The Best Damn Thing

“And now the darkest hour collides With our unguarded lives If we were invincible If we could never die Then all the world could rise against us And we’d dare to fight Dare to fight Nothing left to fear We could never fall So alive Head full of fire We’d be invincible” (c) All Good Things - “Invincible”

Алек устал ловить себя на том, что слишком часто думает о Магнусе – что тот делает, где находится и с кем. Мысли о маге становились всё более навязчивыми. Алеку хотелось даже заявиться к Магнусу и потребовать, чтобы тот снял с него свои чары, которыми околдовал его. Хотя вероятность того, что он подвергся любовной магии со стороны Бейна, была ничтожно мала, и охотник прекрасно понимал это. Так что, Алек просто корил себя за неосмотрительность. Как он мог до такой степени увлечься Магнусом Бейном? Ведь он даже толком не знал этого мага. С самого начала было очевидно, что у него не может быть ничего общего с Магнусом. С ним всего лишь случилось то, что наверняка случалось и с другими неопытными парнями – он подпал под мощное, неотразимое обаяние Бейна. Алеку следовало сразу держаться от него подальше, а не разжигать свой интерес. Он допустил серьёзную ошибку, однако её, возможно, ещё не поздно исправить. Сейчас охотник чувствовал себя почти спокойным, чистя свои стрелы в оружейной – занятие, которое всегда приводило в порядок его мысли. Во всяком случае, он чувствовал себя достаточно уверенным в себе, чтобы не допустить новых ошибок и просчётов. А в них, наверное, и заключалась истинная причина его недовольства собой: Магнус Бейн прорвался сквозь невидимую, но неодолимую прежде преграду и заставил заметить себя, постоянно вызывая учащённое сердцебиение и неровное, судорожное дыхание. И Алек стал думать и говорить о том, о чём совсем не следовало бы думать и говорить. - Из-за чего ты в последнее время так раздражён? - присоединившись к нему в оружейной, осторожно спросил его Джейс спустя шесть минут бессмысленной болтовни. - Раздражён, даже когда улыбаешься. Это стало часто бросаться в глаза. Алек опешил. - Не думал, что это так заметно... - растерянно пробормотал он. - Ну, мне заметно, - пожал плечами Вэйланд. - Иногда кажется, что ты вообще чуть ли не в гневе. Закончив с чисткой оружия, Алек отправился в свою комнату, обдумывая слова Джейса. “Заметно, значит...” - пронеслось в сознании Лайтвуда. Странно, Алек ведь никогда раньше не раздражался настолько, чтобы это стало заметно его парабатаю и окружающим. Конечно, порой он расстраивался и разочаровывался, но гневное раздражение – это слишком сильное определение для описания его чувств. Правда, в последнее время действительно было несколько случаев, когда едкие слова так и рвались наружу в присутствии матери и Лидии, а пару раз они даже прорывались из него, но тогда ему приходилось сразу же жалеть о сказанном. Вздохнув, Алек подумал, что во всём этом виновны не столько его мысли о Магнусе, сколько опостылевшая ему рутина. Он всё чаще ощущал, что живёт лишь потому, что жив. Сон, еда, работа... и так по кругу. Вся его жизнь состояла из привычных действий, которые если и менялись, то редко и в мелочах. Такая жизнь вызывала у Алека даже не тоску, а тупое, ноющее чувство, от которого хотелось избавиться, чтобы не мешало, но... не получалось. Охотник старался не думать, что это чувство – его наказание за, вероятно, неправильный выбор. Выбор, от которого безопаснее не отказываться, с которым нужно просто с достоинством смириться. Это ведь его выбор, в конце концов. И он обязан был нести за него ответственность. Он даже так и делал. Каждый день нёс эту ответственность с ужесточившимся лицом, с колким взглядом и, судя по всему, с настолько мощным раздражением, что его парабатай уже начал это ощущать. Однако, на самом деле, Алеку всё меньше хотелось соответствовать собственноручно созданному образу. Всё меньше хотелось вообще что-то делать, в чём-то разбираться, с кем-то говорить. Но он всё равно делал, разбирался, говорил. По чистой инерции. Алек не знал, как долго сможет так продолжать. Привычный ритм его жизни, пропитанный ощущением пустоты и одиночества, уже давно отчётливо трещал по швам. А Магнус Бейн... Из-за Магнуса Бейна на охотника лишь ещё сильнее накатывало чувство безысходности. Просто Магнус обладал той мудростью, благодаря которой Алек без прикрас видел ту патовую ситуацию, в которой оказался, если рассматривать его жизнь в шахматных терминах. Ведь пат – это когда игрок не может решиться сделать следующий ход из-за тревоги за жизнь своего короля. В случае Алека – из-за тревоги за свою семью, за её репутацию и честь. Не в состоянии решиться сделать следующий ход... Именно это и мучило Алека. Назначить новую дату своей свадьбы с Лидией – это логичный следующий ход. Логичный, но настолько для Алека не желанный, что он всё продолжал и продолжал вариться в неопределённости, страшась сдвинуться с места на шахматной доске собственной жизни. Кроме того, Алек также уже не мог отрицать перед самим собой факт того, что он хотел бы с Магнусом... Вообще он не знал точно, чего именно хотел бы с Бейном, но действительно уже не мог отрицать, что всё же хотел. И одновременно надеялся, что эта его повышенная чувствительность в отношении Магнуса вот-вот пройдёт. С Джейсом ведь прошло, так почему не может пройти с Магнусом? Алек не желал вновь окунаться в омут иллюзорных чувств. И он, в самом деле, контролировал свои чувства к магу. Пока его не загрузили работой в Институте до такого уровня, что стало ясно – новая встреча с Бейном по поводу “дела фэйри” откладывается на неопределённый срок. Пока Алек не стал замечать, что скучает по Магнусу, по его голосу, по его мудрым словам. Пока не осознал то, что уже не позволило забросать самого себя различными отговорками. Пока не услышал от Джейса, что совершает много невероятно глупых приёмов во время спарринга. - Алек, да что с тобой такое? - удивлялся Вэйланд, отбиваясь от своего парабатая почти без каких-либо усилий. Алек знал, что с ним такое, и потому после ухода Джейса из тренировочного зала мог только беспомощно колотить боксёрскую грушу, пытаясь хотя бы через это действие дать волю своим эмоциям. Но, видимо, даже это получалось у него сейчас плохо, раз другие охотники в зале то и дело поглядывали на него в недоумении. Даже обычно ненавязчивый Андерхилл уставился на него изумлённо. Всё это только лишний раз доказало, что чувства, засевшие у Алека внутри, вполне способны рано или поздно одержать над ним победу. И как же охотника это злило... “Что с этим делать? Что делать? Что вообще можно сделать с подобным?” - неустанно крутились в голове Алека вопросы. За окнами Института вдруг вспыхнула молния, и тут же, словно по сигналу, хлынул проливной дождь. Сосредоточиться на тренировке Алеку удалось нескоро. Тем временем, Магнус стоял на балконе своего лофта и, зачаровав пространство так, чтобы на него не капал дождь, всматривался в завесу опустившегося на город тумана. Он размышлял о том, что очень многое в его жизни стало оказываться не таким, каким должно быть. И Бейн чувствовал себя по-настоящему обескураженным по этому поводу. “А это вредно для здоровья”, - усмехался он самому себе. Его тело ныло от напряжения, голова кружилась от усталости, и вместе с этим, как только он, изнурённый, валился на постель, перед глазами его вставал образ Алека. Магнус сразу вспоминал, как охотник смотрел на него из-под полуопущенных ресниц в их последнюю встречу, как несмело улыбался в самом начале их рейда... Это под конец его улыбки стали вежливыми, едва заметными. Впрочем, Магнус, как истинный ценитель, маниакально коллекционировал абсолютно все улыбки Алека. Потому что его сердце от любой из этих улыбок начинало биться так часто, что он почти не мог думать. Спустя четыре дня Магнус вновь вышел на балкон, но уже с совершенно иным настроением – его ждал второй рейд с Алеком и он испытывал волнительное предвкушение. Ему даже пришлось пару раз напомнить себе, что с охотником теперь необходимо было держаться ещё более отстранённо из-за того их разговора, когда была затронута тема, которую лучше было бы не затрагивать. Однако Бейн всё равно не мог дождаться наступления того часа, на который была назначена их встреча в Центральном парке, где похитили Мелиорна и ещё одного фэйри. Наконец, на Нью-Йорк опустилась ночь, и Магнус с помощью портала переместился в Центральный парк. Ему тут же пришлось плотнее запахнуть полы своего пиджака, так как ночь принесла с собой порывистый ветер, запах влажной земли и прелых листьев. Бросив взгляд по сторонам, он неспешно направился к месту похищения Мелиорна, периодически глядя на звёзды, которые в эту удивительно ясную ночь напоминали бриллианты на холодном жёстком бархате. Дойдя до нужного места, Магнус увидел, что Алек уже ждёт его. - Здравствуй, Алек. - Здравствуй, - чуть приглушённо ответил на его приветствие тот. - Так... что конкретно ты хочешь попробовать здесь сделать? Магнус встряхнул руки. - Если коротко, то с помощью парочки магических манипуляций, я надеюсь получить ответ хотя бы на то, сколько именно сущностей – человеческих, демонических или каких-либо других – участвовало в похищении Мелиорна, - сказал он, продолжив слегка встряхивать кисти рук, чтобы настроить их на более точные взмахи. - Дело это не быстрое и я, разумеется, создам невидимый барьер вокруг этого места, чтобы ни случайные прохожие, ни кто-то из Сумеречного мира ничего не заметили, но... - Но ты будешь полностью сконцентрирован на своей работе и не сможешь отразить внезапную атаку, если таковая всё же случится, - понял Алек, договорив за него. - Верно, - кивнул Бейн. - Я не смогу сейчас создать безупречный барьер – на него обычно уходит слишком много энергии. Да и главная цель сейчас не в этом, так что... надеюсь, ты обновил свою руну Ночного Зрения. Алек чуть улыбнулся. - Да, ещё до твоего прихода, - подтвердил он. - Можешь спокойно приступать, Магнус. Магнус ответил на его улыбку своей, после чего ловко взмахнул руками и прошептал формулу заклинания, всполохами своей магии мгновенно окрашивая в пурпур ночную темноту. Закончил Бейн только через час. Он исчерпал приличный запас своих сил, но сумел определить количество напавших на Мелиорна. - Их было двое, - сказал маг Алеку. - Судя по всему, они очень быстро вырубили его – следов особого насилия я не обнаружил. Вот только я так и не смог понять, что за сущности это были. Я вообще с трудом уловил их образы, настолько они были размыты. - То, что ты выяснил, – уже неплохая информация, - высказал своё мнение Лайтвуд. - По крайней мере, мы узнаём всё больше и больше, пусть и медленно. - Надо таким же образом проверить другое место похищения в этом парке. Возможно, получим ещё какие-то сведения, - решительно произнёс Магнус, и уже было направился в ту сторону, но внезапно пошатнулся. Алек, вмиг сориентировавшись, подхватил его под локоть. - Магнус, сначала тебе, похоже, нужно восстановить силы, - в голосе охотника прозвучало беспокойство. - О, это не займёт много времени, - торопливо проговорил Бейн, стараясь не совершить никакой глупости, вроде падения в объятия Алека. - Я вполне восстановлюсь, пока мы будем идти к другому месту происшествия. Недоверчиво на него посмотрев, охотник отпустил его, но к месту похищения другого фэйри пошёл рядом с ним почти шаг в шаг, словно страхуя. - Ты сегодня так ёмко говоришь, - сказал вдруг Магнус спустя пару минут пути. - Что? - Алек бросил на него удивлённый взгляд. - Ты очень лаконичен, - пояснил Бейн. - Как будто тебе неприятно много слов оставлять в предложении. - Не замечал за собой, - пожал плечами охотник. Образовавшееся после этого долгое молчание Алек ощущал почти физически. Он даже принялся ломать голову, раздумывая над тем, что сказать, но у него было такое чувство, что их беседа всё равно потечёт неестественно. Стало очевидно: они оба испытывали неловкость, находясь друг с другом наедине. Их встреча сегодня обострила эмоции Алека до предела. А дистанция, которую уже давно установил Магнус, мешала оставаться собранным и спокойным. Нет, дистанция, созданная Бейном, стала даже ещё больше. Об этом свидетельствовало хотя бы то, что маг не смотрел ему в глаза. В создавшейся между ними ситуации Алека не устраивало всё, но он не знал, как с этим бороться. В прошлый раз он попытался и что из этого вышло? Магнус продолжал молчать, а охотник с каждой минутой чувствовал себя всё более некомфортно. В конце концов, Алек всё-таки приоткрыл губы, чтобы произнести... что-нибудь. Предложить Магнусу присесть на ближайшую скамейку, чтобы тот нормально отдохнул после энергозатратного колдовства. Предложить свидание. Предложить поцеловаться. “Хватит думать об этом, - приказал себе охотник, прикрыв на мгновение глаза. - Неужели ты не можешь подумать о чём-то ещё?” Добравшись, наконец, до второго места похищения фэйри в этом парке, Магнус кивнул Алеку, показывая, что вновь готов начать колдовать, и после ответного кивка охотника повторил то же заклинание, что и в первый раз. Алек отошёл от него на небольшое расстояние, никуда сознательно не направляясь и стараясь не задумываться о чём-либо слишком глубоко. К парку неслись огромные тучи, начинал накрапывать дождь. Алек ходил по мокрой траве, засунув одну руку в карман своей куртки, а другой рукой держась за тетиву лука, висящего у него на плече. Его разум был в растерянности, внутри всё ныло от сдерживаемых эмоций и снова зарождалось раздражение на мир вокруг него. Охотник ходил неспешно, останавливаясь через каждые несколько шагов, оглядываясь на Магнуса и чутко прислушиваясь: не идёт ли кто-то в их сторону. Но в полумраке ночи даже с активированной руной Ночного Зрения он не заметил ни малейшего движения. Внезапно где-то рядом хрустнула ветка. Алек напрягся, метнул взгляд на Магнуса. Тот, судя по виду, тоже это услышал. Алек жестом приказал ему стоять тихо и не отвлекаться от своего дела. Хотя подобная предосторожность была излишней с магом, однако Лайтвуд привык быть старшим и руководить всеми, кто был с ним в рейде. Хруст повторился. Алек снова посмотрел на Магнуса, а тот медленно повернулся на звук, продолжая, тем не менее, колдовать за невидимым барьером, окружавшим место преступления. И тут Алек увидел их. Трое приспешников Валентина приближались к ним со стороны особенно плотно растущих деревьев парка. Они были одеты во всё чёрное, лица скрыты тонкой тканью, в которой были проделаны прорези для глаз. Отчётливо виднелась лишь метка Круга на шеях двоих из них. А через мгновение засверкали и их клинки, которые они вытащили из ножен. Алек молниеносно достал стрелу и приготовился поразить первую цель – того, кто двигался быстрее всех. Мускулы охотника напряглись, когда он натягивал тетиву лука, и вот один из троих уже упал лицом в траву с торчащей из груди стрелой. Лайтвуд столь же быстро сделал ещё несколько выстрелов, но они не попали в цель. Он не думал о том, что стремится убить нефилимов, просто делал то, что должен был делать. Когда двое оставшихся приспешников Валентина разом атаковали его, Алек вытащил свой клинок серафима и вложил всю свою силу в то, чтобы блокировать их удары. Клинки стали звонко петь в холодном ночном воздухе. Затем пространство вокруг них расцвело алыми всполохами боевой магии Магнуса и один из сражающихся с Алеком бросился в сторону мага, уклоняясь от его файерболов. Оставшийся же с Лайтвудом соратник Валентина вдруг ловко выбил из его руки клинок и мощно ударил по голове. Алек упал на землю. Казалось, внутри его головы что-то взорвалось. Но до того, как ему удалось прийти в себя, его противник снова ударил его и перед глазами у охотника всё поплыло. Нападающий склонился над ним и вдруг произнёс: - Приятно слышать хруст костей кого-то из Лайтвудов, видеть, как трескается кожа. Как будто сокрушаешь всё вокруг, весь мир... Я всегда его ненавидел. Мне нравится думать о себе, как о мессии, которому суждено исправить этот гнилой мир. А что думаешь ты, Лайтвуд? Алек с трудом уловил смысл его слов, после чего воспользовался моментом и рванул на него всем телом, валя на землю. Однако тот не позволил себя обезоружить и, замахнувшись, всадил свой клинок Алеку в бок. Потом вынул и, словно войдя во вкус, стал наносить один удар за другим. В голове у Алека взорвался новый ослепительный фейерверк боли, и сознание покинуло его. Он уже не увидел, как Магнус расправился со своим противником, на груди у которого растеклось кровавое пятно, клинок выпал из рук, а сам он повалился на землю.