Найти баланс

26.02.2012       Я возвращаюсь в Аргентину, в которой не была с пяти лет, то есть с тех пор, как погибла моя мама. Рада ли я? Определенно, нет. В Штатах у меня остались приятели, подработка и чирлиндинг. Так чему я должна радоваться? Очередной прихоти отца? Тем более он хочет, чтобы я обучалась на дому. Это же смешно и нелепо! И жутко скучно! Вот спрашивается, зачем ему это понадобилось? Чтобы я была под боком? Вряд ли…       Виолетта вошла в особняк и огляделась. Было просторно, светло и пусто. Также пусто, как у неё в душе. — Есть кто дома? — громко произнесла она.       Из столовой вышла улыбающаяся Анжи, в одежде которой вновь было что-то от хиппи, и моложавой Анхеликой. Из кухни выглянула Ольга, кухарка, которая также переезжала из одной страны в другую, как Ромальо, помощник и друг Германа, который вместе с хозяином дома вышел из кабинета.  — Вилу! — радостно произнесли женщины и кинулись к девушке. — Как ты выросла! — умиленно воскликнула Пенья и тут же спохватилась. — Мой торт! — несколько патетично воскликнула она и умчалась в свои владения, а именно на кухню. Герман же тем временем заключил дочь в объятия, в то время как Ромальо ограничился устным приветствием. — Ты стала такой взрослой, — улыбнулась Анхелес. Кастильо закатила глаза. — Конечно, я выросла. Мы же не виделись примерно года два, — несколько язвительно проговорила она. — И может быть мне уже кто-нибудь покажет мне мою комнату?

***

28.02.2013       Весь вчерашний день я разбирала и вещи и обживала свою комнату. Сегодня же я планировала прогуляться по Буэнос-Айресу. Это единственный способ просто тупо убить время и отвертеться от надоедливых расспросов, которые уже начинают повторяться. Но видимо мне это не светит, так как Анжи вчера настояла на посещении какой-то Студии… — Виолетта, садись завтракать, — проговорила Пенья, расставляя тарелки, пока Герман читал газету, а Анжи и Анхелика что-то тихо обсуждали. Ромальо же что-то искал в чёрной папке. — Спасибо, Ольга, но я уже позавтракала, — несколько прохладно проговорила девушка. Отец и тётя оторвались от своих дел и удивленно на неё посмотрели. — Но я приготовила завтрак только пять минут назад, — недоуменно проговорила женщина. Вилу только пожала плечами: сварить овсянку и сделать себе чай она могла и сама. — Анжи, я тогда сама подойду к Студии, — проговорила Виолетта. — А ты не заблудишься? — нахмурился Герман. — Не заблужусь, — фыркнула его дочь. Мужчина с сомнением посмотрел на нее, но вздохнул. — Ладно. Только ты в этом пойдешь?       Виолетта недоуменно посмотрела на свою одежду: узкие кожаные черные брюки и ветровка, короткая белая футболка, оголяющая живот и ботильоны на высоком каблуке. — А что не так? — не поняла девушка. — Здесь принято ходить без одежды? Если да, то я разденусь…

***

      Студия особого впечатления не произвела на Кастильо. Слишком много красок… Нет, она любила броские цвета. Но нравились они ей при том условии, если были по отдельности и сочетались с менее кричащими оттенками. Но ещё больше её раздражали слишком радостные ученики данного места… — Наконец-то ты пришла! — на неё налетела радостная Анжи. — Я же обещала, — пожала плечами Кастильо и последовала за всегда оптимистичной тетей.       Анхелес привела племянницу в актовый зал, где какой-то мужчина в малиновом свитере распекал группу ребят. Его коллеги, который были чуть пониже ростом, а другой имел ещё и длинные волнистые волосы, пытались его утихомирить. — Григорио, ребята стараются! — проговорил тот, что бы в очках. — Они не стараются, Бето! — раздраженно проговорил тот, кого назвали Григорио. = Пабло, а ты… — он повернулся к директору, но замолк, заметив Анжи и незнакомую девушку. — Бето, Григорио, Пабло, ребят, знакомьтесь это Виолетта Кастильо, моя племянница, — у слубкой сказала Сарамего. Все посмотрели на названную девушку. Да, её определенно можно было назвать красавицей: и правильные черты лицо, и спортивная фигура… Её можно бы было назвать пустоголовой куклой-барби, если бы не расчетливый, стервозный взгляд карих глаз.       Виолетта всех оглядела. Эти люди ей не очень понравились: они выглядели уж больно правильно и слащаво. Но тут её взгляд зацепился за накаченного темноволосого молодого человека в черной кожаной куртке. Она узнала его… — А это Диего Эрнандес, — закончил представлять учеников Галиндо. Кастильо машинально кивнула. Она видела, что этот человек узнал её и с трудом скрывал свое удивление. А сама Виолетта чувствовала ненависть и злобу по отношению к нему. — А ты танцуешь, поешь или играешь на каком-нибудь музыкальном инструменте? — поинтересовалась Камилла. — Я не делаю ни первое, ни второе, не третье. Но я очень хорошо играю на нервах людей, — усмехнулась Кастильо. Анжи косо посмотрела на нее: она совершенно не узнавала племянницу. А вот остальные приняли её слова за шутку. — Думаю, ты лукавишь, — ухмыльнулся Гонсалес, который вспомнил, где видел эту девушку. Виолетта на него с интересом на него посмотрела. — И в чём же я лукавлю? — приподняла она бровь, медленно направляясь в его сторону. Ферро ревниво посмотрела на молодого человека, что не укрылось от наблюдательной дочери бизнесмена. — Ты классно танцуешь. С тем парнем… Ваше видео собрало собрало за сутки миллион лайков, — проговорил он, испытывающе глядя на нее. Девушка с трудом сдержала дрожь: она до сих пор помнила тот танец с Томми… То видео Вилу выложила в сеть на следующий день после его смерти просто потому, что ей хотелось, чтобы все знали, что на свете жил Томас Эредиа, безумно талантливый и харизматичный молодой человек. — Вилу, с тобой всё в порядке? — заметив отсутствующий взгляд племянницы, спросила Анхелес. Виолетта тряхнула головой, отгоняя непрошенные воспоминания, и улыбнулась, игнорируя пристальный взгляд Диего. — Со мной всё нормально. Просто вспомнила кое-что, — равнодушно ответила она и посмотрела на Федерико. — Думаю, мы с тобой поладим, Феде…

***

— Виолетта, постой! — услышала Кастильо знакомый голос, но даже не подумала оборачиваться и уж тем более останавливаться. Этот человек испортил её. Этот человек заставил её сомневаться во всех и в самой себе. Так почему она должна, оборачиваться, останавливаться и говорить с ним? — Виолетта! — он всё-таки её догнал, поравнялся с ней и схватил за запястье. — Чего тебе? — несколько грубо спросила она, вырывая руку из его хватки. — Надо поговорить, — чуть отдышавшись проговорил Эрнандес. — Так говори. Но не со мной, — холодно сказала Виолетта. Диего вздрогнул от её тона: он запомнил её совершенно другой. Тогда она была нежной, мягкой, несколько наивной… — Ты изменилась, — ляпнул Диего. — Зато ты нет, — фыркнула Кастильо. — Как был мудаком, так им и остался. А теперь мне точно пора, — равнодушно проговорила она, развернулась и ушла.