К вопросу о вере

Тьма повсюду. Там, в мире людей, она приходит и уходит. И только здесь она вечна. В промозглой, сырой пещере просто неоткуда взяться свету, и поэтому здесь всецело властвует Она. И Он. Тот, кого называют Кромешником. Воплощением непроглядной Тьмы. Повелителем Кошмаров и Мрака. Правда, сейчас он меньше всего похож на повелителя. Высокий свод пещеры заполнен антрацитовыми сполохами. Даже спертый воздух, казалось, пронизан этими угольно-черными нитями. Хотя нет – это не нити. Слишком… непостоянны, слишком… Это мелкий обсидиановый песок, который принимает любую форму. Это свойство ему удалось сохранить. Кромешник лежит на ледяном полу пещеры и смотрит на изрезанный подземными водами свод, слегка усмехается. И тут же кривится от боли. Боль более чем физическая – что странно для духа – тем не менее, она на грани иссушенных энергетических потоков, пляшет на осколках его былых возможностей. Как символ. Как напоминание. «Больше никто…». Тело даже не может хранить привычную форму – расползается неясным туманом где-то внизу. Он сделал ставку и проиграл? О, нет, все не совсем так. Кромешник пошел ва-банк специально, прекрасно осознавая, на что ему рассчитывать. В отличие от этих… Хранителей, он – стратег, а не мастер сиюминутных решений. Он сделал ставку, чтобы проиграть. И знал, кому он проиграет. И хотел погибнуть от его рук. Потому что только он и сам Луноликий могут дать ему покой. Но черт возьми, у него даже этого не получилось! Такой хитроумный план и коту под хвост! Кромешник чуть повернул голову, которая тут же отозвалась недружелюбным звоном, и с некой долей презрения воззрился на толпящихся вокруг него Кошмаров. Лошади наклоняли продолговатые дымные морды и грустно, тихо ржали, не осмеливаясь подойти ближе. Боже, эти наивные Хранители наверняка думают, что с ним покончено. Что он не явится. Что его разорвали его же слуги. Глупые. Если бы… Он этим лошадкам, как отец, брат, Бог. Они его, пожалуй, даже любят, раз разыграли такую комедию. Он сам чуть было в нее не поверил. Хотел бы поверить. Его сущность стала бы их частью. И потом Луноликий выбрал бы другого. Другого Кромешника – что, мало разве бродит по земле душ, подобных ему? Но нет же. Это вечное заключение. Он сделал ставку, чтобы вырваться из замкнутого круга. И проиграл. Да, так будет вернее. Кромешник на секунду закрыл глаза, но почти тут же распахнул их, когда услышал испуганное ржание и цокот десятков копыт. Сморщившись от боли, он приподнялся на локтях, смотря, как в его логово проникает то, чему здесь явно не место. Стена из Кошмаров расступается, давая дорогу волнам золотого песка. Пещера тут же раскрашивается сверкающими бликами и Кромешник тихо, отчаянно стонет. Нет, только не это… - Зачем ты сюда пришел? – хрипит он, внимательно следя за приближающейся маленькой фигуркой. Над фигурой тут же высвечивается вопросительный знак с озорной завитушкой. Кромешник ухмыляется, - ну да, у кого я спрашиваю… Силы неожиданно заканчиваются, и у Повелителя Кошмаров подламываются руки. Ему суждено было бы встретиться затылком с каменным полом, если бы у этого самого пола его не поймала теплая золотистая ладонь. Песочные волны на камнях мгновенно стали скручиваться, переплетаясь с туманными щупальцами, а сам Кромешник оказался заботливо уложен… на колени? - Что ты творишь? – змеей шипит Бугимэн, не пытаясь, однако, подняться – во-первых, нет сил, а во-вторых… не отпустит же. И Кромешник знает это не понаслышке. Он слишком давно с ним знаком… Ночной Страх испустил тихий вздох и попытался не акцентировать внимания на легкой и чуть виноватой улыбке. Даже попытался закрыть глаза, отгородившись природной, первозданной Тьмой, но сквозь веки все равно настойчиво проникал мягкий свет. - Ты все молчишь? – Кромешник решил-таки сменить тему, если уж у него пока не хватает сил вышвырнуть обнаглевшего Хранителя из своей обители. Песочный человек вновь грустно улыбнулся и над его головой стали появляться символы и буквы, вряд ли знакомые кому-то, кроме Луноликого и его самого. Ну еще и Бугимэна. - Да, я знаю, знаю, - вздохнул Повелитель Кошмаров, окончательно расслабляясь в теплых объятиях, - а что случилось бы с твоими драгоценными Хранителями, если бы и они знали, а? Песочник недовольно поморщился и посмотрел на Страх в своих ладонях укоризненно. Кромешник усмехнулся: - А если бы им еще было известно, что тебе, Хозяину Светлых Снов, так легко удается проникнуть в Логово Кошмаров, мммм… Кромешник хрипло засмеялся, когда получил в ответ возмущенный взгляд, насупленную мордочку и легкий подзатыльник. - Ну хватит, - голос, отразившийся от стен, был холоден и серьезен, - раз уж ты пришел ко мне, то будь добр, прими свой истинный облик. Мне надоело любоваться на песочный пирожок. Новый подзатыльник был больше похож на знатную оплеуху, но Кромешнику от этого стало только веселее. Тело над ним укутало золотистым покрывалом. Взрывы драгоценных янтарных фейерверков ознаменовали окончание перевоплощения и легкими песчинками бликов отразились в желтых, распахнувшихся сильнее, глазах. - Ты стал… - Кромешник протянул руку, легонько касаясь длинных шелковистых волос, пробегая по сияющей золотой коже и не встречая никакого сопротивления, - еще красивее… Песочник смущенно заерзал, заправляя за ухо непослушную прядь. «Если бы ты только смог пересилить эту свою добрую сущность и подарить мне покой…» Повелитель Кошмаров устало вздохнул. Жаль, что это невозможно. - Эти твои… Хранители, - ядовито выплюнул Кромешник, вздыбливая туман вокруг себя острыми иглами, - бородатый дед, длинноухий зверек, ледяной мальчишка и помешанная на зубах перьевая подушка! Почему, какого дьявола, ты променял меня на них?! Песочный человек, обратившийся в тонкого длинноволосого юношу, едва слышно выдохнул и отвел глаза. Кромешник сильнее сжал зубы и его не смогли успокоить даже изящные пальцы, зарывшиеся в жесткие черные волосы. - Почему, я спрашиваю?! Хоть раз ответь мне! Мы же старше их всех, вместе взятых! Что я сделал не так?! Просто признайся, что тебе противно все то, что является творением МОИХ рук! – Бугимэн осекся, понимая, что еще фраза – и он зайдется в приступе мучительного кашля. Глухого и гулкого, какой бывает, когда першит в горле. Словно туда попал песок. Да. Этот чертов песок. Кромешник вымученно вздохнул. Как бы он ни хотел, но созданная тишина убаюкивала. И это ему было совсем не по нраву. «Как умно, Песочник. Снова заставить меня заснуть, вместо того, чтобы все выяснить. Как это на тебя похоже…». Король Кошмаров почувствовал, как теплые песчаные волны разбегаются под ним, устилая пол и превращаясь в некое подобие покрывала. - Я не могу замерзнуть, ты помнишь? Песочный человек неопределенно повел плечами. - И что я все равно не усну, и сила твоя на меня давно уже не действует? Парень тряхнул головой и скептически приподнял одну бровь. - Хорошо, хорошо, - неожиданно для самого себя Кромешник сдался, - действует на всех. Но на меня – не так. Мне никогда не увидеть светлых снов, сколько бы ты не старался. К удивлению Бугимэна, тонкие теплые пальцы судорожно сжались на его плаще, а весь его «собеседник» как-то поник. Кромешник сглотнул и выдавил, непривычно тихо: - Только не говори мне, что все это время… Пальцы дрогнули еще раз, и стылый воздух пещеры двинулся с места. Глаза Кромешника расширились, когда высоко под потолком начали распускаться диковинные цветы, разгоняя Тьму пышными золотыми лепестками. Образы растекались, меняясь один за другим, и вот уже на месте волшебного сада захлопала полупрозрачными крыльями огромная птица. Она сделала пару кругов под сводом пещеры и рассыпалась на сотни мерцающих сгустков, которые тут же обрели форму… коней? «Эй, лошади – это моя привилегия…». Быстроногий янтарный табун, потрясая развевающимися гривами, рассекал тягучий, царивший здесь веками Мрак и утопал копытами в золотом сверкающем водовороте. Это было… прекрасно. Если Кромешник – повелитель Кошмаров, то это вовсе не значит, что он не способен ценить красоту. Это было действительно прекрасно. Но абсолютно бесполезно. - Ты ведь злишься на меня? – Бугимэн чуть усмехнулся, глядя, как водоворот постепенно рассасывается, опадая вниз драгоценными нитями. Негоже Королю Ночных Страхов вообще улыбаться, но сегодня можно. Он себе разрешает. Снова знак вопроса и недоуменный взгляд. - Ты ведь должен быть зол, - задумчиво произнес Кромешник, поигрывая проходящими сквозь пальцы песочными прядями, - за то, что я использовал твой песок против тебя. Впрочем, ты сам виноват, что подпустил меня к себе настолько близко, что я смог научиться. Невероятное зрелище. Краснеющий песок. И как у него только получается? Парень кашлянул, смущаясь, но потом, недолго подумав, отрицательно замотал головой. - Нет? – Кромешник, казалось, даже обиделся, - а то, что я фактически всадил тебе в спину стрелу, тоже не считается? Песочник насупился и шумно фыркнул, чем напомнил развеселившемуся Бугимэну одного из его Кошмаров. Воцарилось молчание, теперь уже абсолютное. Кромешник лениво проводил взглядом легкую стайку золотистых бабочек: - И будь добр, приберись, как будешь уходить. Песочник вздрогнул и неожиданно, наклонившись, прикоснулся губами к виску ошалело моргающего Ночного Страха. Горячие и сухие, они входили в такой яркий контраст с прохладной серой кожей, что Кромешник даже не смог сказать ничего язвительного. Да… Да и не хотелось. А хотелось… спать? «Вот же… Все-таки подловил». Повелитель Кошмаров недовольно и шумно вдохнул, не в силах сопротивляться силе столь же древней, что и он сам. - Я вернусь. Хрустальный, необыкновенно красивый голос колокольным звоном отразился от стен. Кромешнику с трудом удалось подавить улыбку – все же он разговорил самое молчаливое в мире существо. - Не смей, - тихо пробормотал Бугимэн, уже погружаясь в такой нужный сейчас сон. Он, конечно, не будет светлым – не может быть таким. Но он будет просто пустым. А это уже достижение, - я тебе не верю. Песочник чуть улыбнулся, стоя у самого входа, и тихо проговорил: - А я тебе верю. И в тебя тоже. Но Кромешник этого уже не слышал. Не слышал он и как незваный гость выскользнул из его логова, по дороге оглаживая все еще шарахающихся, но уже пообвыкшихся Кошмаров и шепча что-то каждому в дрогнувшее высокое ухо. И уж совершенно точно не слышал, как его верные слуги, потрясая головами, превращались в черный туман и собирались во что-то единое, с несвойственными им светлыми всполохами. Мрак расступается, убегает от цокота копыт – не до конца, не весь – но все же приподнимает завесу, позволяя случиться невозможному. Но когда Кромешник наконец очнется, он, к сожалению, не увидит того, кто так смиренно и послушно охранял его сон. Огромного угольно-черного коня с ослепительно-золотой гривой.