Оставшийся в живых

Иногда Галли задумывался о том, как сложилась бы его жизнь, если бы он поддался на уговоры Томаса и пошел вместе со всеми в Лабиринт. Как ни крути, а новичок умел убеждать, недаром ему так легко удалось перетянуть Ньюта на свою сторону. И остальных тоже. Признаться, был момент, когда Галли почти дрогнул. Но в итоге взыграл дурацкий мальчишеский гонор, и он презрительно отказался, старательно не встречаясь взглядом ни с Котелком, ни с Ньютом. Что изменилось бы, если бы он согласился? Быть может, он был бы сейчас с ними? Томас простил бы его, он это точно знал. И наверняка стал бы доверять, как доверял всем остальным… Быть может, он сдох бы где-то по дороге, так и не выйдя из Лабиринта? Как знать, может, этот вариант не такой уж и плохой. А, быть может, Чак остался бы жив?... В этом месте Галли решительно обрывал нить рассуждений и твердо говорил себе: я не буду думать об этом сейчас. Я подумаю об этом завтра. Черт его знает, откуда взялась эта мысль. Возможно, это был отголосок прошлого, той жизни до Лабиринта… То, что происходило после того, как Томас, Ньют и прочие глэйдеры ушли в Лабиринт он помнил смутно, но и этих воспоминаний хватало, чтобы по ночам просыпаться в холодном поту. Разоренный Приют… гриверы… высокие стены Лабиринта, на которые он опирается рукой, потому что ноги не держат… Потрескивающий ключ, небрежно брошенный в сторону… Прохладный пистолет, судорожно зажатый в руке… Собственный голос, несущий какой-то бред… Тупая раздирающая боль… Широко раскрытые глаза Чака и расплывающееся на его груди пятно… Это, последнее, снилось ему чаще остальных, словно напоминая: это ты, это твоя вина, смотри и никогда не забывай. Он не забывал. …Порой он удивлялся, как ему вообще удалось выжить. Повезло, наверное. Просто повезло, что бегун из Минхо лучше, чем метатель копья. «Правая рука» подобрала его, подлатала и предложила выбор: стать одним из них или уметаться на все четыре стороны. Он недолго колебался. За прошедшие три года в Лабиринте он привык быть одним из команды. Да и этот новый, непонятный мир его пугал. Вспышки он не боялся, быстро понял, за какие заслуги его забрали в Лабиринт. А вот одиночества – боялся. Да еще как! Жизнь солдата ему понравилась. Так славно, когда не нужно ни о чем думать, когда кто-то отдает тебе приказы, которые нужно просто выполнять. Лоренс, конечно, урод страшный, но неплохой командир. Могло быть и хуже. Галли, например, прекрасно помнил, что из него самого лидер получился аховый. За тот день, когда он исхитрился забрать власть в Приюте он таких дров наломал, что сам себе удивлялся. И другим глэйдерам тоже – как они могли его послушаться? Видимо, пережитый той страшной ночью шок не только ему мозги отшиб. Исполнение последнего приказа затянулось на полтора месяца, и конца и края не видно. Легко сказать – придумайте как взломать ПОРОК. А как это сделать, когда там столько охраны и дальше порога не пройти? Да еще этот комендантский час, будь он неладен, после одиннадцати все сидят по домам и носа на улице не кажут. Похищать работника лаборатории средь бела дня – дохлый номер. А заманить вечером в тихое и укромное место черта с два получится, люди стали не в меру подозрительными и осторожными. Какие-то смутные идеи зашевелились в его голове, когда он внезапно увидел в окнах лаборатории Терезу. Он сначала подумал, что его иммунитет дал сбой, и галлюцинации – первый признак прогрессирующего вируса. Не может быть, чтобы Тереза работала в ПОРОКе! Ну, то есть, он всегда подозревал, что с этой девчонкой что-то неладно, но ведь она вместе с Томасом убежала в Лабиринт, она была в лаборатории, где он выстрелил… не будем думать об этом сейчас, я подумаю об этом завтра. Она была с Томасом вместе, а теперь она работает на тех, кто пытается его поймать? Галли наслушался диких историй о том, что происходит в лабораториях ПОРОКа. Кое-что, конечно, было обыкновенной выдумкой, но кое-что он видел собственными глазами в бинокль. Он не знал, как сложилась судьба Томаса и прочих глэйдеров, но знал, что они живы. Более того, их активно разыскивает ПОРОК. Пока безуспешно, и Галли почему-то тихо радовался этому факту. Он долго пытался придумать как бы использовать Терезу для проникновения в здание ПОРОКа. Вызвать ее на доверительный разговор вряд ли получится, она наверняка не забыла, как они расстались. Да и в Приюте пробыла без году неделю, ни с кем толком не подружилась, кроме Томаса, конечно, и уповать на теплые чувства с ее стороны не приходилось. Тем более ему, Галли. Вот если бы Томас был здесь, его можно было бы задействовать в комбинации, выманить на него Терезу и заставить провести их внутрь. Но Томаса не было. А, раз так, о Терезе можно забыть. И продолжить искать другой выход… *** Когда они проезжали сквозь бушующую толпу, Галли не поверил своим глазам. Томас, собственной наглой персоной. Он покосился в сторону – ну да, и Ньют тут же. И Котелок. С ума сошли, придурки. Столько времени скрываться от ПОРОКа, чтобы полезть к черту в пасть? Интересно, что им здесь надо? Впрочем, на размышления времени не осталось. ПОРОК ударил первым. И теперь это уже был вопрос принципа – кто успеет первым? Они успели. Затолкали всех в машины и увезли подальше от места бойни. Галли мрачно наблюдал за бывшим новичком сквозь защитный щиток шлема. За прошедшее с их последней встречи время Томас явно научился держать себя в руках. В Приюте вспыхивал от легчайшей искры, а тут сидит молча, не дергается. Похвально. К тому что произошло, после того как он снял шлем, Галли давно был готов. Будь он на их месте, сам бы с удовольствием себе врезал. Поэтому он даже не сопротивлялся, когда Томас коршуном налетел на него. А вот то, что Ньют за него заступился было… да, наверное, неожиданным. Но еще более удивительным оказалось то, что новичок его послушался. Удержаться, однако, было сложно. - Ну, кто следующий? Ньют? Котелок? Ньют выразительно посмотрел на него, и Галли с трудом удержался от усмешки. Именно так он всегда смотрел на него, когда Галли морозил очередную, на его взгляд, глупость. Котелок же беззвучно хмыкнул и помотал головой. И Галли почувствовал, как лежавший на сердце камень как будто бы стал немного легче. *** Галли не верил своим ушам. После всего того, что эта девчонка устроила (Котелок вкратце, но не жалея эмоций рассказал ему о том, что произошло с ними после того, как они удрали из Лабиринта), Томас по-прежнему пытается ее защитить? Он так сильно на нее запал, что готов простить ее предательство? Галли очень хотелось схватить новичка за шкирку и как следует встряхнуть. Не успел. Его опередили. И кто опередил? Ньют! Признаться, Галли даже зауважал его. Ньют всегда до последнего пытался решить дело миром, хотя, если доходило до драки, то не боялся запачкать руки. Он был этаким противовесом Алби, успокаивая и охлаждая чересчур горячего вожака. А от своего Томми и вовсе голову потерял, чуть ли не с первого же дня. Видать, крепко допекла его эта девчонка, раз даже его ангельское терпение сбойнуло. Правда, в следующее мгновение Ньют испортил все впечатление: съежился, извинился и поспешил смыться. Но Томас уже больше не сопротивлялся. И на этом спасибо. *** - Я ей не верю. - Я тоже. Но, кажется, у нас нет выбора. - Зря ты не позволил мне откочерыжить ей палец. - Перестань, Галли, мы оба знаем, что ты бы этого не сделал. Галли прислонился затылком к стене и прикрыл глаза. - Она предаст нас, Ньют. При первой же возможности. - Скорее всего, - спокойно согласился Ньют и надсадно закашлялся. Галли молча переждал его приступ. - В любом случае, я не собирался ей доверять, - сказал Ньют, отдышавшись. – И выпускать из виду тоже. - Томас ей верит. - Томми верит в лучшее в людях. - Даже если они доказали свое гнилое нутро? - Тебе же он поверил. Галли сжал губы, но выдержал удар. - Он не доверяет мне до конца. Кому как ни тебе это знать. У вас просто не было иного выбора. - У нас и сейчас его нет. - Дался вам этот Минхо… - проворчал Галли. - Он наш друг, - просто сказал Ньют. - Рисковать тремя задницами ради спасения одной… - Ты не обязан идти с нами. - Да я вообще-то не о себе, - смутился Галли. – У меня свое задание. Но ты, Томас, Котелок… - Еще Бренда, - добавил Ньют. - Она разве не уходит с Хорхе? - Нет. Она рвется в бой. А нам лишние руки не помешают. - Она классная девчонка, - после паузы признал Галли. - Тебе просто импонирует, что она тоже не любит Терезу, - хмыкнул Ньют. – Кстати, на чаше весов не только Минхо. Не забывай о двадцати восьми иммунных, которых держат в лабораториях в качестве подопытных кроликов. - Я помню. Это часть моего задания. Но я не уверен, что полез бы в этот кланк ради Минхо. - А ради меня? – иронично осведомился Ньют и снова зашелся в кашле. Галли приоткрыл один глаз и скептически посмотрел на него. - Не уверен, что хочу отвечать на этот вопрос. Как бы я не оказался большим шенком, чем я о себе думаю. Ньют фыркнул и вытер рот рукавом. Галли искоса наблюдал за ним. - Ты болен, - внезапно сказал он. - Да ты что? – насмешливо откликнулся Ньют. - Я думал, в Лабиринт посылали только иммунных. - Я тоже так думал. - Может, не стоит тебе с нами идти? - Там Минхо. - Я это слышал. Думаешь, Томас не справится один? - Я ему нужен. - Томасу или Минхо? - Обоим. Галли тихо вздохнул. - Может, махнешься с Котелком? Ньют отрицательно помотал головой. - Да что ж ты за придурок-то такой?! – взорвался Галли. – Ты понимаешь, что ты болен Вспышкой, шенк? Ты представляешь, что будет, если тебя накроет прямо в лабораториях? Да еще если Тереза нас подставит? Ты уж извини, Ньют, но, если ты превратишься в шиза, толку от тебя будет… - Если я превращусь в шиза на месте Котелка, будет еще хуже, - хладнокровно заметил Ньют. - Послушай меня в кои-то веки, останься в убежище. Мы достанем тебе сыворотку. Не нужно геройствовать зря. - Ты не понимаешь… - Так объясни мне! Ньют некоторое время молчал, прерывисто дыша. Галли сердито сопел, но не торопил его. - Болезнь прогрессирует, Галли. Со страшной скоростью. Я это чувствую, я могу сравнивать с тем, что было вчера и позавчера. Мне скоро конец. Но до этого конца я должен успеть выполнить свой долг. Я пойду с Томасом, и мы освободим Минхо. Пусть это будет стоить мне жизни, мне и так уже немного осталось. Галли… - Что? - Пообещай мне, что ты за ними присмотришь. Пообещай, - голос Ньюта упал до шепота, - что ты не предашь. Галли прикрыл глаза и сжал протянутую ему руку. - Обещаю. Мы выберемся из этого. Все вместе. - Ты никогда не умел врать, шенк. – В голосе Ньюта зазвучала улыбка. – Но, знаешь, я чертовски рад видеть тебя живым. *** Когда Тереза сказала, что Минхо держат в другом крыле, они встревоженно посмотрели друг на друга. «Она это подстроила» - «Возможно. Это не имеет значения» - «Она вас предаст» - «Скорее всего». В лихорадочно блестящих глазах Ньюта сверкала упрямая решимость. - Идите, - вслух сказал Галли. – Эй, новичок! Удачи. Быть может, обойдется? Он никогда не был оптимистом, но ведь может же им когда-нибудь повезти? …Когда раздалась сирена, он ни минуты не сомневался, кто за этим стоит. Тереза предала их. Снова. *** Когда раздался первый взрыв, он подумал, что ПОРОК снова принялся за свое. Снова невинные люди расплачиваются за то, что они просто оказались в неправильном месте и в неправильное время. Через два шага он вдруг осознал, что это не ПОРОК. Это «Правая рука». - Мы должны были уничтожить ПОРОК, а не весь этот чертов город, - растерянно пробормотал Галли. И, проговорив это вслух, он неожиданно понял, что это не так. Лоренс, старый маразматик, чертов шиз, преследовал свою цель. Плевать он хотел на ПОРОК. Плевать он хотел на сыворотку. Он уже был болен, он знал, что долго не протянет. И решил уйти красиво. Захватив с собой весь город. Последний город. А Галли стал его марионеткой, которую Лоренс аккуратно дергал за ниточки. И который преподнес ему этот город на блюдечке с золотой каемочкой. Что же он наделал… - Галли! – рявкнул кто-то. Минхо? Томас? Ньют?.. – Уходим! Лишь огромным усилием воли ему удалось стряхнуть оцепенение и последовать за друзьями. *** Ему хватило одного взгляда на Ньюта, чтобы понять, что дело швах. Он не выкарабкается. Черт, а ведь сыворотка была у него в руках! Почему он не догадался вытащить один шприц, прежде чем отдать сумку Бренде? Почему, почему… Дурак он, вот почему. Еще одна смерть друга на его совести. Первого он убил своими действиями, второго убьет своим бездействием. Когда Ньют попросил Минхо сбегать за сывороткой, Галли на мгновение поймал его взгляд. И безошибочно прочитал в нем просьбу уйти. И прощание. - Я прикрою, - глухо сказал он, поднимаясь на ноги. – Мы быстро. Минхо был лучшим бегуном в Приюте. И даже после всех перенесенных испытаний, он бегал так, что Галли с трудом за ним угнался. В душе он знал, что они не успеют. И они не успели. *** - Я их вижу! Они здесь, на крыше. В душе Галли уже почти поверил в то, что Томас погиб. И не был уверен, какие чувства испытывает по этому поводу. Этот придурочный шенк снова поверил своей синеглазой подружке и поперся к ней под иглу. Это ж надо быть таким идиотом! И, если он сдохнет, то так ему и надо! Но новичок оказался дивно живуч. Галли слышал, как натужно гудит мотор, чувствовал, как «птичка» опасно лавирует среди языков пламени, ежесекундно рискуя разделить судьбу здания. Рисковать тремя задницами ради спасения одной… Их здесь три с половиной десятка, а на крыше – всего двое. Но они не улетят, пока не вытащат их обоих… или пока не разобьются нахрен. Это было понятно без слов. …Словно в замедленной съемке глаза Терезы, и без того большие, резко расширились, когда она вдруг поняла, что опоры под ногами больше нет. И, хотя Галли никогда не испытывал к этой упрямой девчонке никаких теплых чувств, он понял, что к его кошмарам только что добавился еще один. - Уходим, Хорхе, - устало сказал он. – Уходим… куда-нибудь. *** Он замер перед девственно-чистым серым камнем, таким похожим на стену в Лабиринте. Он не знал, сколько времени он здесь стоял, вспоминая тех, с кем прожил плечом к плечу три года. Тех, чьи имена самолично зачеркивал на стене Лабиринта. Тех, кому повезло чуть меньше… Он до сих пор не понимал, почему он остался в живых. Почему именно ему повезло добраться до этих берегов, несмотря на все то, что он натворил. Несмотря на все совершенные ошибки. Ведь были другие, куда более достойные. И где они все?.. Но, если он остался жив, наверное, этому должна быть причина? Хотя бы для того, чтобы помнить. Камень неохотно крошился под лезвием ножа, но первые буквы не заставили себя долго ждать. Ч А К.