Йа-шачка

Утро встретило Наташеньку замёрзшей ступнёй торчащей из под одеяла, обслюнявленной подушкой и противным писклявым будильником. - Натка, вставай, солнце! - неприлично бодрая с утра мама отвратительно жизнерадостно распахнула безобразно незакрывающуюся изнутри дверь в Наташкину комнату. Папа по утрам не выглядел так прекрасно как мама, зато дочь находила в его лице некоторую поддержку, что, впрочем, перечёркивалось парой чашек крепкого кофе. - Натка, подъём! Опоздаешь! - посмеиваясь мужчина выловил дочь за ноги и стащил с койки вниз головой. - Встаю, пап! Пустиии! Мам, убери его от меня! Он меня мучает! - Кто!? Я!? Да никогда! - притворно возмутился отец и, положив девочку на пол, хохоча, быстро ретировался, пока вслед чего-нибудь не прилетело. - Уху - всхлипнула девочка сплющив нос об ковёр и закрыв глаза ладошками. - Спаать. Но как бы Наташенька ни хотела вернуться в тёплую постельку, нужно было собираться в школу. Всё как обычно: завтрак, зубная щётка, школьная форма, учебники с тетрадями, если бы не одно "но". В учебнике математики, как раз в том, который она вчера использовала как подставку для чашки с чаем пока пыталась что-то написать в ворде, обнаружилась записка, гласившая: "Читай хорошие книги". Наташеньку бросило в пот, неужели она сошла с ума и теперь видит зелёных человечков, и не только видит, ещё и говорит с ними...ним...ней. Кто это вообще был? Он или она? Сказала, что она - её героиня, но Наташенька же ничего толком не написала про "Машу". Времени на размышления почти совсем не осталось и Наташенька вынужденно покинула место дислокации. Дорога в школу сопровождалась размышлениями об очередном любовном романе, который она собиралась взять в библиотеке. - Но как же эта записка? - подумалось девочке - Что это за книги такие? Хорошие? Разве не все книги хорошие? Или хорошие книги - это скучные книги? Надо было сесть и серьёзно подумать, маленькие человечки просто так мерещиться не станут. - К врачу что ли обратиться? Не, это не выход. Как я буду писать, если стану овощем! Мама как-то рассказывала как сына теткиной подруги увезли дядьки в белых халатах, так он после месяца в такой больничке на человека не похож был, это потом уже оклемался и нормальный вроде стал...почти. - И всё таки как быть то? Искать ответ на этот вопрос Наташа решила в библиотеке, как раз и про "хорошие книги" узнает.

***

      Школьная суета поглотила Наташу с головой, не выветрив, однако, вчерашнего происшествия, которое, впрочем, никак не желало укладываться в голове и совершенно неудобно напоминало о себе периодическим покалыванием в висках. Было одновременно страшно и интересно. Страшно - потому что приглючившийся маленький человечек...человечКА - это точно ненормально, а посещение дурки в жизненные планы Наташи едва ли входило, ещё и на двенадцатом году жизни, а интересно - потому что...нет, ну согласитесь - это вот вообще не нормально, вот ни капли.       Что обидно, так это то, что и подружке Лизке не расскажешь. Пальцем у виска покрутит либо загорится какой-нибудь новой идеей, типа как они месяца два назад фиксиков в стиралке искали. Чинящих всё и вся человечков не нашли, но звездюлей за попытку разобрать машинку получили знатный и больше решили не рисковать, задницы таки не железные, но поиски не прекратили: разобрали старые часы, выудили с лоджии нерабочую кофеварку, пытались устроить фиксикам засаду, приманивая из маленькими гвоздиками, винтиками и какими-то малюсенькими лампочками из банки на антресолях, добраться до которой тоже было целым приключением. Поиски, впрочем, ничем интересным не закончились и было решено про фиксиков забыть "потому что, раз мы их не видели - это всё враки!".       Стоит ли говорить, что в конце учебного дня чувствовала себя Наташа как выжатый лимон и так же кисло взирала на Лизкины попытки растормошить подругу, то и дело норовящую уткнуться носом в парту и уйти в свои тягостные думы. Одновременно хотелось есть, спать и мозги закипали от непрекращающихся раздумий о "глюке". Страшно хотелось рассказать всё подружке, но что-то внутри свербело и возмущалось, сопротивлялось и не хотело раскрытия страшной тайны. Раздумья Наташи и непрестанный заговорщицкий шёпот Лизки прервал звонок с урока.

***

      На редкость яркое осеннее солнце заставило вышедшую на ступени перед школой Наташу сощуриться, а прохладный ветерок тут же забрался под безразмерную джинсовую куртку и немного взбодрил, отгоняя нехорошие мысли. Стало спокойнее. Путь домой, обычно недолгий, превратился в прогулку по близлежащему парку. Очень хотелось устроиться на одной из скамеек и почитать книжку, но, как назло, подходящей литературы в пределах сиюминутной досягаемости не было, да и, честно говоря, последний прочитанный роман не оставил после себя никаких чувств, будто она и не читала вовсе. Герои были какими-то обычными, обычными и скучными принцами и принцессами, героями и злодеями, красавцами и красавицами, любившими, ненавидящими, трусливыми и храбрыми и ... всё. Будто "Колобка" прочитала, хотя и тот поживее будет. На ум вдруг пришла записка найденная утром "Читай хорошие книги", вместе с этим опять накатили воспоминания о человечке. Наташа осмотрелась и, не заметив никого поблизости, присела на ближайшую скамейку и шумно выдохнула, прижимая ладони к замёрзшим ушам. Осень выдалась прохладная, ветренная.       Дождей почти не было, если не считать небольших осадков на прошлой неделе и прогноза на эти выходные. Отсутствие ливней Наташу немного удручало, читалось под шум воды за окном не в пример уютнее. А ещё в такие дни улицы становились темными, загадочными, грязный асфальт умывался и счастливо блестел отражениями редких солнечных лучей, фонарей, витрин и хмурился тенями прохожих.       Кухонное окно выходило в тесный дворик между многоэтажками, там же стояла беседка, куда сбивались местные алконавты, в кои то веки не портя вид на темно-зелёные мокрые кусты короткой живой изгороди и корявой, почти облетевшей, сирени.       Вид из окна родительской спальни нравился Наташеньке больше, хотя недавно отстроенная многоэтажка и отхватила кусок прекрасного, грозовые тучи были похожи на сахарную вату обвалянную в пыли, волокнистые со светлыми вкраплениями.       Когда дождь проходил, тучи светлели и постепенно таяли открывая всё больше ослепительно-голубого, будто вымывшегося от городского смога, неба. Сухая же погода не давала сосредоточиться, не пахла так удивительно и не особенно вдохновляла.       Размышления о "хороших книгах" продолжались, но пока ни к чему не приводили. Домой идти не хотелось, поэтому, оттолкнувшись от скамейки, Наташенька погуляла дальше, на этот раз в сторону остановки.