Звездная болезнь Брэдли

Маленькая хрупкая девушка, сжав кулачки, смотрела ненавидящими глазками на Брэдли. Актеру казалось, что эта пятая помощница десятого костюмера похожа на крысу. Он никак не ожидал, что она будет вот здесь, в узком гардеробе, рассказывать ему о своей любви. Он был на работе, он был Артуром и не смог сразу вернуться в действительность. Но ответил ей спокойно и сдержанно. Однако девушка, видимо, не поняла. Она задышала огнем и начала выплевывать угрозы: — Я тебе раскрыла всю душу, а ты! Ты меня не услышал! Ты мною брезгуешь, да?! Мерзавец! Напыщенный болван! Я... я отомщу! Ты еще пожалеешь! Ты сам приползешь ко мне!!! — Она убежала, а Джеймс передохнул, что отделался небольшой оскорбительной тирадой. Он забыл об этой истории сразу же, как только включилась камера. Но на следующий день началось что-то странное. Ричард с утра молчал и был чем-то огорчен и озадачен. Он решительно подошел к Брэдли: — Джеймс! Я... я не ожидал от тебя такого. — Какого? — Брэдли был поражен сухим тоном старика. — За что ты ударил девушку? — Я?! Ударил?! Какую девушку? — Так часто бьешь девушек, что уже и забыл какую? — Ричард покачал головой. — Помощницу костюмера. — Ричард... — У нее на бедре кровоподтек с твою ладонь. Как ты мог? Во время грима Брэдли уныло думал, что проклятая помощница костюмера, наверное, уже всем на площадке успела рассказать историю своего избиения мерзавцем Джеймсом. Интересно. За что он ее бил? Не ответила на домогательства, видимо. Брэдли даже слегка улыбнулся, вспомнив крысиную внешность, но встав с кресла, забыл об улыбке. С лица на костюм ссыпалось около килограмма пудры, а лицо было такого цвета, что ему позавидовали бы даже мумии. — Что это, Мардж? Мы разве снимаем фильм о зомби? — Брэдли растерянно смотрел на гримера. — Если ты по ночам черт знает где шляешься, а потом честных девушек оскорбляешь, то замазать твою физиономию можно только таким образом! Все! Грим готов, иди работай! — Мардж! — Все, я сказала! А по площадке уже неслось со скоростью света: «Брэдли зарвался!», «Брэдли зазвездился!». Режиссер рвал на себе волосы — снимался двадцатый дубль в принципе легкой сцены. Колин был недоволен материалом и, мило улыбаясь, каждый раз просил разрешения переделать. Перед этим он долго шептался с Брэдли, что-то показывая и разыгрывая на лице. В очередной перерыв режиссер прижал Джеймса к стенке: — Прекрати издеваться над коллегой! Это же ты его мытаришь! Прекрати! Опустись на землю грешную! Не мучай Моргана! Брэдли вздохнул и подошел к Колину, тот уставился понимающе: — Попало? Извини, я придумал, какой тут нужен взгляд! Смотри! А по площадке уже неслось: «Брэдли зарвался!», «Брэдли зазвездился!». Продюсер хмуро рассматривал Брэдли, подбирая слова. — Мистер Джеймс, я хочу вам напомнить, что сериал, как и актеры, имеет определенную репутацию. Слухи о ваших безобразных выходках могут испортить эту репутацию. Давайте, вы немного подумаете и пересмотрите свое поведение. Мне бы не хотелось расставаться с вами. Сложно будет ввести нового героя и заставить зрителей его полюбить. Две последние фразы были как раскаленные прутья железа, которые обвились вокруг Брэдли. Ничего не видя, он вышел на улицу и различил шепот за спиной: — Вот этот красавец, гляди! Башню снесло от собственной звездности не по-детски! Девок бьет, пьет, напарника своего вообще со свету сживает. Пропадет скоро! Такие разве долго держатся?... Просто кожей Джеймс почувствовал слова: «Брэдли зарвался!», «Брэдли зазвездился!».