The least favorite toy

Осень в этом году была воистину ужасной, вечно плохая погода, дожди и невыносимый холод. Это как раз та пора, когда молодежь начинает задумываться о жизни и ее смысле. Гуляя меж голых деревьев, все начинают задавать себе вопросы «Кто мы?», «Зачем мы здесь? и «Нужны ли мы кому-то?». В такое время все спешат домой к родным. Именно сейчас все ищут любви, чтобы провести эту зиму в тепле и заботе, прижавшись к горячей груди своей второй половинки. Почувствовать стук его сердца и утонуть в милых душе чувствах, а после сказать друг другу заветное «Я люблю тебя». Осень пора печальная и грустная, полная одиночества и дождевых слез. Если будешь один, то она заберет тебя в свои объятья, где место только тоске и унынию. Чонгук хотел, чтобы его дома кто-то ждал. Кто-то живой и настоящий, тот, кто может согреть в ненастную погоду, утешить. Но такого нет. Ему было бы достаточно маленького и пушистого котенка, который будет дарить любовь своему хозяину. Никого живого нет, в его квартире лишь одни холодные предметы. Чон один, он всегда будет один. Его мать живет в другом городе, а отец умер, но парень только рад, ведь всеми фибрами души ненавидит его. А точнее то, чем он занимался. Дешевый кукловод, который жил в своих мечтах, жалкий человек, хотя иногда удивителен. — Я дома, — слегка охрипшим голосом говорит Чонгук, зайдя в свою квартиру после очередного тяжелого рабочего дня. Парень усмехается, ведь сколько он не пытался отучить себя не говорить эту фразу по приходу, не мог. Ее даже некому говорить. Брюнет сбрасывает с себя мокрую куртку и разувается. В доме отопление еще не включили, поэтому тут до ужаса холодно. Гробовую тишину чоновского «убежища» нарушает включенный в одной из комнат телевизор. Нормальный человек бы подумал, что забыл его выключить перед уходом из дома, но этот так. В помещении нет даже легкого ощущения, что Чонгук тут не один. Кроме него тут ни души. А ведь даже, если бы и был кто-то, его присутствие можно было почувствовать. Глубоко вздохнув, Гук направляется в комнату, из которой доносилась музыка какой-то передачи. У парня в душе была странная уверенность и решительность. Когда он возвращался домой, то всю дорогу над чем-то размышлял, а теперь готов ко всему. В комнате, на кровати Чонгука лежал какой-то парень. Прекрасный, удивительный и будто не настоящий. Ах, да, он и есть не настоящий. Не чудесный ангел и не обворожительный демон. Не монстр и не робот. Просто фарфоровая кукла, которую сыну когда-то подарил отец. Идеальный экземпляр, сделанный с особыми чувствами. Не свойственная куклам гладкая и бархатная кожа, худое тело, которое прикрывало лишь длинная футболка и короткие шорты. Множество искусственных шарниров позволяли отличить игрушку от человека. Рост примерно метр семьдесят пять, а вес 60 килограмм. Нежные черты лица, как у чего-то божественного. Бездонные голубые глаза, в отражении которых пустота и длинные, трепещущие реснички. Слегка пухловатые губы, а на кончике носа одна единственная родинка. — Хватит быть таким… — еле слышно проговорил Чонгук, остановившись у кровати и опустив взгляд на пол. Он просто не может смотреть в чужие глаза. — Прошу, Тэхен. На самом деле куклу звали Ви, а точнее именно так написано на ее шее рядом с небольшой скважинной для заводного ключика. Но Чонгук решил, что тот слишком человечен и ему не подходит это имя, поэтому, прежде чем завести игрушку, назвал ее Тэхеном. Только он не знал, что блондин окажется настолько живым и похожим на свое имя. Чонгук мог делать с Тэхеном все, что хотел, а тот был не против. Ви не знал, что он такое и для чего создан. Когда его глаза открылись, первое, что он увидел, был Чон. Светловолосому было страшно, он не был похож на обычного человека, а в юноше перед собой он видел Бога и Создателя. Именно в тот день Чонгук сказал ему: «Ты не такой, как все, ты особенный» и тогда кукле стало как-то легче, он почувствовал защиту. Как бы Чон не хотел оставить свою метку на чужой коже, все было бесполезно. Тэхен не умел плакать, смеяться и даже не мог пораниться, несмотря на то, каким хрупким он казался. Это существо хотелось оберегать и не давать ему разбиться, он словно драгоценный камень. Особенный, идеальный. За это Чонгук его ненавидел. Эта кукла сводила с ума. Такая живая и такая человечная, что у парня больно сжималось сердце, когда Ви тянул к нему свои худые ладошки, а после обнимал за шею. Как бы брюнет не хотел избавиться от этого странного чувства в груди, не мог. Тэхен его маленькая тайна, которая слаще любой конфеты и нежнее любого пушистого животного. Настолько беззащитный, что его хотелось прижать к себе и никому не давать, не обращая внимание на то, что обнимаешь игрушку, словно малое детя, ищущее в ней друга. Чону тошно. Тошно от самого себя. Он живет детскими мечтами, но ему нужны реальные отношения, а не те, что у него сейчас. Любовь — это два человека, два мешка костей и крови, две души, которые будут разделять между собой чувства. Юноша больше не хочет так, ему нужно что-то настоящее, а Тэхен не дает ему вырасти, наоборот, безвозвратно тянет назад. — Не говори так больше, — тихо произносит кукла и выключает тот самый телевизор, кидая пульт куда-то на подушки. Тэхен дожидается, когда Чонгук сядет на кровать, чтобы как обычно подползти к нему и обнять. А парень не против, когда блондин в очередной раз забирается к нему колени и садится лицом к лицу. — Чонгук-и, каким таким я не должен быть? — Ви берет в свои ладошки чужое лицо, пытаясь заглянуть в глаза напротив. — Таким… живым… — Гук убирает одну руку куклы от своего лица и оставляет невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони. — Человечным… — он проходится шершавым языком по тонким пальчикам Тэхена, заставляя того поджать губы. Блондин мягкий, материал, из которого он сделан, так похож на человеческую кожу. — Идеальным… — Чонгук поднимается губами к аккуратному шарниру на кисти, который выдает сущность Тэхена с потрохами. — Настоящим… — отпустив руку, парень утыкается носом в изгиб чужой шеи и, обняв за талию, прижимает сильнее к себе, вынуждая Ви обхватить его руками. Чонгук натыкается взглядом на золотой ключик с ажурными вырезами. Это был ключик, которым он когда-то завел Тэхена. Первое, что он тогда услышал, была песня. Ви начал петь, лаская слух бархатным голосом. Именно тогда парень осознал, насколько кукла волшебная. Она его очаровала в тот же миг. Но теперь он жалеет. — Прошу, хватит меня мучить собой, — шепчет Чонгук в чужое ухо, а после губами обхватывает мочку с сережкой. Тэхен под ним томно вздыхает и еле слышно произносит чоновское имя. — Ты портишь меня, Тэхен, медленно убиваешь. Ты — монстр, такой безжалостный. Ты знал, как я ненавижу тебя? — Гук слегка кусает блондина за подбородок и усмехается, когда тот вздрагивает. — Знал, я знал и знаю, — еле выговаривает кукла и просто продолжает наслаждаться чужими выходками. Он ощущает каждый поцелуй-бабочку на своей коже, каждый легкий укус и чужое дыхание. — Ненавидь меня, пока я буду любить. Ненавидь всей душой, но я не отвернусь от тебя, всегда буду рядом. Но, прошу, не оставляй меня одного в одиночестве. «Всегда буду рядом» — это самый страшный кошмар Чонгука. Он хочет забрать свое обещание, которое дал еще когда впервые познакомился с Ви. Брюнет его нарушит любой ценой. Тэхен — его проклятье, от которого он хочет скрыться. Чонгук слегка тянет куклу за светлые волосы, чтобы увидеть ее лицо. В стеклянных глазах печаль и отчаяние, но парню все равно, ведь это всего лишь игрушка. Никто не будет плакать по нему, Чон тем более, он вырос и не будет жалеть любимую вещь. А Тэхену не будет больно, если его не станет. Тэхен сам тянется навстречу чужим губам. Чонгук сначала целует легко. Губы Ви мягкие и такие нереальные, нереальные для куклы. Он так похож на человека, несмотря на то, что всего лишь холодная вещь. Чон смакует блондином, пробует, после углубляет поцелуй, чтоб взять большего. Тэхен внутри такой же, как и обычный человек, его язык влажный и приятный. Разве игрушки должны быть такими? Чонгук слышит чужой стон и отстраняется, но не надолго. Дав себе передышку в пару секунд, он снова припадает к тэхеновским губам. Блондин жмется к юноше сильнее, ищет в нем защиту и поддержку, которых ему так не хватает. Чон перебирает пальцами нежные волосы, которые так приятно пахнут шампунем. Но нужно заканчивать, иначе он не сможет выбраться с этой чертовой ловушки. Чон обнимает крепко и Тэхену это нравится. Он укладывает свой подбородок парню на плечо и закрывает глаза, расслабляясь. Брюнет поглаживает куклу по спине, а второй рукой опускается от волос на затылке к шее. Ви чувствует себя защищенным от всех, особенно, когда Чонгук так приятно трогает его. — Я люблю тебя, — шепчет Тэхен и улыбается самой счастливой улыбкой. Чонгук не видит, но чувствует. Он знает, что кукла не сможет без него, знает, что его любят, но ни за что не ответит на эти чувства. Чонгук считает, что это признание — очередная, встроенная в куклу фраза по типу «мама», «я поел», «хочу спать». Вроде ничего особенного, но в груди горячо. Для него это не правильно. Тэхен — это одно сплошное неправильно. — Ты всего лишь кукла, — произносит Чонгук и его пальцы обхватывают маленький ключик на чужой шее, который находился прямо над аккуратной надписью «Ви». Тэ, почувствовав опасность, сразу жмурит глаза и сильнее прижимается к своему защитнику (если его так можно назвать). Ему страшно, но ведь Чону можно доверять, а Тэхен его любит, поэтому не против. Вытащив ключ, куклу больше не завести… Чонгук знает. — Я, правда, очень сильно… люблю тебя… — не выдержав больше, Чонгук отбрасывает ключ на пол, а тот лишь звонко ударяется о плоскую поверхность. Тело игрушки ослабевает и вмиг становится твердым, а брюнет вздрагивает. Теперь Тэхен не такой живой. Нет. Тэхена больше нет, ведь осталась лишь кукла по имени Ви. Такая особенная, дорогая и неповторимая.