимые и родные сёстры. А поговорив бы по душам с Розой, как тогда с Никки, можно было бы всего этого сейчас избежать, как и ссоры, которая произошла между обеими. — Рози… — еле дыша, всхлипывая, прошептала Джесси. — Это неправда. Ты — не обуза. Я ведь даже этого не говорила и не думала так никогда. — кое-как восстановив дыхание, она чуть слышно продолжила говорить. — Просто я не хотела вовлекать ещё и тебя в свои проблемы. Эдвард — не проблема, но это, всё же, мои дела. Я не знаю, что ещё сказать, просто — прости. Я сделала большую ошибку, и мне нет прощения после этого. Я думала, что я и Николь справимся вдвоём гораздо быстрее. — Но три головы-то — лучше. — Роза даже как-то слегка усмехнулась.— И ты не виновата, просто мне было обидно, но тебя и даже Николь я в этом не виню. Обе сестры в знак примирения, хотя Роза с Джесс и не ругалась, обнялись. Николь стояла в стороне, не решаясь подойти к сёстрам, чтобы присоединиться к объятиям. Но неожиданно они перестали обниматься, Рози отстранилась от Джесс и, протянув руку Никки, притянула её к себе. — Рози, я. — начала было полненькая бурундушка, но Роза приложила палец к её губам, слабо улыбаясь.  — Ничего не говори, родная, просто прости меня, глупую идиотку. Не нужно было продолжать говорить, чтобы Никки подобрела до конца. Она сама прильнула к груди Розы, всхлипывая. Николь никогда бы и не подумала, что ссора, да ещё и с сестрой, — это так больно. Теперь, когда они помирились и снова дружны, осталось до конца скрепить их семейные узы. Оставалось ещё много дел, которые нужно закончить, желательно — за один день. Но надо убедиться, что Джессилина не против помощи от Розетты. Роза хотела было узнать её решение, но Джесс всё сказала, будто чувствовала. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Не бойся. Я буду рада твоей помощи. — Джесси любя улыбнулась. — Правда?.. — Роза ещё до конца не верила в услышанные слова сестры. Та в ответ утвердительно кивнула. — Ура. Спасибо, Джесс. — Ну, что, один за всех? — торжественно сказала Николь, вопросительно смотря на сестёр. — И все за одного! — хором закончили Джессилина и Розетта. Девочки снова дружно обнялись, но уже — втроём, а после ушли в комнату Джесс — придумывать любовный план.