Живой ритм

— Ты ведь знаешь что это? — спросила Фарагонда. — Да, — коротко ответила Габриэль. Она совсем забыла об этом договоре. Как же она могла до такого докатиться? Однажды она уже надевала такой и до сих пор помнит то ужасное ощущение беспомощности и пустоты. И все же девушка молча подошла к столу, взяла браслет и глубоко вздохнув, одела на руку. И сразу к ней вернулось то старое чувство. Как будто ты перестала существовать внутренне, ощущаешь себя хрупкой скорлупкой выеденного яйца. Накатила легкая слабость, в животе что-то заныло, тело слегка покалывало, а воздух будто разом превратился в кисель. Габриэль сжала зубы. — Я знаю, ощущение неприятное, — сказала Фарагонда, — Но это необходимо не только нам, но и тебе. Не волнуйся, это временно, пока не сможешь контролировать себя. — Хорошо, спасибо. — Можешь вернуться в свою комнату. — Спасибо. До свидания. — Добрых снов тебе, Габриэль, — грустно сказала Фарагонда, когда девушка вышла из кабинета, — Надеюсь, теперь тебе станет легче. Габриэль шла по коридору и размышляла о сегодняшнем дне. Если на нее уже браслеты из кринсоневой руды вешают, значит это уже предел. «Неужели даже Фарагонда считает меня опасной? Похоже меня не исключили только потому, что моя мама — Блум. Какой был бы скандал, дочь великой Блум исключили из Алфеи!» Нет, так дело не пойдет. Если она не может все решить сама, ей нечего делать в Алфее. Решено! Если она еще что-нибудь выкинет, она собирает вещи и уезжает домой. Решив так, Габриэль вошла в свою комнату. — Габриэль! — Ева вскочила с дивана и бросилась на шею к подруге, — Скажи что тебя не исключили! Пожалуйста, скажи что ты не уезжаешь! — Нет. Но теперь я ношу это, — Габриэль показала подруге браслет. — Что это?.. Постой…похоже на… кринсоневую руду. Не может быть! Они решили заблокировать твою силу! Да как они посмели! — Они правы Ева. Я действительно опасна, — девушка села на диван, Ева села рядом. — Но ты же не специально. — Это ничего не меняет. Я как опасный зверь, которого нужно держать в клетке. — Не говори так, ты очень хорошая. Я тебя с детства знаю. Ты просто отвлекаешься, вот и все. Кстати о чем ты думаешь? — Да так, ни о чем серьезном, — Габриэль смутилась — А-а-а. Все ясно. В последнее время у тебя всего две темы для размышлений: твой сон и Лео. Габриэль вздрогнула от звука обожаемого имени. На уроке Гризельды она действительно думала о Лео. Сын Флоры и Хелии был парнем ее мечты, несбыточной и прекрасной мечты. От отца он унаследовал прекрасные черные волосы, но до плеч, крепкое гибкое тело атлета, а также талант художника и поэта. От мамы в наследство он получил прекрасный характер и умопомрачительную улыбку, сводившую Габриэль (и множество других девчонок) с ума. Они с детства знали друг друга, Лео родился всего через несколько дней после Габриэль. Винкс хотели, чтобы их дети росли вместе и поэтому отправляли детей в одну школу, один детский сад… — Габриэль, ау! Ты опять задумалась? — Что? А-а-а… Прости, я… — Хорошо, что я тебя вовремя остановила, пока ты барабанить по чему—нибудь не начала. Я знаю, что ты по нему сохнешь. Почему бы тебе просто не сказать ему?