Жаба под острым соусом

Открыв глаза, Такуми какое-то время соображал, где находится. Тело затекло и ныло. Мужчина попробовал пошевелиться, чтобы размять затекшие конечности, но скорчился от боли, пронзившей левый локоть. Рука опухла и была словно чужая, плохо подчиняясь командам мозга. Такуми повернулся к спящей жене. Ее тело содрогалось в судорогах, на лице выступила испарина. Прикоснувшись к ней, мужчина поразился, какой горячей она была. - Мисаки! Ты слышишь меня? Открой глаза! Ты вся горишь. Мисаки! - он начал тормошить ее, но она лишь застонала в ответ. - Эй, Мисаки! - Такуми похлопал ее по щекам. - Я хочу спать. - еле слышно пробормотала женщина. Выругавшись, мужчина дотянулся до аптечки и вытряхнул ее содержимое, но кроме бинтов и пластырей в ней ничего не оказалось. Потом он вспомнил, что в косметичке у жены всегда лежит обезболивающее на случай женских проблем. К счастью, в салон самолета запрещено проносить даже маникюрные ножницы, поэтому Мисаки пришлось положить косметичку в чемодан, и сейчас она валялась в углу норы. В блистере оказалось семь таблеток, одну из которых Такуми засунул в рот жене, приподняв ей голову и дав воды из бутылки, которую нашел накануне в машине, а еще одну принял сам. Надо было придумать, как сбить жар. До реки около часа пути, с такой рукой он жену не донесет, к тому же ей сейчас нужен покой. Если носить воду сюда, то это займет много времени, а оставлять жену в таком состоянии надолго он не хотел. К тому же кроме двух маленьких бутылочек с минералкой другой тары у них нет. Мужчина вылез наружу и огляделся. Солнце уже достаточно высоко поднялось над горизонтом, и воздух начал наполняться влагой от испарений. Отыскав крепкую палку, Такуми начал раскапывать землю под одним из деревьев. Как он и предполагал, в глубине земля была прохладней. Раскопав на достаточную глубину, он набрал глины и вернулся к жене, положив ей на лоб земляную лепешку. Не ахти что, но в данных условиях выбирать не приходилось. Такой же компресс он соорудил вокруг своего локтя, обмотав опухшее место бинтом, найденным в аптечке. Желудок свело от голода. Вспомнив, что со вчерашнего дня ничего не ел, Такуми распечатал пакетик с крекерами. Они отсырели и разбухли, но помогли немного уменьшить чувство голода. Надо было раздобыть еды. Поменяв компресс на голове жены, мужчина все-таки решил вернуться к машине. Возможно, по дороге встретятся какие-нибудь съедобные растения, а в заводи может водиться мелкая рыба. Мисаки открыла глаза, когда солнце уже клонилось к закату. Голова кружилась, а ослабшее тело не слушалось. - Такуми... - собственный хриплый голос испугал женщину. - Ты очнулась? - голова мужчины просунулась в проем. Увидев, что жена пытается приподняться и вылезти наружу, он подал ей руку и помог протиснуться между ветками кустарника, растущего у входа в нору. - Как себя чувствуешь? - Как будто по мне грузовик проехался. - с головы Мисаки посыпались комья засохшей глины. Она закрыла глаза и начала отряхивать волосы. - Ну, примерно так все и было... - он усадил жену возле небольшого костерка и протянул сверток из обугленных листьев, внимательно вглядываясь в ее лицо, чтобы понять, как она себя чувствует. - Есть хочешь? Мне удалось наловить мелких рыбешек. С костром пришлось помучаться, но зато теперь у нас есть вполне сносная еда. - А вода есть? Такуми протянул ей бутылку, и женщина начала жадно пить. Закончив, она растерянно посмотрела по сторонам, оглядывая окрестности. - Сколько я проспала? - Со вчерашнего дня. Мои часы сломались, но, думаю, сейчас часа четыре вечера. У тебя были сильный жар и лихорадка, но сейчас ты выглядишь гораздо лучше. - А это что? - спросила Мисаки, указав головой на забинтованную руку мужа. - А, это? Ничего страшного. Просто ушиб. - Такуми решил не волновать жену рассказом о том, что он уже практически не чувствовал левую руку. Они помолчали. - Итак, рассказывай! - Мисаки вздохнула и прислонилась спиной к дереву, возле которого сидела, скрестив руки на груди. - Да особо и нечего рассказывать. Я хотел сделать тебе сюрприз на нашу годовщину - неделю в райских кущах Окинавы. Договорился с твоим начальником, чтобы тебя послали якобы в командировку. На месте нас бы ждал маленький уединенный домик, в котором нам бы никто не помешал отпраздновать нашу круглую дату. Ну а что получилось в итоге, ты знаешь. - Во всяком случае, райские кущи ты нам обеспечил. - женщина развела руки в стороны, указывая на окружающий лес. - Нам вообще повезло, что мы сейчас разговариваем. А что насчет этого косплея? - Ты по поводу меня в роли водителя? - мужчина смутился. - Я планировал устроить остановку где-нибудь по дороге и развлечься со своей беззащитной пассажиркой... - Боже! Ты неисправим. - Мисаки закатила глаза и отвернулась. - Миса, скажи... Ты ведь тоже почувствовала, что мы отдалились друг от друга в последнее время? - Такуми в упор посмотрел на жену, наблюдая за ее реакцией. Как и в начале их отношений, она по-прежнему смущалась, если разговор касался ее чувств. - Глупости! С чего ты взял? - женщина насупилась. - Тогда скажи, когда у нас последний раз был секс? Мисаки покраснела и смутилась. - Два... три... месяца... назад... - тихим нерешительным голосом ответила она. - Четыре, Миса. Четыре месяца мы не занимались любовью, ограничиваясь лишь быстрыми поцелуями при встрече и прощании. - он подсел вплотную к ней и наклонился, легко коснувшись ее губ своими. - Скажи, что ты чувствуешь, когда я делаю так? - Я... я не знаю... - Мисаки отвела взгляд, не в силах посмотреть мужу в глаза. - Ты все еще любишь меня? - Что это за вопрос такой?! Конечно, люблю! - женщина решительно повернулась к мужу. - Тогда... давай сделаем это прямо сейчас. Давай займемся любовью! - Такуми повалил ее на землю, навалившись сверху и покрывая поцелуями шею. - Что ты делаешь, извращенец! Нашел время! - завопила Мисаки, пытаясь скинуть с себя мужа. - Скажи это еще раз! - мужчина посмотрел в глаза жене. Та была раскрасневшаяся, растрепанная и смущенная. - Сказать что? - Как ты меня сейчас назвала? - Из... извращенец... - Да, президент... - он прильнул к ее губам, снова ощущая себя семнадцатилетним пацаном и видя перед собой властную девчонку, от которой разбегалась вся школа, но которая позволяла ему видеть свою другую, нежную и трогательную, сторону. В животе у Мисаки громко заурчало, и пара прыснула от смеха. - Иди поешь, мне совесть не позволит наброситься на умирающую от голода женщину. - Такуми встал и подал жене сверток из листьев. Развернув его, Мисаки увидела штук двадцать мелких рыбешек, не более пяти сантиметров в длину каждая. - Мда, не богатый улов. - скептически заметила она, однако с жадностью набросилась на еду. Рыбешки были настолько мелкими, что их можно было есть прямо с головой и костями. "Знала бы ты, чего мне стоило поймать хотя бы это", подумал мужчина, а вслух сказал: - Я не хотел надолго оставлять тебя одну. Завтра добуду еще. - Кстати, нас же уже должны искать? Надо бы организовать какой-нибудь опознавательный знак... - Нас никто не будет искать... По крайней мере еще несколько дней... Мисаки изумленно уставилась на мужа. - Что ты имеешь ввиду? - Все думают, что сейчас мы наслаждаемся отдыхом высоко в горах, где нет связи. Таким образом, нас хватятся, только когда мы не вернемся на работу, то есть через шесть дней. Несколько мгновений женщина обдумывала услышанное. - Тогда нам надо самим искать людей! Не можем же мы торчать тут и ждать, пока нас найдут?! - Мы пойдем на поиски, но только когда ты выздоровеешь. У тебя все еще жар. - Я в порядке! Завтра же выдвигаемся! - Ну, раз ты в порядке, как насчет приласкать муженька? - Такуми обнял жену и поцеловал. - Да ты и сам горишь! - оторвавшись от поцелуя, Мисаки приложила руку к его лбу. - Это из-за твоей близости... - мужчина опять потянулся за поцелуем. Внезапно кусты неподалеку зашевелились и раздвинулись. Сначала из них показалось дуло ружья, следом за которым вышел бородатый мужчина в лохмотьях. - Так-так, кажется, я как раз вовремя - дамочка уже разогрета и жаждет ласки. - он направил ружье на пару и плотоядно усмехнулся.