выдыхай.

      Арсений выдыхает дым в приоткрытое окно.       Чувство такое, будто из него выкачали все эмоции, а внутренности сдавили в один тугой узел, в котором больше всего болело сердце. Глупый. Упрямый орган.       Дым режет глаза и Попову, и мимо проходящему Серёже, ругающему Шастуна на чём свет стоит. Ну да, может, есть из-за чего.       «По сути похуй» — думает Арсений, выкидывая окурок в окно и следя за его полётом. Тянется к уже полупустой пачке винстона, которую когда-то давно забрал у Шастуна, ну так, на всякий пожарный. Не хотел, наверное, чтобы тот так много курил. А в итоге что.       Тушит вместе с сигаретами свою боль и любовь.       Матвиенко снова проходит мимо кухни, закашливаясь от количества дыма в помещении.       — Заканчивал бы ты, Арс. Ты столько за всю жизнь не курил, — хочет добавить что-то, но замолкает, глядя на друга, у которого на лице ни единый мускул не дрогнул. И в этот момент мужчине хочется ударить Попова за то, что тот так сильно переживает из-за этого чёртового Шастуна; его девушку, которую Антон любит вроде как; Шастуна хочется ударить так, чтобы у того искры из глаз полетели, рассыпаясь пеплом, прям как падает пепел с сигареты, зажатой в руках мужчины напротив; но ещё больше хочется ударить себя, потому что недосмотрел же, блять.— Ладно, я в душ... — едва заметный кивок в ответ. Уже хоть что-то.       Сёрежа выходит с кухни, вспоминая всё то, что предшествовало этому вечеру, и покачивая головой.       С самого утра перед съёмками Попов был таким радостным и счастливым. Светился так, будто хотел озарить своим свечением весь мир. А он и озарял. Всегда был эдаким лучиком света среди окружающих. Всегда мог поддержать другого, да даже просто сказав «Всё будет хорошо» и улыбнувшись своей фирменной улыбкой. Дарил людям вокруг свои самые искренние улыбки и объятия, делая их счастливее.       Да вот не учёл только, что даже солнце способно в один момент погаснуть.       На вопросы Серёжи о его самочувствии Попов отмахнулся, мол, просто день, как ему кажется, хорошим будет.       Пиздец, Арсений, ты так никогда в жизни не ошибался.       Мужчины быстро собрались и уже через полчаса были в студии. Все уже были в сборе. Не хватало только Шастуна, но тот, по словам Димы, стоял в пробке и скоро должен был приехать. А Попов в это время нарезал круги по павильону, предвкушая такую желанную встречу и ловя на себе подозрительные взгляды коллег по цеху.       Спустя ещё с десяток кругов дверь павильона открылась, впуская нескольких человек. А когда закрылась, Арсению показалось, будто вместе с ней остановилось его сердце.       Антон был не один. Антон был с Ирой.       И в этот момент мужчина понял — его день безнадёжно испорчен.       А потом всё слилось в одну кучу: съёмки, на которых Шастун постоянно подмигивал Кузнецовой, посиделки с командой после окончания этих съёмок, поездка домой, трансляция с Серёжей и фраза Журавля «Антоха сегодня ночует в другом отеле», после которой Арсений тянется за сигаретами. Понимает, что хуже уже не будет.       Попов делает очередную затяжку.       Вдыхаю этот дым, как это делал ты. Смотри, блин, до чего ты меня довёл.       Вернись ко мне, прошу, я без тебя уже никто.       Арсений закашливается и снова выкидывает недокуренную сигарету в окно. Рука автоматически тянется к телефону. За пару секунд разблокировав его, мужчина находит один контакт, из-за которого всё и началось.       Пиздец, Шастун.       Я тебя так ненавижу.       Ненавижу и ...       Мужчина вздыхает. Быстро набирает одно сообщение, на секунду задумавшись, после чего нажимает на «отправить», откладывает телефон на стол и опять тянется за сигаретами.       Одиннадцатая за два часа. Смотри, блять, во что ты меня превратил. Что ты сделал из меня. Безэмоциональную куклу. Оболочку, вынужденную делать вид, что всё хорошо.       Так хочу ненавидеть тебя за это, но не могу. Потому что...       Телефон издаёт звук уведомления о сообщении, отчего Попов дёргается, а его руки начинают дрожать, делая все на автомате.       Разблокировать телефон. Зайти в сообщения. Прочитать. Выдохнуть уже ненавистный, но нужный дым, закрывая глаза и откидывая телефон на стол.       Арсений:        Антон...

Шаст:

Арс, прости, я занят.

      Внутри плещется тихая злость на себя и на этого чёртового Шастуна, на его девушку, не отлипающую от парня, на то, что он привёл её на съёмки, блин.       Вдох. Затяжка. Выдох.       Арсений выкидывает сигарету, почувствовав горечь во рту. Пытается успокоиться, прикрывает глаза. В голову приходит только одна мысль, от которой становится совсем малость легче.       Мы обязательно поговорим, Антон. Я знаю, что когда без человека даже дышится не так — это не может быть не взаимно.