Гроза

Октябрь выдался довольно дождливым и пасмурным месяцем. Солнце осталось в тёплом сентябре и решило уснуть до весны, огромные лужи появлялись на дорогах, а сильные капли дождя били по крыше апартаментов. В доме пахло сыростью и дождевой водой, многие стены имели подтеки, а по квартирам невозможно было ходить без тёплой одежды, мягких тапочек и горячей кружки чая. Салли терпеть не мог грозу. Он ее боялся. Раньше, когда он был маленьким, его успокаивала мама. Она строила ему неприступную крепость из подушек и одеяла, залезала туда вместе с ним и, обнимая, поглаживая его по голове, напевала песню. Мальчик сразу засыпал и забывал о том, что за окном орудует его сильнейший враг. Но после смерти матери все изменилось. Никто не строил ему огромные мягкие крепости, и никто его больше не обнимал. Лишь легкие занавески защищали Фишера от грозы, но свет от молний и грохот нельзя было спрятать под прозрачными кусками атласа. Но сегодня гроза была сильнее, чем всю неделю до этого. Салливан закрылся в своём шкафу и, надев наушники, включил на всю мощность новый трек SF. Музыка играла настолько громко, что уши подростка стали болеть, но он не прекращал вслушиваться в слова и мелодию хита любимой группы. Вдруг Салливан услышал шум своей рации, вытащив ее из кармана большой чёрной толстовки, протезник услышал голос своего друга. — Пшшш, приём, чувак, ты здесь? — послышалось из старой рации, которая находилась в руке Сала. — Пшш, да, — дрожащим голосом ответил протезник. — Видел какая молния сейчас ебнула в дерево? — Ага. — Э, Салли-кромсали, ты чего? Может, мне прийти? — Да. Синеволосый быстро ответил и больше не выходил на связь, это сильно напугало Ларри. Металлист без объяснений своей маме побежал к лифту, попутно сняв свою большую толстовку с петель вешалки. Ему плевать, что его попал под домашний арест, он не хотел сейчас думать о том, что по возвращению домой ему надо будет оправдываться перед матерью, и он знает, что срок ареста увеличиться минимум в два раза, ему все равно на то, что на верхних этажах апартаментов было ужасно холоднее, чем в тёплом, всегда отапливаемом подвале. Он боялся за него, за самого близкого человека после матери, который занял в его сердце отдельное место. Он как член семьи, дальний родственник, не похожий на них с Лизой, но такой родной и близкий для него. Лифт остановился на четвёртом этаже и со звонким звуком открыл свои тяжелые двери. Патлатый думал, что ехал вечность в этой металлической коробке. Выбежав из лифта, он громко стучался во входную дверь квартиры номер 402. Надоев ждать, когда дверь откроют, Ларри подергал за старую дверную ручку, и дверь отворилась. — Эм-м, привет, — металлист зашёл в квартиру семьи Фишеров, свет в коридоре не горел, лишь телевизор на малой громкости транслировал очередное ток-шоу, на диване лежал кот Гизмо и, потягивая свои мохнатые лапки, крутился в разные стороны. — Тут кто-нибудь есть? Как всегда квартира практически пуста. Отец Салли подрабатывал на второй работе ночью, кот спал, а Салли был один. Он довольно часто ночевал у друга в подвале, ведь там он не чувствовал себя одиноким. Там всегда встречала Лиза с очень вкусным ужином, Ларри с приставкой и вкусняшками, а когда мама Джонсона засыпала, парни по-тихому уходили в свой домик на дереве и встречали там рассвет. Ларри курил свои дешевые сигареты и делал зарисовки утреннего неба, а Салливан наблюдал за ним: как его руки и ужасно тонкий карандаш скользили по белоснежно-чистой бумаге, оставляя легкие серые линии. Такие же оставлял дым от табака. Неожиданное чувство тепла у стопы отвлекло Джонсона от мыслей, в его ногах крутился кот и ждал, когда друг его хозяина обратит внимание на него. Установив зрительный контакт, домашний зверёк повёл патлатого в комнату Салли. Пушистый проповедник следил за тем, чтобы Ларри не отставал от него, легким движением своего тела кот открыл дверь в спальню подростка и, вцепившись когтями в дверь деревянного скрипучего шкафа, стал громко мяукать и оставлять вмятины от коготков на лакированной дверце шкафа. — Что ты хочешь? Кот лишь громко издал своё коронное «мяу» и когти его спустились вниз. Цокнув, Джонсон подошёл к шкафу, схватившись за ручки. Он раскрыл его и увидел два голубых хвостика, прижатых к коленям. — Салли? Взгляд голубоволосого скользнул снизу вверх в карие глаза. Фишер пытался быстро вытереть капли слез рукавом толстовки и вылезти из шкафа. Ему было стыдно, что его лучший друг увидел его в таком виде. Когда одна нога подростка уже оказалась за пределами деревянной крепости, огромная молния сверкнула за окном. Мгновение — и грохот заставил трястись CD диски на полке Салливана. Парень со страху вцепился в своего друга, который стоял напротив него и не понимал, почему его друг прятался в старом шкафу, но когда руки протезника оказались на плечах металлиста, а ноги обвили его колени, то Джонсон-младший сразу понял, в чем дело. — Чел, ты боишься грозы? — вместо ответа Ларри получил лишь кивок своего друга. -Эй, не бойся, — металлист стал гладить своего друга по голове и крепко сжал его в объятиях. Он не знал, что чувствует Сал сейчас, он сравнивал его страх с тем чувством, когда в детстве юный Ларри боялся монстров под кроватью, и единственный метод Лизы успокоить маленького бунтаря — это объятия. — Постой, — патлатый снял с себя свою большую красную толстовку и накинул ее на Салливана. Посадив его на кровать, Ларри плотно задвинул шторы и накинул простыню на карниз занавесок, создавая дополнительный слой «защиты» от грозы. Парень быстро пробежался по квартире и, накидав на кровать своего друга большое количество различных подушек, одеял и пледов, создал им спальное место с некой крышей из одеяла. Пара матюков, топот ногой и крепость готова. — Ложись, — сказал металлист попутно снимая обувь, Салливан никак не мог даже сдвинуться с места, поэтому Ларри понял, что все придётся делать самому. Развязав шнурки на кедах своего друга, он стал потихоньку снимать обувь. Вдруг Сал как будто проснулся и понял, что происходит — Я сам, — громко сказал Фишер с румянцем на лице. Быстро расправившись с кедами, протезник залез в постель. Не успев Сал доползти до подушек, как по его спине прошлись мурашки, и руки сжали со всей силы простынь. На тонких пальцах побелели костяшки, и ногти впились в матрас. Снова грохот и молния. Парень забился в самом углу и, накинув капюшон толстовки своего друга, смотрел на свои колени. — Эй, я с тобой, все будет хорошо, — неожиданно Фишер почувствовал тепло: тонкие смуглые руки обняли его, и голубовласая голова оказалась на груди металлиста. Он слышит как Ларри дышит, как бьется его сердце: словно колыбельная, спокойная песня, которая уносит его из этого дождливого города. Его футболка пропахла табаком и одеколоном вперемешку с потом, но запах не противный, он родной, такой, когда вы после долгой поездки приезжаете в родимый дом, а там всегда пахнет по-домашнему. И у всех этот аромат разный, у кого-то запах сладкой выпечки с корицей, у кого-то маминых духов, а у Салливана — это аромат Джонсона. — Все будет хорошо. Дождь закончится, и вместе с ним уйдут проблемы, — говорил Ларри, поглаживая протезника по голове. Его волосы такие мягкие и пахнут чем-то легким — хвоей или свежим горным воздухом. Джонсон не мог разобраться и хотел, чтобы этот момент длился вечно. Бесконечное время не существует, но металлист бы все отдал, чтобы каждое Рождество и день Рождения загадывать такое желание, которое вряд ли когда осуществится. Но самое главное — это верить, не так ли…? Ларри не заметил, как прошел целый час, и его друг уже мило сопел ему в грудь. В такой момент парень не хотел засыпать, но тихое, унисонное сопение Сала, звуки дождя и запах его волос унесли металлиста в страну снов. Тишина. Лишь капли дождя били по стеклу старых окон апартаментов. Салли открыл глаза и рядом с собой увидел своего лучшего друга. «Он такой милый, когда спит», — пробежала мысль в голове Фишера. Патлатый громко сопел, уткнувшись своим прямым идеальным носом в свою же руку, его длинные волосы раскинулись по маленькой подушке, а покрывало Сала не укрывало его полностью, стопы босых ног выглядывали из-под махрового пледа. Салливан хотел рассматривать его вечность: его милую родинку в виде полумесяца, его красивые пряди волос, которые падали на лицо и закрывали его глаза, как он мило морщится, — видимо, что-то снится. Фишеру пришла в голову безумная идея. Тихонько протянув руку к лицу Ларри, он аккуратно взял прядь волос и, еле дотрагиваясь до кожи, заправил ее за уши. «Новый пирсинг?» — Сал мало когда видел уши своего лучшего друга. На правой мочке он увидел новую сережку. Дотронувшись до неё, Сал увидел, как Джонсон поморщился, и тот быстро убрал руку. Неожиданно металлист перевернулся на другой бок и повернулся к другу спиной. Сал лишь прижался поближе к Ларри и решил ждать, пока тот не проснётся. Только вот сам Джонсон давно уже не спал и лишь получал удовольствие от прикосновений лучшего друга. Тучи уходили, и чистое синее небо появилось за окном.

***

— Эй, Ларри-схерали! — взгляд Фишера был спрятан за голубыми волосами, но его румянец на щеках выдавал мальчишку. — Чего, Салли-кромсали? — с некой ухмылкой ответил Джонсон, открывая дверь квартиры. — Расскажешь кому-то про это гейство — убью, даже глазом не моргну. — Окей, красотка, — Ларри с улыбкой на лице положил свою руку на голову протезника и придвинул его к себе. Мгновение — и горячие губы коснулись макушки подростка. — До завтра, — металлист скрылся в темном коридоре. Фишер услышал, как кнопка лифта нажалась, но лифт поехал наверх, что было весьма странно. Солнце потихоньку поднималось над апартаментами. Тучи ушли с горизонта, и небо окрасилось яркими тёплыми оттенками. После дождя дышится легче, влажный холодный воздух бодрил Джонсона и не давал ему уснуть. Нащупав в старых джинсах помятую пачку сигарет, металлист закурил и, пуская кольца дыма, наслаждался моментом. Он знал, что сегодня пропустит учебу. Закрывшись в своей комнате, он будет спать до вечера, а после они с Салом снова что-то придумают. Хотя, даже если завтра будет дождь, снова будет сильная гроза и молния, Ларри вновь придёт, построит мягкую крепость и будет не спать всю ночь, лишь бы Салливан выспался и чувствовал себя хорошо.