Боль Пилипенки

-Что. За. Бред. Почему. Это. Всё. Произошло, -сидел Пилипенко на диванчике у себя дома вечерком и плакал. Для омеги всё это было впервые и казалось таким странным, новым и необычным. Мало того, так он ещё и зачем-то поцеловал его.       Утро. Снова идти на эти злополучные пары. В беседе группы сказано, что в расписании нет физики, но это не значит, что его нет в колледже. «Что если он опять запрёт меня в своей аудитории? Никто не знает, что в его ящике помимо плетки».       Подумал так Димка, подумал и решил совсем не идти. Такими темпами его могут просто отчислить, раз он с самого начала учёбы уже прогуливает пары. -«Ты где?» -пришло сообщение от Вениамина. -Ага, опомнился, -пробурчал Дима.       Так как селик находился далековато от дома омеги, парень решился взять с собой наушники и сходить погулять, потому что жизнью надо наслаждаться. Особенно, когда послезавтра начнётся течка.       Яркое осеннее солнце тут же ослепило его глаза, как только он выбрался из своей тёмной норы; в лицо дунул приятный ветер, приносящий запах еды, готовящейся у других жителей дома. Сунув руки в карманы, парень пошёл куда-то мимо домов, прошёл свою школу, шёл всё дальше и дальше, наконец очутившись в небольшом микрорайоне, который был немного отчуждён от всего города и отличался более большим количеством этажей в домах и какими-то странными людьми, которые постоянно косились на него, видя в нём, наверное, врага народа.       Такими темпами, обойдя, считай, большую половину города, Дима вновь вернулся домой. Попытка сделать уроки оказалась тщетной. Он ничего не понимал. И снова Веник написал ему в личных сообщениях. -«Может, всё-таки, скажешь, где ты был сегодня?» Игнор. -«Если ты хотя бы попытаешься оправдаться, Николай Григорьевич сказал, что не будет звонить твоим родителям». -Николай Григорьевич… Да, я ещё какому-то физику-извращенцу не оправдывался, где я был Игнор. -«Дима!!!»       Что Дима делал всё оставшееся время? Никто не знает. Может, залипал на что-то или кого-то (?), может, играл в игры, может, даже читал.       За весь вечер ни ему, ни его родителям всё же никто не позвонил, что очень обрадовало Диму, и он даже уснул пораньше.       Но счастье длилось недолго. Лишь до восьми утра — времени, когда родители уже уехали на работу, а студент сельскохозяйственного колледжа должен идти и получать знания. Но пробуждение спящего обошлось не только будильником, но и настойчивым звонком в дверь.       Потирая сонные глаза, Димка, не смотря в глазок, открыл портал в подъезд, называемый дверью. -Ну, привет, прогульщик, -усмехнулся накаченный альфа, а у Пилипенко от страха сердце забилось, а дар речи и подавно пропал. –А без футболки ты даже лучше выглядишь. Не думал, что омеги пресс качают. -Ну, я по крайней мере, хотя бы не такой синтоловый качок, как ты! То есть… Вы, -смутился Дима. Да, порой он часто перегибает палку с преподавателями, но называть старшего человека на «ты» — уже звучит как преступление. -Язык без костей у тебя, Пилипенко. В следующий раз прошу на «Вы». Я же ведь всё-таки твой преподаватель, -улыбнулся тот какой-то пошлой улыбкой и держа при этом руки за спиной, что делал и раньше. — А ты, вроде как, на пару опаздываешь, Димка. Что там у тебя первым уроком? Физика? Ну, что ж, прекрасно. Твои одногруппники порадуются, когда первую пару закроют, -небольшая пауза. –Ну, что стоишь? Может, чаем напоишь? Хотя, если есть зерновой кофе, давай лучше его.       Дима молча пошёл на кухню. В кухонном шкафу у него всегда на всякий случай стояла банка зернового кофе, который в семье никто не пьёт, но на случай появления вот таких наглых гостей — то, что нужно. Потому что какой разумный человек будет тратить время на заваривание кофе в турке, когда умные люди придумали растворимый «три в одном». Спорить по поводу: «Почему бы вам не попить растворимого кофе?» Дима не стал, так как перечить такому человеку, как Николай Григорьевич — бесполезно.       Кофе в кружке издавало ещё более приятный аромат, но потом омега вспомнил, что такой запах принадлежал не только кружке, но и тому, кто сейчас из неё пьёт. Запах зернового кофе у физика… Это самое богичное, что когда-либо представлялось его носу. Студент так бы сидел и вдыхал парящий в кухне аромат, пока не понял, что это заметно и преподаватель смотрит на него уже как-то с подозрением. -Всё в порядке? –поинтересовался он. -Да, всё прекрасно. -Знаешь, Дима, -он поставил кружку на стол и сложил руки в замок. –Я очень волнуюсь после того события. Возможно я был слишком внезапен. В любом случае, настаиваю, чтобы ты говорил со мной честно: Как ты относишься к причинению боли себе? -Конечно, отрицательно, -ответил поначалу Дима, подумав, что тот хотел его избить, но после вспомнил, какую кайфовую боль причинял ему учитель, как ему это на самом деле понравилось. –То есть, положительно. -Тогда… Как ты смотришь на то, чтобы я продолжил начатое? –эта тема явно интересовала учителя больше, чем какие-нибудь там магнитные и электрические поля, потому что как только он услышал положительный ответ, его глаза загорелись, а сам он пододвинулся чуть ближе к своему собеседнику, чтобы улавливать ещё полусонный взгляд его карих глаз.       Конечно же, омега ответил положительно. Услышав это, страсть ещё более вскипела в учителе, да так, что он уже не смог удержаться на стуле, резко подпрыгнул, что повторил за ним Дима, и впился в его губы дерзким и настойчивым поцелуем. Затем он с лёгкостью подхватил его на руки, донёс до спальни, аккуратно положив на кровать. Альфа был максимально опытен и аккуратен в этом деле, но с тем же настойчивый и дерзкий.       Нижнее бельё тут же отлетело куда подальше, а со штанов препода лёгким движением рук снялся лишь кожаный ремень с металлической бляшкой. Это будет уже немного поинтересней какой-то там плети.       Звук столкновения ремня и кожи явно пересиливал тихий стон Пилипенко, а на коже оставались красные следы, из которых, спустя ещё какое-то количество ударов начали выступать мелкие капельки крови. Николай заметил это и, отбросив своё оружие на время в сторону, нежно слизал эти капли языком, заставляя омегу шипеть. -У тебя есть лёд? –спросил учитель. -В морозильнике, -произнёс он хрипловатым голосом, выдыхая.       Через какое-то время альфа вернулся с маленьким стаканчиком, от которого немного веяло холодом, но от горячих рук препода лёд начал таять и течь по руке, очерчивая выпирающие вены. Приподнявшись на локтях, омега устремился к бежавшей струйке и слизал. -Разве я просил тебя вставать, -покачал головой учитель, когда тот закончил. –Теперь мне придётся тебя наказать.       Взяв в руки кусочек льда, мужчина начал проводить его по телу, начиная от ключицы, проводя по двум соскам, заставляя покрыться мурашками и далее по телу, очерчивая небольшие кубики, на которых лёд окончательно растаял. Но это ещё не всё, так как лёд в кружке ещё остался, что заставило альфу ещё коварнее улыбнуться.       В этот раз поза омеги сменилась на стойку на коленях с чуть раздвинутыми ногами. Николай вновь взял кусочек льда и приблизился к анальному отверстию. Стенки сфинктера чуть сжались внутрь, впустив в себя холодного гостя, заставляя омегу вновь зашипеть от доставляющего кайфа.       Тело его было слишком манящим, поэтому альфа больше не смог сдерживаться; толкнул его вновь на спину и лёг на него сам так, что его обжигающее дыхание заставило покрыться мурашками ещё сильнее от таких перепадов температуры — с холодного на горячий. Он начал покрывать его поцелуями, периодически покусывая и оставляя на слабых участках фиолетовые пятна. Разойдясь не на шутку, он случайно оставил засос на шее — довольно открытом участке. -Ты издеваешься? И как я теперь пойду? Что они подумают обо мне? –произнёс Дима с заиканием, разглядывая в зеркале творение преподавателя.       Николай Григорьевич лишь пошло улыбнулся и собирался было пойти в коридор, чтобы обуться и свалить, но, заметив уход, Пилипенко остановил его. -Ты собираешься просто так уйти? –его глаза расширились и стали как две капли воды похожи на щенячьи. -А что? –вопросительно уставился на него физик. -Разве ты не понял? Ты — мой истинный…