Неудачник здесь только ты

      Минато Намикадзэ всегда казалось, что некоторые вещи просто не могут прийти в голову шиноби. Например, такие, как врываться в кабинет Хокаге без предупреждения, громко что-то крича. И если остальным шиноби такое в голову действительно не приходило, то вот его дочь оказалась уникумом в этом плане. Все попытки отучить Айко так делать прошли прахом. Ну не в угол же её за это ставить?       Но сегодня всё пошло не по обычной схеме. Айко ворвалась в кабинет молча и остановилась, не доходят до стола Хокаге два шага. Минато на секунду залюбовался своей девочкой. Она так была похожа на Кушину! Яркие красные волосы вздымались наподобие хвостов Девятихвостого Демона-Лиса, глаза, в обычное время просто тёмные, в порыве злости приобрели фиолетовый оттенок, тонкие красные брови красиво сходились на переносице…. Был бы Минато поэтом, обязательно посвятил бы стихи жене и дочери. Но Намикадзэ был Четвёртым Хокаге, поэтому мечтать перестал сразу же.       Вся остальная команда подозрительно не появлялась. Обычно в таких ситуациях через мгновение после появления Айко в кабинет Хокаге проникал Какаши с виноватой улыбкой, а за ним наследник Учиха и розововолосая девочка. Учиха обычно и спускал разбушевавшуюся сокомандницу с небес на землю.       Сейчас же в помещении было слишком пусто. Неприятное предчувствие засосало под ложечкой. - Отец… - Для Минато это было как пощёчина. Айко никогда не называла его отцом. Да ещё и тон девочки был излишне холодным. - Айко, что-то случилось? – неприятное предчувствие перерастало в плохое и пыталось разорвать Хокаге изнутри. Если нет всей команды, то неужели с ними что-то случилось?.. С Какаши? Одним из лучших шиноби Листа? Да и только вчера пришло сообщение, что с командой всё в порядке и на ночь они остановились в Нибосиме. Минато, конечно, ждал, что сможет увидеться с дочерью уже сегодня, но думал, что это произойдёт дома, за ужином… Он отчаянно искал следы крови или борьбы на одежде дочери, но ничего не находил. От этого становилось ещё страшнее. Какаши же не мог умереть? Только не так, только не около Конохи. За все эти годы Какаши стал для него вторым сыном. Да, вторым… - Да, случилось, что Наруто жив! – Тихо, совсем спокойно сказала дочь. А потом вдруг рванулась к столу. – Па-а-а-а-а-ап! – Минато видел всё так чётко. Как ступня дочери отрывается от пола, как руки тянутся вперёд, и как в глазах начинает копиться солёная влага.       У него самого внутри словно начали тикать часы. Совсем немного и Айко всё поймёт. Всё поймёт и разочаруется в них. Себя Минато было не жаль, а вот Кушина совсем не заслужила этого.       Руки ребёнка сжали края плаща Хокаге. Треск, молния, столь знакомы чувства перед перемещением. - Саске, а теперь потрудись объяснить, что происходит? – лицо Сенсея, как всегда, ничего не выражало. Порой Саске это раздражало, порой восхищало. Сейчас было нечто среднее между этими состояниями.       Вся дорога до резиденции Хокаге прошла в молчании. Сакура думала о чём-то своём, Саске и Сенсей встревоженно следили за Айко. Сама Намикадзэ просто молча мчалась вперёд. Учиха только и мог, что удивляться её неутомимости. Он сам не то, чтобы устал, но предпочёл бы остановиться хоть на десять минут, восстановить силы, может, выпить воды. Но казалось, что Намикадзэ просто не заметит, что её команда отстала, и продолжит бежать вперёд. Видимо, их командир тоже разделял его опасения, ведь они так ни разу и не сделали привал.       И вот у самой резиденции Хокаге Айко рванула так, словно от её скорости зависела судьба всей Конохи! Понятное дело, что у Сенсея возникли вопросы. Только вот Саске так не хотел на них отвечать! - Сенсей, а может, забудем всё и просто пойдём по домам? – Сейчас Саске казалось, что за эту миссию он постарел лет на двадцать, так она выжимала силы. В этот момент младшему наследнику было так наплевать на гордость и образ, он просто хотел домой. Вот бы дома ещё не была отца! - Нет, Саске. Ты мне ответишь, – вот вроде бы в голосе Сенсея не было ничего, кроме той же смертельной усталости, что сейчас жила в Саске, но не послушаться джонина он не мог. Хотя, может, именно поэтому?.. - Айко встретила своего мёртвого брата, – нехотя буркнул Саске, опустив глаза в пол. Вот вроде бы он не виноват, а чувствует себя так, словно самолично воскресил брата Намикадзэ, да ещё и отправил жить в какую-то помойку. - Чего?! – Сакура наконец-то отмерла. - Это плохо, – помрачнел Сенсей. Вот уж кому не нужны были дальнейшие пояснения. – Ладно, на сегодня вы свободны. Отчёт Хокаге я сделаю сам, – и, договорив это, исчез.       Саске фыркнул и пнул ни в чём неповинный камень. Всё было слишком неправильно. Вот, совсем недавно, они, не жалея сил и жизни, бились со взрослым нукенином, а сейчас стоят и варятся под горячим полуденным солнцем Конохи. Так ещё и с Айко не всё в порядке. Хотя эта неугомонная всегда приключений на задницу найдёт.       Раздражение словно мороз рассыпалось по коже мурашками, добираясь до костей. Хотелось что-нибудь сделать, но делать было абсолютно нечего. - Саске-кун, - Сакура осторожно дотронулась до плеча Учихи. Он едва сдержался, чтобы не скинуть руку самым хамским образом. Но кажется, за месяц, что они в команде, Харуно кое-что поняла про сокомандника, поэтому сама спешно убрала руку. - Саске-кун, а что за брат Айко? Разве у Хокаге было два ребёнка? – Девушка стыдливо смотрела себе под ноги, а голос звучал совсем убито. Н-да, такое ощущение, что это у неё мёртвый брат объявился. Но Саске всё же снизошёл до ответа. - Помнишь, года четыре назад с нами учился светловолосый парнишка? Ну, он был полным неудачником, ничего не мог? - Ой, он всё время за мной ходил и говорил, что я ему нравлюсь?! – Саске не понял, смущается девчонка или злится. «А вкус на девушек у него такой же дерьмовый, как и он сам! Хн.» - самодовольная мысль пробралась в голову сама собой. - Он и есть брат Айко. И он должен быть мёртв. Но мы видели его в Нибосиме. - И как же у Хокаге родилось такое убожество? – Запричитала Сакура, приложив ладошки к порозовевшим щекам и бросив кокетливый взгляд на Саске из-под розовой чёлки. Младшего Учиха чуть не стошнило. - Это не наше дело, – отрезал Саске. – Иди домой, Сакура, – он подпрыгнул и оказался на крыше, оставляя разочарованную девочку недоумевать на земле.       Сам Саске недоумевал так же сильно. Он же тоже самое думал на счёт этого придурка – рыбного рулета, но вот от слов Сакуры стало мерзко. Может, дело в том, что он представил, как ему дают такую же характеристику за его спиной…. - Айко, успокойся! – Это первое, что смог выловить из себя Минато, стоило его ногам вновь встать на землю. Это было излишним, потому что на первый взгляд дочь вроде бы и была спокойна. За пару мгновений перемещения у неё высохли слёзы, а лицо стало пустым. Но в глазах алели искорки лютого бешенства. – Я всё тебе расскажу, если ты обещаешь вести себя как взрослый разумный человек. - То есть ты хочешь сказать, ЧТО ЕСЛИ Я ВДРУГ НАЧНУ ПСИХОВАТЬ, ТО НЕ ИМЕЮ ПРАВА ЗНАТЬ ПРАВДУ О СВОЁМ БРАТЕ?! – Волосы дочери взметнулись вверх, глаза полностью залило красным, а Ки, казалось, было настолько плотным, что его можно было пощупать. Даже Минато, привыкший к такому за столько лет жизни с Кровавой Хабанеро, прошиб холодный пот. – Хорошо, я согласна, – вдруг волосы улеглись на место, а сама джинчурики села на ближайший камушек и сложила руки на коленях. «Почему у меня не родился сын? Не было бы таких перепадов настроения.» - устало подумал Минато, а потом споткнулся об эту мысль и стал падать куда-то вслед за своими моральными качествами.       Пару секунд в пещере стояла тишина. Айко ждала, когда отец начнёт говорить, а Минато пытался собраться. Если не душевно, то хотя бы с мыслями. - Начать придётся издалека, – голос звучал хрипловато, так что Минато прочистил горло. – Когда Лис напал на Коноху, времени было слишком мало, чтобы подготовиться. Кушина родила вас, была слаба, Лис практически вырвался. Спасло от неминуемой смерти… Ты ведь знаешь, что стоит вынуть демона из джинчурики, то носитель демона сразу же умирает? Так вот, твою мать спасло лишь то, что часть чакры Кьюби не покинула её. Но вернуть Лиса в Кушину было нельзя, это попросту разорвало бы её. Такого напряжение не выдержит даже тело Узумаки. Точнее, шанс есть, но он очень мал, ещё она была ослаблена родами… Самым лучшим решением было запечатать Кьюби в одного из детей. Это всё ты знаешь… Но дело в другом. Я знал лишь одну печать, которая могла быть настолько крепкой, что без подготовки запечатала бы Кьюби в человека и была бы надёжна. На середине сложения печати мне в голову пришла идея, как можно изменить технику и выжить. Для этого Кьюби нужно было разделить на три составляющие. Тёмная часть чакры ушла в меня, светлая в тебя, а что-то неопознанное третье в Наруто, – Минато врал дочери. Ему было плевать в тот момент, выживет он или нет. Но вот Кушина могла и не оправиться. Тогда и пришла идея разделить Лиса больше чем на две составляющие. Изначально он хотел запечатать тёмную половину Кьюби в себя, а светлую в одного из близнецов. Тёмная часть демона отравляла бы как Кушину, так и ребёнка, а младенец не мог вместить в себя всего демона. Но вот что, если разделить ещё и светлую половину, отдав небольшую часть Кушине для поддержания сил, а остальное в младенца? Он решил рискнуть. Как оказалось, напрасно. Да, ему удалось разделить демона на три части. Только вот третья часть была непонятной, неосязаемой, и ушла в Наруто. В Кушину не ушло ничего. А он, самый ужасный отец в мире, по недосмотру вселенной остался жить. – Джинчурики стала ты, Айко. Мы с Кушиной никогда не озвучивали в деревне, кто из вас является носителем демона. Но люди всегда ищут виноватого, а Учиха обвинить не получилось, так что они обвинили Наруто, с подачи Данзо. Даже этого опытного старика обмануло то, что у Наруто были проблемы с контролем чакры, как обычно это бывает у джинчурики. Наверное, это из-за той неведомой третьей части. Нам пришлось… - Дальше Минато не хотелось говорить. Ведь дальше шли отговорки, почему он отвернулся от сына. А всё на самом деле всё так просто – ему было стыдно смотреть сыну в глаза. – Данзо и совет старейшин настояли на том, чтобы мальчик жил отдельно, чтобы воспитывался по специальной программе. А я…. Позволил им это сделать. В восемь лет Наруто сбежал из деревни. Ну, а для общественности он пропал. И… Мне это было выгодно, – слова обжигали горло. – Удалось удачно выдвинуть обвинения против Данзо и старейшин, ведь именно они активно агитировали против джинчурики, а значит, они если и не убили, то точно виноваты в том, что мальчик пострадал, подключил ещё несколько фактов, и вот они утратили авторитет, а вместе с ним и полномочия, которые получил я. Если бы Наруто удалось вернуть в деревню, то они обрели бы власть вновь.       Минато ещё хотел сказать, что из-за этого удалось избежать уничтожения клана Учиха, множество джонинов из Корня смогли избавится от его гнёта, а многие дети получили шанс жить с семьёй. Многое, что прятали старики в свою пользу, удалось обратить в пользу деревни. Как бы ему ни было больно, о поступке не пришлось пожалеть ни разу. Став Хокаге он поклялся защищать деревню. А принцип, что кем-то приходится жертвовать ради тысячи жизней, он понял очень давно.       Но дочери не следует об этом знать. Когда вырастет, сама поймёт. Или не поймёт. А сейчас пусть ещё сохранит свой запал в вере в справедливость и любовь. Именно такие люди меняют жизнь к лучшему. Минато мог пожертвовать многим, но не этим огоньком, живущем в сердце Айко. Они снова помолчали.       Холодный камень неприятно обжигал кожу. Минато и не заметил, как успел сесть рядом с дочерью. Всё в этой пещере было какое-то неправильное. Слишком большие и непропорциональные камни, они были грубыми и разляпистыми, такое торжество природного уродства. Камни испещеряли тонкие узоры связки печатей. Он сам делал всё это когда-то, но никогда не замечал такого вопиющего уродства этого места.       А ещё голос гулко отдавался от этих сводов, так что даже в компании людей становилось неуютно. Почему и зачем им было именно это место? Неужели во всей Конохе нет чего-то более приятного, чем эта пещера?       Да, ему стоило думать вовсе не обязательно об этом, но было так тошно и плохо, и казалось, что стоит задуматься о чём-то другом, как он совершит что-нибудь абсолютно непоправимое и нелогичное. А этого допускать никак нельзя.       Ками-сама, как же эта пещера чертовски хорошо передаёт его настроение! Минато возвёл глаза к своду и глубоко вздохнул, нарушая глубокую тишину. - Где мы? – вдруг спросила Айко. - Это убежище. Оно бы не дало вырваться Кьюби. Именно здесь рожала твоя мама. - Ясно, – девочка сжала кулаки и уставилась в пол. – То есть ты боялся, что из меня вырвется демон? – она каждое слово цедила сквозь зубы. - Я Хокаге, это мой долг! – твёрдо ответил Минато. И вразрез со своими словами попытался убрать непослушную прядь дочери за ухо. Но дочь не дала ему этого сделать, резко встав. - Хорошо, господин Хокаге. Я вас поняла. Могу я идти? - Айко.. – Мужчина произнёс это как-то слишком обречённо. - Отец… То есть господин Хокаге, Вы же столько раз просили соблюдать субординацию. Я лишь выполняю, – она гордо шла к выходу. Алые волосы то приподнимались, то снова опадали вялыми прядями. Минато остался сидеть в одиночестве.       Айко неслась по Конохе и старалась не думать. Потому что думать было больно. Как её папа! Папа! Мог такое сделать? Она всегда считала его героем! Самым лучшим, самым сильным, самым умным… А что же теперь?       Слёзы периодически возникали, но их сметало ветром. Глаза неустанно щипало, она практически ничего не видела. Ноги сами вели её к родному дому. А такой уж ли он родной?.. Мама знала?       Эта мысль не была такой уж неожиданной, но только сейчас чётко сформировалась в голове. Джинчурики остановилась и тупо уставилась на крышу у себя под ногами. «А ведь мама тоже могла знать. И она вот так вот просто?..»       Да, у каждого из людей есть свои скелеты в шкафу, но что у её семьи будет такой, Айко явно не ожидала. Это был даже не скелет, а удар под дых. Он выбил из неё не просто воздух, а всю жизнь. Её идеальные родители оказались невероятно далеки от идеала. Девочка опять сорвалась с места. - Хэй, кто так рано дома?! Первая большая и важная миссия, даттебоса! Это нужно отпраздновать! – Минато не нашёл сил предупредить жену.       Мама вышла из дома настолько сияющей в своём переднике с помидорами, с весёлым румянцем на щеках и с залихватски перекинутым на одно плечо полотенцем, что Айко на секунду усомнилась в том, что мама могла знать, что случилось с Наруто. Именно в эту секунду Айко захотелось нацепить на лицо радостную улыбку, обнять маму и пройти есть домашний рамен, задорно пересказывая миссию. Но это продлилось всего секунду. - Мама, ты же знала, что Наруто жив? – Кушина не пошевелилася, даже не сменила позу, только глаза её расширились от ужаса. Айко сразу стало всё понятно.       Гневные крики в адрес матери так и остались невысказанными. Накричалась она за эти дни. Айко развернулась на пятках и поспешила прочь от дома.       Саске молча выслушал историю подруги. Если честно, он не был даже удивлён. Может быть, чуточку разочарован, но это чувство сливалось с тем, что всё наконец встало на свои места. С самого детства ему твердили, что для шиноби клан всегда на первом месте. А что для Хокаге является кланом, как не деревня? Первый и второй жертвовали интересами рода ради будущего всей Конохи, а вот Третий не всегда так делал. Вот и получается, что во время его правления, Коноха ухала в ямы кризиса. У Четвёртого же всё это получалось делать удивительно легко, ничем не жертвуя. Как оказалось, всё было гораздо сложнее…       Сочуствовать Айко не получалось. Рано или поздно Намикадзэ всё равно пришлось бы спуститься с небес на землю. Это произошло сейчас. Вот и всё. Природный эгоизм Учихи просто не позволял ему примерить ситуацию на себя. Впрочем, Айко должна была привыкнуть. - Это… Неправильно. Так не должно быть! – Слова для Саске не имели смысла, а вот тон другое дело. Айко говорила так, как иной раз говорил Какаши-сенсей или Итачи. Безжизненно, пусто, ровно. И это было пугающе. Он и подражал им, и боялся в один момент вдруг начать говорить так же. Было что-то в этом тоне такое, до ужаса окончательное и необратимое, что становилось тошно от жизни. - А чего ты ожидала? Хокаге и есть Хокаге. Его долг беречь деревню, – он говорил это даже не Айко, а трясогузке, весело прыгающей по каменному поребрику. Птичка была такой весёлой и беззаботной, крутила головой то туда, то сюда, быстро перебирала ножками и пушила перья. Маленькая, смешная, беззащитная. Намикадзэ сейчас была похожа на эту птичку, только если бы ей свернули шею. - Но он сделал это не ради деревни, а ради себя! Не смог пожертвовать жизнью! – Айко вскочила и спугнула птичку. - Дура, – беззлобно ответил Саске. - Ты хотела бы расти без отца?       Айко вроде собиралась что-то сказать, но передумала и уселась обратно. Трясогузка вернулась, и они продолжили вместе наблюдать за птичкой.       Оба абсолютно не спешили домой. Саске уже успел получить как неодобрение, так и похвалу отца. От чего его больше тошнило, вопрос непростой, хотя сейчас строгость и безразличие Фугаку казались даже плюсом. В его лице он вряд ли сможет разочароваться так же, как и Айко. «Во всём надо видеть хоть немного хорошего.»- так говорил брат, и он явно в очередной раз оказался прав. Хоть это бесило, но меньше чем обычно. - Слушай, Саске…. А ты не мог бы раздобыть мне… ээээ… тампон? А то от всего этого стресса…. – До Саске не сразу дошло. А когда дошло, он отскочил от Айко метра на два. - Ты совсем уже умом тронулась?! – Зашипел на Намикадзэ парень. - Ой, да ладно тебе, Саске. Тоже мне, стесняшка! – Айко скорчила ему противную рожу и обиженно удалилась из беседки. Так она и уходила, а хвост красных волос понуро болтался за спиной. «Ведь не пойдёт домой, дура упрямая!» - Эй, Намикадзэ! Ты никудышный шиноби, слышишь?! Полная неудачница! Учись скрывать эмоции! – Он сам не мог разобрать, зло это получилось, или наоборот, равнодушно, а может вообще слишком бодро. Но главного эффекта он достиг: Айко обернулась к нему. - Да, я никудышный шиноби… - она постояла ещё пару минут, а потом села на землю и разрыдалась. Вот они и стояли, Саске чуть поодаль, засунувший руки в карманы, и Айко, сидящая на земле и утирающая слёзы. Что-то в их жизни конкретно сломалось.