Шторм

Ацуши правда не хотел плакать. Ацуши правда не хотел приходить на самую далёкую набережную, как от общежития и Агентства, так и от основного офиса Портовой Мафии и квартиры Акутагавы. Ацуши правда не хотел садится на слишком холодный камень мощёной набережной в шторм. Шторм. В его душе происходит точно такое же явление, которое он наблюдает перед собой — шторм. Ацуши правда не хотел приходить сюда глубокой ночью, когда все жители Йокогамы спят. А в шторм спит даже Мафия, потому что в Порту слишком опасно. Ацуши правда не хотел всего этого, но почему-то сделал. Он пришёл на самую далёкую набережную в ливень без зонта — хотя какой зонт? Ветер слишком сильный, его бы мгновенно унесло. Он пришёл на набережную лишь в одной лёгкой холодной пижаме, тёплом шерстяном кардигане и туфлях-лодочках. Его било крупной дрожью, ему было жутко холодно, но он подошёл ближе к бушующему морю и сел на ледяной камень набережной. Это было чертовски глупо, но Ацуши было глубоко наплевать. Что могло его заставить идти на такие безрассудные поступки? Ссора. Но это была совсем не обычная мелкая ссора — покричали и забыли. Нет. Это был громкий и незабываемый скандал. Ацуши правда не хотел тогда, после довольно сложной миссии задевать тему «Ты долго будешь виться вокруг Дазая, как собачка?». Он правда не хотел выводить Рюноскэ из себя. Ну, почему он не хочет, но делает?! Почему он не может просто заткнуться и плыть по течению?.. Потому что в шторм плавать невозможно. Это безрассудство, граничащее с последним безумством. Причём действительно последним. Ацуши было даже всё равно, что он может серьёзно заболеть и отнюдь не простой простудой. Как минимум острый бронхит ему обеспечен. Но он ничего не может поделать. Он уже промок до нитки. И чувствует себя не лучше какого-нибудь брошенного котёнка в сильный ливень. — Ну, ё-моё. Ты идиот, а ещё и девчонка. Живо встал с холодного камня! Парень пусто посмотрел на маленькую девочку, которая присела с ним рядом на корточки. Она была в очень лёгкой белой ночнушке и без обуви. Чистые блондинистые локоны были заплетены в неопрятную косу и лежали на маленьком плечике. — Кодзи*, мне плохо. Мне очень плохо и больно. И я не замёрз. — Тебе бьёт в лицо сильнейший ледянющий ветер в десять баллов и ты искупался в ледяной морской воде Тихого океана. Давай будем реалистами. Ну, что ты! Я сама сейчас заплачу. Ну, что он тебе сказал? Я не слушала, потому что ты мне слишком часто говоришь, что подслушивать плохо. Накаджима всё же встал с камня, но дальше не отошёл. В лицо ударила новая волна, но она скорее отрезвила опьянённое болью сознание, чем доставила дискомфорт. — Он сказал, что я идиот и придурок. Что даже если я буду делать всё, что он захочет, я никогда не буду для него на первом месте, как бы он меня не любил. Он сказал, что для него на первом месте всегда будет лишь один человек — Осаму Дазай. И никто другой. Девочка слушала сбивчивый рассказ разбитого своими мыслями парня, пока тот не упал на колени, тут же разбив их в кровь, и не разрыдался в голос. Его всё равно никто не услышит. Море бушует, а ветер воет так, что уши закладывает. Как его услышала Кодзи, было не совсем понятно. Она подошла к Ацуши и невесомо провела своей маленькой ладошкой по разбитым острым коленям, и те быстро зажили. Ей было немного жаль его. Если считать, что она чувствует то же самое, то она с трудом сдерживала слёзы, но лишь первые секунды три. — Ацуши. Ты сам помнишь, что ни один мужчина не достоин чужих слёз. Ни женских, ни мужских. Ты его простил, я чувствую. Я же часть тебя, как-никак. Твоя способность. Ты мне даже имя дал, хотя это и не было обязательной частью. Ацуши. Бедняжка, — малышка ласково погладила его по мокрым волосам. Да, она права. Ацуши простил. Он даже не обижался. Он плачет не от обиды, а от осознания, что он не полностью нужен Рюноскэ. Ацуши плачет, потому что знает, что даже если у его парня будет выбор кого спасти от самоубийства, то он без раздумий побежит к Дазаю. И это больно. Это чертовски трудно и больно признать. Что ему нужно сделать, чтобы заслужить признание Рюноскэ? Как нужно вертеться? Что нужно сделать? Какие слова говорить? Он не знает. Но с рассветом шторм заканчивается и морское пространство успокаивается. А это значит, что когда шторм закончится, то внутри души Ацуши останется только лишь спокойное желание. Желание быть принятым.