mendacium

садящееся солнце из последних сил цепляется своими ржавыми лучами за предметы, здания и людей. оно словно не хочет уходить, оставляя всё на попечение ненадёжной и маленькой луны. горизонт на западе медленно окрашивается в апельсиновый цвет с оттенками жёлтого, и мир вокруг постепенно погружается во тьму. когда на улице зажигается фонарь, стоящий напротив многоэтажки и светящий прямо в её окна, минхао не сдерживает первый вскрик, слетевший с разбитых губ. отчим бьёт со всей силы и наотмашь, заставляя су пошатнуться и упасть. слёзы беспомощности застилают глаза, а комок отчаяния царапает горло острыми осколками. насилие прекращается только через два часа. ночные птицы дружелюбно щебечут о чём-то на подоконнике, но минхао громко хлопает дверью, заходя в свою комнату, и те поспешно скрываются в пожелтевшей листве ближайшего дерева. из гостиной слышится «я тебе сейчас, блять, по голове так хлопну», и минхао ухмыляется горько, мол тебе что, не хватило дозы садизма на сегодня? утром приходится кутаться в безразмерную толстовку и скрывать половину лица за чёрной маской. су скажет друзьям, что простудился, а дома его просто напросто не оставили, отправив на учёбу. он привык врать о том, что всё хорошо. потому что у него, по сравнению с кем-то, жизнь действительно очень светлая. сокмин и мингю смотрят на друга недоверчиво и с беспокойством, но лишнего не спрашивают. минхао облегчённо выдыхает и отказывается от еды, списывая домашнее задание по истории. вону, опоздавший на первые три пары, плюхается напротив и спрашивает, что он пропустил; мингю что-то еле слышно шепчет ему на ухо, и чон косится в сторону минхао. весь обеденный перерыв они сидят в кафетерии, и, если честно, здесь так уютно, что минхао совсем не хочет уходить. вону восхищённо рассказывает о старом друге, который уже завтра придёт на занятия. «вы просто должны принять его! он супер смешной и милый!». мингю на эти слова фыркает и уходит первым. су улыбается в маску. ревнует. занятия пролетают быстро, и солнце уже готовится к закату. на дорогах много машин — люди изо всех сил спешат с работы, — а минхао нарочно замедляет шаг, оттягивая время возвращения домой. он наслаждается прохладным осенним ветром, кружащим жёлтые листья, и делает парочку фотографий, чтобы позже выложить их в инстаграм. но это благополучно забывается, стоит только голове столкнуться со стеной. отчим бьёт в живот, и су кашляет кровью, тяжело дыша. в ушах звенит, ноги отказываются держать, и мужчина, видя это, оставляет пасынка в покое, напоследок кидая едкое «только попробуй прийти так же поздно в следующий раз, мелкий уёбок». огромные гематомы и синяки, глубокие порезы, противные шрамы — это всё минхао видит не в первый раз, поэтому моментально отворачивается от зеркала, становясь под ледяной душ. минхао думает (надеется), что это скоро закончится. мама через неделю вернётся из командировки, и отчим снова станет милым паинькой. всё будет хорошо. (верится в это как-то с трудом.) вону со своим другом приходят в кафетерий немного позже, поэтому сокмин резко обрывает свою интересную историю про мингю и туалетную бумагу и пялится на «новенького» в их компании. ким поднимает голову следом и, хмыкая, возвращается к задаче по физике. минхао не смотрит на незнакомца вовсе, удобно лежа на своей руке. — меня вэн джунхуэй зовут, но вам будет легче просто «джун», — представляется тот, улыбаясь и садясь рядом с су, который от неожиданности вздрагивает и отодвигается, устремляя взгляд в пол и испуганно дрожа. замечательно. он теперь и от обычных людей шарахается, как от огня. — ой, извини, не хотел пугать тебя..? — су минхао, — отвечает мингю за него, — у него какие-то проблемы, о которых он нам не рассказывает, поэтому я понятия не имею, почему он так тебя испугался. обычно он более разговорчивый и открытый, — он тяжело вздыхает, чувствуя под столом толчки со стороны вону. — кстати, я — ким мингю. — ли сокмин, — кивает самый младший. джун пожимает руки всем присутствующим, кроме напуганного и дрожащего минхао. — твоё имя такое… необычное. ты китаец, да? — сокмин получает положительный ответ. — вау, это круто. всегда хотел побывать там, если честно! я думаю, что китай — это действительно очень красивая страна. — я из шэньчжэня, — вновь улыбается джун, — там, конечно, круто, но не так, как в пекине. если соберёшься в китай, то лучше всё-таки посетить столицу и какие-то крупные города, где есть, что посмотреть и какие-нибудь красивые виды. мне лично очень нравится аньшань. там пейзажи дух захватывают. — в аньшане просто прекрасно, — вдруг шепчет минхао, прячась за маской и под капюшоном, — там на окраинах лечебный горный воздух, а санатории настолько уютные, что возвращаться домой совсем не хочется, — он запинается, отворачиваясь и сдерживая слёзы. — в общем, улечу из кореи сразу после окончания университета. — у тебя проблемы в семье? — джун игнорирует всё сказанное ранее и ставит су в ступор. — почему ты не рассказываешь об этом никому? — справлюсь сам, думает минхао, теребя пальцами длинные рукава толстовки. — ты не справишься один, — вэн сморит прямо в глаза и словно мысли читает. от этого становится как-то не по себе, — тебе нужна помощь. — да не нужно мне ничего, — выплёвывает минхао, вскакивая из-за стола, — у меня всё, блять, нормально, сколько можно повторять? — он выбегает из кафетерия, ощущая какой-то странный и жутко неприятный осадок на душе. дома никого нет (это бывает крайне редко), поэтому заплаканный су сразу же заваливается на кровать, не раздеваясь, и с головой укрывается одеялом, которое успокаивает и придаёт ему немного уверенности. он закрывает глаза и ловит себя на мысли, что было бы классно, если бы он сейчас заснул и больше никогда не проснулся. но пронзительный звонок домашнего телефона будит минхао через три часа. он обречённо хнычет и убирает длинную чёлку со лба, нехотя направляясь в сторону нарушителя спокойствия. отчим всё ещё не вернулся, и это, на самом деле, чуть-чуть напрягает минхао, готового в любой момент почувствовать удар крепкой руки. на том конце провода — мамин голос. такой родной, что минхао, честное слово, хочется разрыдаться, как маленькому мальчику пяти лет. а вот из-за новости, которую она сообщает, ему хочется летать и кричать всем, что он счастлив. противоречивые чувства съедают его, но нотки радости всё же прослеживаются в голосе, выдавая настоящие эмоции. отчим попал в аварию, и минхао правда надеется, что с летальным исходом. к обеденному перерыву он всё-таки появляется в университете, пугая всех студентов своим избитым лицом, с которого медленно начинают сходить следы побоев. друзья шокировано замирают, когда минхао, обычно скрывающий всё это, фальшиво улыбается, приветствуя их, и садится на свободное место рядом с джуном. — э-это что?.. — неуверенно подаёт голос сокмин, пока су спокойно жуёт приготовленный дома фруктовый салат. «всего лишь синяки, подумаешь», пожимает плечами он. — ты издеваешься?.. у тебя губа разбита, бровь рассечена и на переносице пластырь. и это если не брать в расчёт фиолетовые пятна. неужели тебе так сложно рассказать, что происходит? — я всего лишь упал с дерева, когда пытался сорвать абрикос для салата вчера, — минхао указывает на свой пластмассовый контейнер, — через неделю всё это сойдёт, так что не волнуйтесь, бывало и похуже, — криво улыбается, придерживая чёлку, которая лезет в глаза. — мингю, сходишь со мной в парикмахерскую на выходных? — я схожу, — отзывается джун и улыбается мягко, подпирая подбородок ладонью и смотря прямо на минхао. тот нервно кусает губы, ощущая мурашки на затылке, — у мингю уже есть планы на выходные. да и нам стоит познакомиться поближе. су молча кивает, а внутри, по непонятным ему причинам, всё ходуном ходит. сегодня приезжает мама, и минхао, вообще-то, нужно предупредить её о том, что его не будет дома, но он передумывает в самый последний момент. сама наберёт, если сын ей вдруг понадобится. минхао, на самом деле, уже надоело показывать любовь, когда он ничего не получает взамен. ему кажется, что даже родная мать ему уже какая-то чужая женщина. перед выходом он кидает взгляд на себя в зеркале и решает, что выглядит достаточно неплохо для человека с таким побитым лицом. красные конверсы и свитер с высоким горлом, чёрные джинсы и пальто; минхао думает, что надо почаще выходить на улицу, раз он открыл в себе такой хороший вкус в одежде. на центральной площади его встречает джун, который, признаться честно, выглядит невероятно. на нём чёрные ботинки, серая водолазка, порванные на коленях тёмно-синие джинсы и джинсовка. минхао так засматривается, что даже не слышит, как вэн здоровается, ярко улыбаясь и слегка склоняя голову на левое плечо. с чёлкой су справляются за час, так что от предложения джунхуэя «пойти немного прогуляться, а потом зайти в кафе» он не отказывается. минхао в центре давно не был (из-за отчима ему нельзя было ходить куда-то ещё, кроме университета), поэтому детские воспоминания накрывают его с головой. они гуляли здесь, когда папа был ещё жив. — твоя мама любит его до сих пор, так почему вышла замуж за такого садиста? — джун останавливается и опять смотрит прямо в щенячьи глаза минхао, который замирает и шумно глотает вязкую слюну. — ох… деньги меняют даже самых добрых и милых людей, я понимаю. она сегодня возвращается, да? — т-ты, — су запинается, нервно ломая пальцы, — джун, ты мысли читать умеешь?.. — есть немного, — загадочно улыбается он, заворачивая в уютное кафе на углу. остаток дня проходит великолепно. минхао давно не чувствовал себя таким счастливым, давно так искренне не улыбался, давно так громко не смеялся. джун заботливый, милый и очень забавный, а ещё до невозможности красивый. минхао фотографирует его незаметно, иногда зависает и не моргает, пялясь с восхищением. — спасибо за сегодня, — смущённо выдыхает, когда вэн провожает его до дома, — мне правда очень понравилось гулять с тобой. я даже забыл про все свои проблемы. — я рад, что ты доволен, хао, — снова улыбается тот и осторожно треплет по голове, — было приятно так много раз слышать, что я безумно красивый. минхао заливается краской и скомкано прощается, скрываясь за дверью.