Сегодня

      Приложив к груди якобы шелковую блузку темно-изумрудного цвета, Хезер нахмурилась и поджала губы.       О, нет, дорогая. Никакого больше зеленого. Забыла?       Кивнув сама себе, она отбросила рубашку в сторону кровати, даже не обратив внимания на то, как гладкая ткань медленно скатилась по покрывалу. Прямо на пол – в маленькую кучку других блузок и кофт, которым было отказано в чести украсить собой сегодня прекрасную Хезер Дьюк.       Хезер Чэндлер могла позволить себе столько рубашек, сколько пожелает. Хлопковых, атласных... Да хоть мужских! Легендарная сучка Вестербургской школы была баснословно богата. Сколь хорошо бы ни шли дела на работе у миссис Дьюк, с Чэндлерами ей не сравниться. Это Дьюк перебивалась искусственным шелком – Чэндлер могла позволить себе настоящий...       "Могла" – напомнила она себе, кокетливо накрутив на палец чёрную прядь. Сколь популярной ни была бы Хезер Чэндлер что до, что после смерти, она всё-таки сдохла. Но Хезер Дьюк была жива. И – о, какая любезность! – была готова с достоинством перенять и нести то бремя головокружительной популярности, от которого отказалась блондинка в своей предсмертной записке. Сегодня её красота затмит в сознании одноклассников последние отголоски памяти о Чэндлер. Сегодня у руля встанет Дьюк.       Взгляд вновь устремился к зеркалу и опустился на тело. Может, немного неспортивное, но вполне стройное. Нет, изящное. Тело, любовно и со знанием дела вылепленное её собственными руками. Желудок не будет урчать, если обмануть рецепторы. Этой простой истине её ещё лет в тринадцать научили ведущие женских ток-шоу, статьи в маминых умных журналах и мудрые старшеклассницы прошлых лет, советы которых в реальной жизни оказались куда полезнее таблицы умножения.       Перемещаясь чуть выше, она остановила взгляд на груди, выразительно приподнятой бюстгалтером на радость новому квотербеку. Коснувшись ноготками кожи на рёбрах, Хезер аккуратно приподняла лиф за косточки. Шрамов почти не видно. Она улыбнулась. После операции прошло уже немало времени, и, пожалуй, ещё через год девушка сможет умело врать особенно туповатым парням, не видящим разницы между молочной железой и силиконовым мешочком, что всё её физиологическое богатство абсолютно и стопроцентнейше натуральное.       Она опустила взгляд ниже. Теперь – на живот. И поморщилась, будто бы снова столкнулась в туалете с Мартой Даннсток. Мартой, тайком пытающейся подвести глаза так же, как Чэндлер подвела их простушке Сойер. Кривые линии стрелок, размазанная по векам подводка... Брр. Хезер ещё долго не сможет выкинуть из головы этот мерзкий, заплывший жиром и тушью образ. Но скривилась она по другой причине. Чёртовы складки, вас не должно быть. Складки – для Марты-Самосвалки. Не для Хезер Дьюк. На лбу выступили капельки пота, взгляд заметался в растерянности, а кожа у самых глаз покраснела и заблестела пока ещё слабой влагой.       Поджатые губы. Медленный выдох.       Никакого негатива, дорогая. Ты стройная.       Злобно шмыгнув носом, Хезер отвернулась от зеркала и выудила из шкафа "шелковую" рубашку насыщенного красного цвета. Рубины, Хезер. Рубины, а не изумруды. Дрожащими пальцами застегнув пуговицы, она развернулась обратно к зеркалу и нервно оскалилась отражению. Покрасневшее лицо постепенно светлело. В глаза вернулся здоровый, радостный блеск.       Ты красавица, Хезер. Ты лучше этой Чэндлер. Зачем завидовать мертвецам?       Заправив сбившуюся прядь за ухо, Дьюк дополнила образ серьгами-гвоздиками, брошью (с "рубином", конечно же) и красной заколкой-резинкой. Той самой.       Ты красавица, Хезер. Разве руки футболиста на твоей груди не доказывают это лучше, чем что-либо ещё?       Захватив сумочку, девушка на ходу последний раз провела помадой по губам, сомкнула их для равномерного цвета и забросила во внутренний кармашек.       – Ты красавица сегодня, Хезер, – прошептала Дьюк одними губами, расплываясь в улыбке. Дверь отворилась, и девушка выпорхнула на улицу, в новый день – уж он-то точно будет успешнее предыдущих.       Доброе утро, Шервуд, Огайо.       Новая королева Вестербургской школы почти взошла на трон.       Вот-вот, со дня на день...