Я хочу его...

Короткие волосы цвета вороньего крыла, колыхаясь и спутываясь, перекрывают линзы идеально круглых очков, а вместе с ними и большие зелёные глаза. Мои косые взгляды только усугубляют ситуацию. Мне не удаётся разглядеть его облик должным образом. Но вот он уже поднимается впереди меня по широкой лестнице Хогвартса, рядом очередное творение Уизли. Папа много говорил о них — грамма галлеоновского не стоят. Но этот мальчик. Про него отец говорил с неохотой, да и чаще не в моём обществе, а своих знатных приятелей. Живая легенда. И в его случае слово «живая» имеет свой особенный смысл. Я хочу его узнать…

***

Святой Поттер! Очкастый выскочка — вот он кто! Какой идиот выдумал прозвать его «наследником Слизерина»? Полнейший абсурд! «Наглый мальчишка, получивший всеобщее обожание благодаря собственной трусости» — так говорит отец. Но мог ли кто подумать, что сам Гарри Поттер будет подозреваемым в пропаже и несчастьях в школе? А это уморительное подобие шипения со змеёй на поединке? Да кто ему поверит?! Я хочу его проучить…

***

Заноза в заднице! Кажется, что повесить табличку на лоб хваленному гриффиндорцу «магнит для геморроя» было бы одолжением для большей части волшебного мира. Нежная дамочка под гнётом дементоров и какого-то чокнутого преступника — тезис, полностью описывающий юность святого Поттера. Однако, захлёбываясь слизняками, я бы никогда не признал во всеуслышание то, что внешность Поттера — тот ещё бриллиант в груде камней. Зашуганный, оттого мерещащийся скромным, взгляд зелёных глаз и эта ублюдская чёлка, которую так хочется поправить каждый чертов раз, когда дует ветер. Я хочу его придушить…

***

Я схожу с ума. Нет, меня сводят с ума. Сводит с ума этот чертов шрамоголовый выродок! Ну что ещё было можно выкинуть, кроме как обманным путем попасть в число участников Турнира?! Он точно делает это назло. Кребб и Гойл говорят, что я стал нервным. Что по ночам я подскакиваю и закрываюсь в ванной, что-то бормоча. Знали бы они — каково это, каждую ночь видеть в красках обугливающееся тело, кричащее в предсмертной агонии, или неустанно, потеряв счет времени, следить за гладью воды, зная, что на глубине остался лишь один участник. Я понимаю, что болен. По крайней мере, моё поведение не в рамках нормы. Но я знаю, что Он тоже не в порядке. Я видел его глаза, когда оскорбил его во дворе перед первым испытанием. Видел достаточно близко… Чтобы утонуть в них. Я хочу его убить!

***

Волшебный мир содрогнулся. А вот ты, Поттер, посмешище. Да и я, признаться, тоже. Я не совсем помню как это произошло. Доля секунды, взаимные оскорбления, огонь в зелёных глазах. Поттер уже заносит руку для удара, но мой инстинкт самосохранения срабатывает как-то неправильно. Ограничить, остановить… Приструнить. Ты слабо (явно в шоке) отталкиваешь меня. — Не... — и слова снова тонут в моих губах. В моих поцелуях. Я хочу его…

***

Я разваливаюсь на части, нервы ни к черту. Я оставляю на Нём ссадины, следы зубов и синяки. Но он прощает. Мой Поттер позволяет мне мои эмоции. И пусть ни одна душа, кроме нас двоих, не познает эту запретную связь, но даже в пустоту я готов кричать, срывая голос, что люблю его. Люблю больше всего, больше войны, магии и жизни. Мне хочется жить, когда он покорно позволяет снимать с себя очки или оставлять засосы на самых видных местах. С каждым разом он позволяет мне больше, чем раньше. Наши ночи подобны рождениям Вселенных, а расставания по утрам — смерти целого созвездия. Мы говорим про войну, говорим про то, что «нам нельзя», «мы смерть друг для друга» и всё в этом роде. Плевать. Я хочу его спасти…

***

Кажется, он не узнал меня. Ещё бы — двенадцать долгих и трудных лет. Его сыновья прекрасны — всё лучшее от отца, девчонка же копия мать. Мой сын смотрит на этих сорванцов с любопытством (они создают много шума на платформе), спрашивает меня о них. Разумеется, он знает их отца, но как человека из легенд. Живая легенда… Снова. Младшая Уизли (мой язык никогда не повернется назвать её «миссис Поттер») же явно узнаёт меня и шепчет Ему на ухо. Поттер поворачивается, прищуривается и радостно машет мне рукой. Я отвечаю сдержанным кивком и отворачиваюсь. Я хочу его забыть…