Второй шанс познать людей.

Улькиорра шел к райкаге. Шиффер давно заметил, что у некоторых темных личностей в деревне имеются на гения деревни свои планы, что не могло его не радовать. Райкаге хотел поговорить, а это значит, кто-то им интересуется. Войдя в резиденцию, Улькиорра постучал в дверь и, услышав "войдите", прошел в внутрь. (POV Улькиорры) Я вошел в кабинет господина райкаге и остановился возле его стола. Ничего не изменилось с момента нашей первой встречи. Все тот же деревянный стол с аккуратной стопкой разобранных бумаг, и та же нетерпеливость в его глазах. Меня представили какому-то богатому господину из соседней деревни. Это был человек лет сорока с кучей драгоценностей на шее и золотыми зубами. Кто он, я даже не запомнил, меня это мало интересует, так как райкаге с ним явно лично знаком. И я не ошибся. То, как каге-сама с ним разговаривал и при нас себя вел, не давало повода в этом факте не убедиться. Вскоре ко мне обратился этот мерзопакостный богач (Лично мне он не понравился сразу, но этого я, никак не показал). Тот окинул меня оценивающим взглядом и, наверное, решив, что райкаге вряд ли стал ему врать насчет моих навыков, заговорил: - Я - Бишуби Мунохаби, знатный сын из семьи Мунохаби. Мне сказали, что ты - наемник. Поэтому я хочу нанять тебя на одну миссию. - Я вас внимательно слушаю. - Мне давно докучает один клан. Эта знатная семья Кинабалими. У этой семьи недавно умер глава семейства, а главный и единственный наследник мне сильно насолил. Я хочу, чтобы ты его устранил. - Какова будет награда? - Думаю, 10 000 будет достаточно. - Хорошо, я возьмусь за ваш заказ. Прошло два дня после этого разговора, мне предоставили начальный оклад и фотографию с координатами моей будущей жертвы. Путь занял примерно три недели, и дом этой семейки был почти на границе, что меня сильно удивило. Как говорил отец, многие аристократы держатся поближе к деревне или вовсе живут в ней, так как все они боятся наемников. Видно было, что эти люди не из робкого десятка. Я решил не действовать сразу и не убивать их пока. Я применил хенге и перевоплотился в обычного путника. Внешность я не стал менять, только убрал мою бледность и приобрел более человеческий вид. Как сказал мне Бишуби, я сильно похож на труп. Я на это никак не отреагировал, а вот господин райкаге был другого мнения. То, как трагично сломался стол об стенку, который был адресованный моему заказчику, было понятно, что меня лучше при нем не обижать. Странно я думал, что Мунохаби откажется от сделки из-за такой выходки, но тот лишь улыбнулся и сказал, что рад за меня. Вот только, я не понял всем его радость заключается. Когда я подошел к поместью, меня остановили охранники и чуть не закололи своими копьями, затем осмотрев меня с ног до головы, сказали мне представиться. Я не стал скрывать своего настоящего имени и фамилии, ведь это им ничего не даст. Потом пошла проверка на оружие: ничего не найдя кроме коробочки с рыбацкими крючками и самой удочки, охранники меня, наконец, спросили зачем я сюда пожаловал. Я ответил, что я - рыбак из соседней страны, и иду в гости к моим дальним родственникам, а так как путь немалый, то я устал, увидел этот особняк, и решил попытать удачу и попроситься на ночлег. Охранники поверили в мою байку, и повели меня к своему господину. Приятный молодой юноша лет девятнадцати был дружелюбный и гостеприимный. Мне разрешили здесь переночевать и отвели в мою комнату. Комната, что мне предоставили, была небольшой, но уютной. Стены были покрашены в бежевый цвет, пол - в светло-серый, стояли односпальная кровать, тумбочка и стул с небольшим столиком. Вся мебель была из светло-серого дерева. Я поставил удочку возле стола, а коробочку с крючками положил на кровать. Моим преимуществом в хенге было свойство не накладывать иллюзию, а полностью менять нужный мне предмет. Таким образом, удочка - катана, коробка - сюрикены и кунаи. Минус в моем хенге - это то, что нельзя менять свою внешность. Наложить иллюзию можно, а вот изменить нельзя. Хотя, мне это и не нужно было. Я спустился вниз, куда горничная меня привела на ужин. Цугванг, глава этого клана, оказался не только добрым юношей, но и хорошим воином. Эта семья мне очень понравилась, но задание - есть задание, а это значит, что Цугванг этой ночью погибнет от моей непоколебимой руки. Вечерело. Стало прохладно, я сидел в гостиной и рассказывал Кинабалими мою вымышленную жизнь рыбака. Я видел столько радости в глазах этого мальчишки и с сожалением понимал, что этот смех в его жизни последний. Цугванг заметил в моих глазах печаль, и поинтересовался все ли со мной в порядке. Я тряхнул головой и улыбнулся. Я рассказал ему, что загрустил из-за понимания того, что мир слишком жесток. Ведь кому-то все, а некоторым ничего. Цугванг стал мигом серьезным, он словно что-то решал внутри себя и, подняв на меня свой взгляд, тяжело вздохнул. То, что я услышал в следующую минуту от него, заставило меня убедиться в жестокости судьбы еще сильней. Мальчик медленно умирал. В это было трудно поверить, но я убедился в этом, когда прислушался к его сердцебиению. Слабое сердечко еле-еле отбивало свой рваный глухой ритм. Я давно научился слышать очень отчетливо и на много миль, но здесь мой слух резко подлетел. Все посторонние звуки исчезли, и я сосредоточился на стуке сердца моего друга и по иронии судьбы - моей первой жертвы. Я всегда считал людей жалким мусором, но когда у меня появилась семья, я понял, что сам был жалким мусором. Ничтожной и высокомерной одиночкой - изгоем всего мира. Этот мальчишка всего за один день влез в мое сердце и прочно обосновался там, но недолго ему быть в нем. Сегодня в полночь моя катана заберет у него жизнь. Я не запомнил название его болезни, но отчетливо запомнил, как мальчишка произнес свой приговор - месяц. Месяц жизни, и он бы был похоронен в земле. Месяц - и его место займет неофициальный сын его покойного отца. Месяц - но на самом деле - жизнь до полуночи. Настала ночь, и я пожелал спокойной ночи Цугвангу. Я вошел в свою комнату и развеял хенге. В руках у меня была белая маска, та самая маска из моей бытности вастер лордом: цельная и гладкая, абсолютно белая маска с прорезями для глаз и двумя витиеватыми рогами по бокам. Только не хватало привычных "плачущих" полос под глазами. Как ни странно звучит, но эту маску я попросил у Цугванга, который как раз занимался их коллекционированием. Спустя час настала полночь. Полная луна была сегодня как печальная девица, но мне было не до этого. Я в полной темноте был похож на призрака. Белый плащ развевался от небольшого сквозняка, и сильно выделялся на общем фоне. За спиной висел Мурсьелаго и как будто шептал на ушко мне: "Это - наша работа, хозяин. Это - наша расплата за наше счастье". Как не хотелось это делать, но долг перед страной не позволяет сбежать. И все эти ощущения знакомы до боли в душе. Точно так же было со мной в Хуэко Мундо. Убить себе подобных и сожрать их, чтобы выжить. Моя рука не дрогнет, я это знаю, но это лишь в начале, а потом... Я не знаю, что потом. Тяжело убивать, тяжело быть человеком, тяжело иметь столь эмоций, тяжело быть убийцей. Но человек ко всему привыкнет, и я тоже привыкну, но не забуду убийство своего первого друга. Пусть я больше не одиночка, но теперь я - убийца, что за спасение мира прольет кровь не раз за этот покой того, кто в войне не виноват. Полы подо мной не скрипят, а дверь, что я открываю, не трещит. Мальчишка спит и тяжело дышит, и мне его жаль. Я не хочу его смерти, но он и так недолго проживет. Я потряс его за плечо, тот со стоном проснулся. - Улькиорра, что ты здесь делаешь? Ты что-то хотел? - Прости Цугванг, но я не рыбак - я твоя смерть. Я вонзаю ему в сердце Мурсьелаго, а мальчишка улыбается, и тихо что-то мне зашептал. Я не слышу, но читаю по губам: - Спасибо друг, что дал мне смех перед смертью и освободил от боли, что терзала всю жизнь. Спасибо за то, что дал взглянуть в твои глаза и поговорить с тобой. Спасибо просто за то, что не убил во сне. Как сердце мое замедлило свой ровный ритм. Как похолоднело внутри, и какой камень упал с моей души. Он не проклинает меня, он сказал мне "спасибо". - Цу, скажи, ты хотел бы стать частью меня? - Если возможно, - шептали его губы. - Я не человек, я демон, и я питаюсь душами, что станут частью меня. - Я хочу быть рядом с тобой, мой друг, - сил на это у него почти не осталось. - Ты согласен, друг? - Да, - ответил твой взгляд Мимолетное сожаление в моих глазах. И я наклоняюсь к нему. Словно в поцелуе, я припадаю к его губам и вытягиваю из него его душу. Она светлая и вкусная, как сладкая вишня на морозе, и мне спокойно стало на душе. Сколько его воспоминаний теперь стали моими, его эмоции и навыки - все это теперь мое. Он стал частью меня. Бездушное тело юноши лежит на кровати, а в груди сквозная дыра. Окно открыто, а в нем удаляющая фигура в белом плаще. Продолжение следует.