4 ре зарисовки

Триш может не знать, сколько раз чертов Мундус менял тела, разрывая камень, но выпуская изнутри не склизкую извивающуюся массу тентаклей, но мягкое и нежное тело смертного с молочно-белой кожей, мрамор которой пересекают едва заметные темные прожилки… Сетчатым демоном ласково зовут любовницы его… И не может знать, на сколько грешных душ в целом богатеет преисподняя за одни сутки…. – она же не чертов Анаель – демон запретного знания. Но одно она знает точно – ангелы рыжими не бывают. Даже если и плачут и заперты в аду. Даже если и умоляют найти и спасти свое заблудившееся во тьме дитя… дитя по имени Вергилий. А вот Данте , её Данте почти верит… Нет, не в то, что эта рыжая девка в ночнушке с вьющимися мелким бесом волосами – Ева, его мать… и не в то, что помощь требуется его, действительно его Вергилию – своего брата в облике Нело Данте убил собственными руками…. Но все равно готов помочь. Триш чуть более скептична. Это же скепсис, не более. На самом деле ей плевать, что едва одетая рыжая бестия виснет на её Данте… На её глупом, доверчивом Данте, не переносящем женских слез. И побежавшем спасать непутевого сына не потому, что новоявленная «мама» назвала и его сыном, но только из сострадания. Так что сказанные ей слова: «Даже я могу играть в эти игры. Но кто бы не победил, из нас двоих подделка ты. А я лишь предательница, с обликом его настоящей матери» – просто предупреждение, чтобы дурочка губу не раскатывала.