Не разрушай меня

Время не лечит, непонятно, кто придумал этот миф, но он был либо глупцом, либо хотел наебать все человечество. Потому что легче совершенно не становилось. Боль не утихала, лишь сжималась до крошечной точки отбойным молотком ударяя прямо в сердце, заставляя учиться жить с этой болью. Дышать не становилось легче, каждый вдох приходилось делать через силу, пока легкие сжимались болью, а вдох получался каким-то рваным, вынужденным, ты делаешь его не потому что хочется а потому что надо. Создавалось впечатление, что кто-то сжимает твою грудную клетку до хруста, пытаясь убить тебя, а затем на секунду отпускает, даря возможность глотнуть немного спасительного воздуха, чтобы потом сжать с новой силой. Надо делать вид, что ты счастлива, что ты жива, что от каждого шага тело не ломит, что от каждого уведомления, грудь не стягивается болью. Поэтому с каждым днём стрелки становятся длиннее, губы ярче, одежда более обтягивающая, каблуки выше, а улыбка все больше походит на оскал. Каждый день нужно представать перед людьми неприступный барби в красивой упаковке, тщательно скрывая гниль внутри. Заливать горе алкоголем, отдаваясь чужим рукам в танце, а позже, ночью, в тихом и одиноком номере смывать с себя всю грязь под раскалёнными каплями воды, желая содрать с себя кожу, явив миру всю гниль, что разрастается внутри, но вместо этого ты можешь лишь душить подушкой вопли боли и безысходности, засыпая от изнеможения. А утром снова надевать на себя маску счастья, погружаясь в мир лжи. Если тебя предали однажды, то другие плохие, если дважды, то плох ты сам. И тогда уже не важно кто и что говорит, для себя ты все решил, поставив на себе огромную красную печать «бракованная». Человека нельзя спасти, пока он сам этого не захочет.

***

В таком ритме Кира жила уже второй месяц подряд, пребывая в состоянии анабиоза, тщательно скрытого за маской молодой жизнерадостной девушки. Среди незнакомцев легче скрывать своё истинное лицо. Вдали от дома легко врать родным. Поэтому Кире пока отлично удавалось скрывать, что она уже мертва внутри. Благополучно заливая друзьям, что пережила расставание с Арсением, что голос другой, потому что сильно устаёт на работе, по той же причине никогда сама не звонит, не пишет и не возвращается в Москву.

***

Середина апреля выдалась по-летнему тёплой, особенно в Сочи, где проливные дожди наконец сменились яркими лучами солнца, но Кира не придавала особого значения погоде, все время скрываясь в глухих залах отелей, осматривая репетиции своих новых подопечных. Все команды участвующие в проектах были абсолютно разные. Каждый со своей целью, опытом, характером. Кто-то был невыносим и придирчив, кто-то добр и наивен. Некоторым едва исполнилось по восемнадцать, другие уже давно обзавелись семьями и детьми, но все без исключения обладали природной харизмой и жаждой импровизировать. Вот только все это было не то. Душа Киры скулила, по знакомой тёплой атмосфере своих импровизаторов. По вечным дискуссиям Димы и Стаса, по девичьим разговором с Оксаной, приколам Серёжи, дружеской поддержки Шаста и той любви, которую дарил Арсений. Ей было больно лишиться всего этого из-за одной ошибки разорвать все контакты и сбежать. Как бы ей не хотелось все это обилие новых знакомых не могло вернуть ей то чувства счастья, хотя она даже не пыталась его найти, не позволяя сблизиться со своими новыми подопечными, а смысл? Все равно это все исчезнет. Конечно она исправно выполняла свои обязанности, заботясь об этих ребятах. Помогала вести соц. сети, всячески освещала новый проект, повышая популярность участников, но так и не разу нормально не поговорила с ними. Она не знала, кто чем увлекается, что они делают после тяжелых репетицией и выступлений, она не знала ничего личного, хотя правило, что она всегда прикроет их задницы все ещё действовало, просто они ещё не разу не лажали. День тянулся непростительно долго и Кира искренне не понимала зачем ей каждый раз присутствовать на этих техничках, но начальство настояло. Поэтому она считала часы до заслуженного перерыва перед вечерним выступлением. Неожиданно на глаза легли чьи-то руки с невозможно длинными пальцами, а нежную кожу обожгло холодом металла. — Угадай кто — по-детски весёлым голосом проговорил пришедший. — Тох, — вскрикнула девушка бросаясь на шею к высокому парню. Она правда скучала, несмотря на то, что они переписывались каждый день Кира безумно скучала, ей не хватало этой озорной улыбки и дружеской поддержки. — что ты здесь делаешь? — спросила девушка, делая шаг назад — Мы же должны были только через пару дней в Питере встретиться. — Кира как и обещала осталась личным пиарщиком Антона, что было необходимо парню, особенно сейчас, когда с запуском нового проекта, интерес, к его скромной персоне, в разы вырос. И как раз на следующей неделе было запланированное большое личное интервью в городе на Неве, перед которым Антон жутко нервничал. — У меня вообще-то день рождения, прошло уже полдня, а ты так и не поздравила — выпячивая нижнюю губу с обидой произнёс парень — поэтому мы решили навестить тебя, а ещё пригласить куда-нибудь вечером — веселее закончил он, и только сейчас Кира заметила, прячущуюся за спиной Шастуна девушку, высокую, лишь немного уступая Антону в росте, светло-пшеничные волосы были собраны в красивую длинную косу, на смуглой коже ярким пятном выделялись светло-голубые, практически белые глаза. Не сложно было догадаться, что это —Настя, новая девушка Антона. Первое впечатление она производила хорошее и определенно точно была лучше стервозной Иры. — Блиин, Шаст — вздохнула Кира ударив себя по лбу — я честно, помнила, ещё вчера, а потом... — Да ладно тебе — хохотнул парень — знакомься это Настя. Девушка вышла вперёд и пожала протянутую руку Киры. Неожиданно их окружили участники проекта, которые не могли не заметить, такого высокого Шаста. Для многих он был своеобразной легендой русской импровизации, его юмор был универсален, а сам он быстро подстраивался под ситуации, поэтому молодые участники поспешили завалить его вопросами, не забывая сделать селфи. Антон с радостью отвечал на вопросы будущих коллег и позировал, а вот Насте определенно было не комфортно. Кира заметила как она вновь спряталась за Шастуна, хоть это было сложно с ее ростом, как только нагрянула толпа, будто боясь привлечь к себе лишнее внимание. Это было понятно, не привыкшим к лишнему вниманию людям, сложно было влиться и свыкнуться с этой узнаваемость, даже не лично их самих. — А ну прекратили — грозно сказала Кира включая режим начальницы. — Вы потом ещё поймёте, каково это, когда тебя дергают в твоё свободное от работы время. Всем вам ещё предоставится ни один шанс пообщаться с импровизаторами и другими публичными людьми, так что быстро оставили Антона в покое и пошли работать — вся толпа сразу же направилась в сторону сцены, потому что за пару месяцев поняли, что Киру лучше слушать и прислушиваться, а ещё не злить. — и ещё кое-что — вновь начала девушка — ведите себя профессионально, а не как фанатичные школьнице вы в конце концов теперь коллеги — последние слова прозвучали как мёд для ушёл молодых, только начавших свой творческий путь артистов. В этом и был огромный плюс Киры, она всегда говорила нужные вещи, они могли быть строгими, неприятными, но по итогу всегда полезными и мотивирующими работать лучше. Троица осталась до конца тренировки, тихо обсуждая что-то своё, правда Шастун все же не выдержал и под конец подошёл к сцене, давая советы ребятам и помогая им, это был полезный опыт, так как за частую девушка была с ними одна и мало чем могла помочь, конечно среди участников были уже и опытные комики, так же часто приезжал Стас помогая ребятам, но для успеха им и правда не хватала взгляда со стороны, особенно человека, который уже много лет практикует импровизацию. Для девушек это был не плохой шанс познакомиться немного поближе. Настя оказалась приятным собеседником, в начале она немного стеснялась и была скована, но они нашли точки соприкосновения и оказалось, что они любят похожие вещи и на некоторые вопросы смотрят одинаково, от этого предстоящий разговор, который решила провести Кира казался ещё более неприятным. После тренировки они поднялись в номер Киры, решив там дождаться начала выступления, а после него отправиться праздновать. Первым делом, Кира вручила подарок Шасту, пара новых браслетов, которые она заметила в одном магазинчике, пока прогуливалась по набережной, и два билета на предстоящий чемпионат мира, всем известно, что Антон большой фанат футбола и к выбору этого подарка Кира подошла со всей ответственностью, обговаривая все с Аней и Димой, оба разбирались в футболе намного лучше чем Кира, а последний к тому же неплохо знал предпочтения Антона. Надо было видеть лицо Антона, который как ребёнок прыгал по всей комнате периодически сжимая Киру в медвежьих объятиях, его лучезарная улыбка ещё долго не сходила с лица. — Мне надо ещё кое-что с вами обсудить, — сказала Кира, когда все немного успокоили — Знаю это не лучшее начало знакомства, но после недавнего инцидента, я должна это сделать — девушка направилась к столу, доставая от туда стопку бумаг, не замечая удивленные лица ребят. — это договор о неразглашении. Это обычная процедура, здесь просто написано, что ты не можешь высказываться в прессе или давать интервью об Антоне, без его согласия, и все материалы должны быть согласованы либо с ним, либо со мной — обратилась Кира к Насте. — Мне кажется это лишнее, — высказался Шастун, пока блондинка просматривала договор. — Нет, Антон, по идее вам такие должны были выдать, как только шоу попало в эфир. Но по какой-то причине это не сделали и мы получили весенний казус. Теперь, раз уж ты под моей ответственностью, я за это отвечаю. — строго сказала Кира, она понимала как это неприятно, особенно в начале отношений, такие договоры как правило вызывают недоверие и отторжение, но они были необходимы. — Если вам станет легче, — тише добавила девушка — я подписала такой же контракт, когда начала встречаться с ... — на последнем слове она запнулась, она так старалась не вспоминать о нем, хотя бы сегодня. Попытаться быть счастливой, ради Шаста, чтобы не портить ему праздник, но это было сильнее ее. Боль снова сковала все тело, а к горлу подступил предательский комок, она попыталась скрыть это, но Антон заметил. Он ещё там внизу заметил как сильно изменилась девушка, она стала худее, вызывающе одеваться, будто желая скрыть свою боль за одеждой, но ему все было видно, как исчез блеск из карих глаз, как быстро натянутая улыбка сползает с лица, когда никто не смотрит. — Ты можешь изучить его и если надо, я могу свести тебя с юристом — протараторила Соколовская, желая скрыть дрожь в голосе. — Все хорошо — ответила Настя хватая ручку со стола и ставя роспись где это необходимо. — Я все понимаю, тем более я все равно не намерена ни с кем обсуждать Антона или наши отношения. Кира была счастлива, что Настя восприняла все это спокойно, без истерик и скандалов, она однажды видела как при подписании похожего договора девушка закатила истерику, о том что парень ее не любит и не доверяет; поэтому Кира ещё больше зауважала блондинку.

***

Дальше вечер прошёл в веселой и уютной атмосфере. Кира впервые за эти месяцы так искренне улыбалась и веселилась, Настя с Антоном оказались очень приятной компанией, с которой хорошо было провести время. — А потом Серёжа распустил свой хвостик — смеялся Антон, когда они вышли из клуба — у него волосы до плеч, мы даже не думали об этом, а потом Дима начал заливать о том, что Серёжа профессионально делает эти хвостики, а Ар... — парень запнулся, виновато глядя на Киру, он так хорошо проводил время, что совершенно забыл, почему они сейчас здесь, а не где-то в Москве. — А Арсений, продолжай Антон, — ответила Кира все ещё улыбаясь, хотя было видно, что она немного погрустнела. — он не Волан-де-Морт, его имя можно произносить — пыталась отшутиться девушка. — Он сказал, что это проще простого — без энтузиазма продолжил парень — в итоге теперь он ходит практически лысым. Наш секс символ уже не такой горячий — попытался разрядить атмосферу Антон, но как-то не особо получилось. Они проводили Настю до дома, а затем отправились к отелю, где жила Кира и так предусмотрительно снял номер Шаст. — Я так и не спросил как ты? — нарушил тишину парень. — Все хорошо, правда — уныло ответила Кира. — А если честно? — Я справляюсь, по-своему, медленно но справляюсь. Я до сих пор до конца не понимаю его бурной реакции, поэтому восстановление происходит медленнее, но я стараюсь. — Все наладится — уверяет Антон подходя к номеру. Такая бесполезная фраза, все ее говорят, будто надеясь, что она волшебным образом поможет, но это не так. Она не даёт никаких гарантий, да однажды ты смиришься с тупой болью и научишься жить заново, но все уже не будет как прежде, все не вернётся на круги своя, ты уже будешь другой.

***

Через день они снова встретились, чтобы вместе отправиться в Петербург, Антон весь путь безумно нервничал, прокручивая кольца на своих пальцах. Кира же безуспешно пыталась его отвлечь рассказывая разные истории, а заодно пытаясь не думать о городе на Неве, с которым так много было связано. Она провалилась по обоим пунктам. Уже в аэропорту на неё нахлынули воспоминания, о том как Арс встречал ее когда она последний раз была здесь, все усугубилось тем, что их путь пролегал мимо квартиры Попова. Она всматривалась в улочки по которым они прогуливались вечерами, пока взгляд не упал на окна знакомой квартиры, из которых открывался прекрасный вид. Она вспомнила как первый раз оказалась там, всматриваясь в гладь воды и пытаясь придумать решение проблем с концертом, как Арсений нежно обнимал ее возле этих самых окон, как любил. На душе заскребли кошки, и она поспешила отвести взгляд, переводя внимание на Антона.

***

Интервью прошло гладко, обычно немногословный Антон много улыбался и рассказывал о себе, приятная журналистка и уютная атмосфера студии так расположили к себе парня, что он даже рассказал о своих новых отношения, тактично скрывая имя избранницы, но уверяя, что она никак не связана с его работой (он все ещё помнил, что многие считают, что он с Кирой и парень пытался защитить ее от этих домыслов). До самолетов оставалось ещё много времени поэтому они решили пообедать. Антон заходит в кафе первым резко останавливаясь, от чего Кира врезается прямо в худую спину, а потом долго всматривается в зал увидев кого-то или что-то. — Знаешь, мне здесь не нравится — заявляет парень разворачиваясь — пойдём в другое место — он пытается загородить обзор своим худым телом, но Кира все равно видит. Видит как знакомый силуэт мужчины, уже без копны чёрных волос, так нежно и с любовью обнимает девушку, а рядом заливисто смеется голубоглазая девочка, радостно хлопая в ладошки. Кира выбегает из кафе совершенно не обращая внимания на бегущего за ней Шаста. Слезы, которые так долго сдерживала Кира предательски скатываются по щекам, а перед глазами стоит образ счастливого Арсения, обнимающего свою жену. Она была права, всегда права, он вернулся к ней, простил Алёне намного большие ошибки, чем когда либо совершала Кира. Потому что он любит свою жену и ребёнка, не ее. Антон наконец догоняет хоть и маленькую но быструю девушку и сжимает в своих объятиях, позволяя выплакаться, отпустить всю боль, доказывая, что она не одна. Они выглядят комично, стоя посреди Невского проспекта один длинный парень и низкая девушка рыдающая у него в руках. В аэропорту Антон не хочет отпускать Киру, пока она в таком подавленном состоянии, он порывается поехать с ней, но девушка его отговаривает, уверяя, что будет в порядке, а ему нужно в Москву. Шастун не верит ей, но отпускает, с тяжелым грузом на сердце. В Москву он возвращается в подавленном состоянии, переживая за Киру и злясь на себя за то, что отпустил ее одну, а ещё больше злясь на Попова, за его бессердечность, как он спокойно может жить и вновь встречаться со свой лживой женой, когда где-то там есть прекрасная, добрая и любящая его девушка, которая страдает. На следующий день Арсений совершенно не понимает Антона, который даже не смотрит в его сторону, он даже не подозревает, свидетелями чего вчера оказались Шастун и Соколовская. Мужчина решает не обращать внимания на странное поведение товарища, потому что ну не до этого сейчас ему. У него слишком много своих проблем, чтобы волноваться о чужих. Арсений Попов запутался, совершенно погряз в неразберихе своей жизни, поэтому поставил свою жизнь на паузу полностью погружаясь в работу и не обращая внимания не то что на чужие, и даже на свои переживания.