01-05
5 апреля 2018 г., 16:45
Хансолю кажется, что он шел к этому всю свою недолгую жизнь. Он сидит весь промокший, замерший, всхлипывающий, весь в синяках и ссадинах, на разломанной табуретке в заброшенке, с красным ухом и ожидающий, пока Сынгван обработает иголку дешевым виски, и, наконец-то, проколет ему мочку.
Словно все события шестнадцати лет вели его к этому моменту.
— Расслабься, я Джису три дырки сделал за один раз, — успокаивает Сынгван, придерживая Хансоля за плечо, чтобы он не вздрагивал. — На, взбодрись, — он пихает парню в руки бутылку, и тот делает три больших глотка, морщась.
— Тебе стоит брать за это деньги, — хмыкает Чхве, делая еще один глоток.
— Все, не двигайся, — говорит Сынгван, слегка наклонив голову Хансоля и предварительно натерев мочку, которая уже совсем красная. — Язык не прикуси только.
— Давай уже, — подгоняет его Хансоль, жмурясь и сжимая в руках бутылку.
Он почти не чувствует боли, сжимая зубы с такой силой, что, вероятно, они болят сильнее. Тем временем Сынгван уже протирает проколотое ухо, застегивая серьгу. Бу хлопает его по плечу, выкидывая иглу.
— Блеск, — хвалит сам себя Бу. — Обращайся, если что.
— Думаю, я на этом остановлюсь, — фыркает в ответ Хансоль, осторожно дотрагиваясь до серьги.
— Как ощущения?
— Как у человека, который проколол ухо.
Сынгвану не нужно слышать, что сейчас Хансолю стало легче, он и так это знает. У Бу в левом ухе пять дырок не от хорошей жизни, но это все же лучше, чем делать вещи хуже, вроде принимать наркотики или резать себя. Проколотые уши в их небольшой компании — символ пережитого тяжелого времени. У Сынгвана вся жизнь как одно большое тяжелое пережитое время. Думалось, что у Хансоля все проще, но вся его наигранность рухнула в один день на глазах у всех, показывая сколько на самом деле дерьма в жизни подростка.
Они — потерянные и разбитые. Сломленные молодые души, ищущие правильного пути, совершающие ошибки и ненавидящие себя за свои же поступки. Они — импульсивные и тихие одновременно, с перепадающим настроением и изменчивыми мыслями и интересами. Хансолю не нужно говорить, что все в этом мире отстой и родители не хотят понимать и прислушиваться, ведь легче держать его за глупого, чем дать право слова.
— Напьемся? — Предлагает Бу, выхватывая полупустую бутылку виски из рук парня.
— Конечно, — кивает Хансоль. — И будем целоваться.
Сынгван улыбается, подмигивая, говоря этим, что Чхве буквально его мысли прочитал.
Какими бы потерянными и сломленными они не были, у них все еще есть ужасная заброшка, место на ушах, которое можно проколоть, классные друзья и пьяные поцелуи, полные первой любви.
