Позолоти ручку

Мама позвонила во вторник. Зная, что сказать что-либо в ответ или, упаси боже, перебить родительницу ему все равно вряд ли позволят, Леви включил громкую связь и, положив телефон рядом на кухонную стойку, принялся готовить себе ужин. Картошка шипела под мамину увлеченную болтовню; Леви, изредка издавая многозначительные звуки вроде «угу», «мда» и «хм-м», знакомился с краткой сводкой актуальных новостей и сплетен. Жизнь била, что говорится, ключом. Кенни случайно уронил обручальное кольцо в мусоропровод и звонил в слезах. Соседкина кошка родила шестерых котят, а соседкина дочь — тройню. Первый бойфренд Леви сыграл свадьбу с четвертым бойфрендом Леви. Изабель выиграла какую-то очередную кампанию против жестокого обращения с животными. Ури откопал злосчастное кольцо в мусорке. Мама забыла дома ключи и залезла к себе в квартиру, на второй этаж, через окно. — А еще Евочка нашла для тебя замечательную гадалку. — Хм-м-м, — припечатал Леви; потом подумал и разбил над жареной картошкой два яйца. — Ты вообще мать слушаешь? Я тут для кого распинаюсь? — Конечно, слушаю, — быстро поправился Леви. — Тетя Ева. Гадалку. Гадалку? — Он не успел удивиться, потому что в этот момент яичница зашкворчала и плюнула горячим маслом ему в лицо. — Именно. Так вот, Евочка сама не ходила, но, говорит, тестю её кузины очень помогло. Я ведь вижу, как ты мучаешься, хороший мой. — Леви согласно заскулил, потирая обожженный подбородок. — Тридцать лет стукнуло, а ни семьи нормальной, ни работы постоянной. Живешь один, шатаешься по каким-то фирмам-однодневкам, кидают тебя все. — Мда… — Сколько еще будешь терзать-то себя? — Хм-м. — Я тебе номерок записала, ты сходи, авось поможет? Евочка говорит, одного сеанса бывает достаточно, человек там знающий. Как поймешь, что тебя ждет, да узнаешь ответы на все вопросы — может, и счастье появится, а? — Угу, — ответил Леви и тем самым подписал свой договор с дьяволом. Мама не просто записала для него номерок: после звонка она так обрадовалась его покладистости, что аж сама набрала гадалке и назначила сыну встречу — на час дня в субботу. Леви не очень-то любил, когда она так делала. Но, во-первых, ему ничего не стоило потратить час-полтора жизни на что-то катастрофически бессмысленное (этим он и так занимался сплошь и рядом), а во-вторых, он готов был сделать матери приятное. В конце концов, она никогда не позволяла себе принимать за него решения в чем-то действительно важном — вроде выбора рода деятельности или поиска партнера. Кроме того раза, когда она сосватала его племяннику своей подруги. Ну так он и сам был тогда не против — даром что потом они с Фарланом разбежались. Суббота подкралась незаметно. Леви благополучно забыл бы о назначенном ему спиритическом сеансе, если бы утром в корзине с грязным бельем ему случайно не попались семейники в узор из разных карточных мастей. Чертыхнувшись, он спешно запихнул всё в стиральную машину, не сортируя; потом накинул косуху и, на ходу набирая гадалке смску с предупреждением об опоздании, понесся к мотоциклу. Гадалка проживала, вопреки всем ожиданиям, в центре города, в приличных апартаментах, на двадцать пятом этаже. Консьерж сурово осведомился у Леви, куда тот направляется. Буркнув номер квартиры, Леви с неудовольствием и почти стыдом прочитал на лице консьержа понимание — и поспешил ретироваться. Не хватало еще начать оправдываться, что к гадалке его записала мама, а сам он ни-ни, относится ко всей этой мистике скептически и даже «Секретные материалы» не смотрел. Привычка забираться по лестнице на свой десятый этаж — очень уж неприятными и небезопасными казались поездки в замкнутых пространствах лифтовых кабин — сыграла с ним дурную шутку. На двадцатом пролете Леви почувствовал, что и без гадалки способен прозреть свое ближайшее будущее: кому и безвременную смерть. Дыхание вырывалось из легких со свистом, толчками; косуха давно уже волочилась по ступенькам, а футболка взмокла, как будто он пробежал марафонскую дистанцию. В таком непрезентабельном виде он приполз на нужный этаж и, переводя дух, остановился у нужной двери. Затем привстал на цыпочки и нажал на кнопку звонка. В квартире завозились и зашаркали. Леви представил себе немолодую женщину, которая, кряхтя и путаясь в полах длинной цветастой юбки, бредет к двери, недоверчиво смотрит в глазок, а потом звенит миллионами цепочек и замков, смачно матюкаясь всякий раз, когда ключ не вставляется с первого раза. Дверь открыл высокий, до неприличия красивый мужчина в голубом костюме-тройке. Леви вытаращился на него. — Добрый день, — радостно сказал мужчина. В безупречности британского акцента он мог бы посоревноваться со Стивеном Фраем. — Чем могу быть полезен? Леви несколько раз открыл и закрыл рот. Потом попытался ответить, но получилось только невнятно пискнуть. Он откашлялся. — Я… э-э-э…. должно быть, ошибся адресом, — промямлил он, медленно пятясь к лестнице. — Вы — Леви Аккерман? — Леви застыл как вкопанный, а потом скосил глаза, уверенный, что просто забыл снять с футболки бейдж. — Ваша милейшая матушка звонила мне во вторник. Проходите, не стесняйтесь. Или вам будет комфортнее, если я проведу сеанс на лестничной площадке? — Так это вы гадалка? — выпалил Леви и тут же стушевался. — Гадал? Гадалец? Гадаль…щик? Говнюк в костюме-тройке уже откровенно лыбился в ответ. — Как вам будет угодно. Феминитив меня тоже ни капли не смущает. А зовут меня Эрвин Смит. Может, все-таки зайдете? Апартаменты Смита добили и без того обманутые ожидания Леви своим минималистичным дизайном. В прихожей не оказалось ни магических шаров, ни пестрых ковров, ни заляпанных воском канделябров, ни загаженных клеток с воронами под потолком. Аккуратная мебель, выкрашенная черным лаком, новенькие металлические вешалки из «Икеи» и обои в серо-белую полоску создавали общее впечатление поразительной нормальности. Благовониями тоже не пахло — если не считать слабый аромат апельсиновой цедры, витавший в воздухе. Даже пошутить, чтобы сгладить неловкость, было особо не над чем. Леви сбросил ботинки и запихнул их под лавку, случайно толкнув какой-то пакет. Оттуда выпали огромные красные туфли на шпильке. Не зная, объяснить это тягой Смита к кроссдрессингу или забывчивостью его дамы сердца, Леви окончательно сконфузился и почему-то разозлился. — Прошу прощения, что опоздал, — пробурчал он неловко; впрочем, ехидства не сдержал. — Но вы, наверное, и сами это предвидели. — Предвидел, — рассмеялся Смит, — потому что вы отправили сообщение. Я гадалка, не экстрасенс. — Вот как. — Можете надеть тапочки, если хотите, — миролюбиво посоветовал Смит. Леви опустил глаза и с ужасом обнаружил, что его большие пальцы ног торчат из дырявых носков. — Вам заварить чаю? Или вы предпочитаете кофе? — Чай, — буркнул Леви, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Только именно чай, не надо мне никакой знахарской травы. Сами её пейте. Смит развеселился. — Мистер Аккерман, ваши предрассудки забавны, — хохотнул он. — Для качественного гадания вовсе необязательны внешние атрибуты — мне хватает нескольких колод Таро и собственных мозгов. И уж конечно, никакие травы я не пью. И не курю тоже, — добавил он с какой-то лукавой заговорщицкой ухмылкой. Пока Смит звенел чайником на кухне, Леви отправился в гостиную. Тут царила все та же возмутительная атмосфера нормальности: белый кожаный диван, несколько фотографий и современных картин на полосатых стенах, стеклянный столик посреди комнаты. Под столиком обнаружилась пара табуреток. Леви выдвинул одну и присел на краешек, нервно постукивая пальцами по прозрачной столешнице. Он волновался так, будто Смит ему интимную депиляцию делать собрался, а не на картах гадать. Это бесило. В планы Леви не входило испытывать во время этого сеанса что-либо помимо смертной скуки. С другой стороны, в его планы также не входило вместо типичной бабули-божьего одуванчика обнаружить в гадалкиной квартире статного голубоглазого блондина с голливудской улыбкой. Знал бы — хоть приоделся бы, что ли. Леви на всякий случай огляделся, проверяя, не торчат ли ненароком из-под дивана ноги зарубленной хозяйки апартаментов. Но торчали оттуда только провода от игровой приставки да какая-то запыленная книга. — Да-да, они у меня! — донесся вдруг из прихожей голос Смита. — Вам сегодня они нужны? Ах, как неудачно вышло… Ну ничего-ничего, я постараюсь передать их вам. Хм, думаю, в районе четырех смогу подъехать. Не расстраивайтесь, все решим! Через минуту Смит появился в гостиной сам. В руках он каким-то чудесным образом умудрился одновременно удержать кружку, чашку с блюдцем и заполненный почти под завязку френчпресс. Запахло чабрецом и мятой. — Что-то случилось? — осведомился Леви, разглядывая посуду — благовидный предлог не смотреть Смиту в глаза. Чашка была очень красивая, тонкого фарфора, с узором из кленовых листьев. На кружке, которую Смит прихватил, очевидно, для себя, красовалась картинка: малиново-желто-синяя стопка блинов с обнадеживающей надписью «панкейк». — Студентка забыла у меня пакет с туфлями для дискотеки, — пожал плечами Смит, разливая чай. Из-за того, что туфли оказались чужие, Леви почему-то почувствовал укол разочарования. — Вы учите людей… гадать? — Нет, — снова рассмеялся Смит. — Я преподаю в институте. Искусствовед. Осуществляю научное руководство. Имир, например, пишет работу о храмовой архитектуре древнейших цивилизаций Мезоамерики. А вы кем работаете, если не секрет? И сделал аккуратный, до безобразия бесшумный глоток. Леви покрутил в пальцах свою чашку и решил, что отказываться от светской беседы с таким прелестником будет попросту глупо. — Когда как, — уклончиво ответил он, приосанившись. — Мне нужен стартовый капитал, чтобы открыть свою чайную. А пока я… менеджер по клинингу. В досуговом центре «Подземелье». — Не давая Смиту времени опомниться и догадаться об истинном значении мистической должности «менеджера», он продолжил: — Получается, гадание для вас — это хобби? — Можно сказать и так. Но я отношусь к этому довольно серьезно. Есть что-то завораживающее — и не терпящее дилетантства — в том, чтобы держать в руках расклад чьей-то судьбы. — Смит снова отхлебнул из кружки. — Что же вы хотите узнать? По вам видно, вы скептик — но даже у самого безнадежного скептика всегда остаются какие-то… потаенные желания. Леви чуть не поперхнулся чаем. Он аккуратно поднял взгляд и посмотрел на Смита исподлобья, пытаясь понять, что эта внезапная игривая интонация вообще означала. Но тот, святая невинность, опустил глаза долу и как ни в чем не бывало колупал верхний слой краски на своей прайдовой кружке. Леви решил, что ему послышалось. Вероятность того, что Аполлон-профессор в костюме-тройке начнет флиртовать с ним, мелким байкером-уборщиком в рваных носках, стремилась к нулю с каждой новой секундой их взаимодействия. — Хотите, я немного расскажу вам о Таро? — предложил Смит, неожиданно поднимаясь с места. Леви угукнул, стараясь как можно культурнее хлюпать чаем. — А вы пока подумайте, что же вас все-таки привело ко мне. Я, бывает, гадаю и на обычных игральных картах, и на рунах — но с Таро получается интереснее всего. В первую очередь, из-за множественности интерпретаций. Итог расклада зависит от очень многих факторов: не только от сочетания арканов и положения карт, но и от выбранной колоды, стиля иллюстраций, ситуации, формулировки вопроса. У меня вот, например, есть несколько любимых колод. — Смит вытащил из ящика над телевизором пятерку пачек и сложил их на столе перед Леви. — У каждой — свой голос. Себе я обычно гадаю по «Полночному солнцу» — это первая моя колода, которую я купил давным давно. С чужими людьми она просто отказывается работать — из рук вываливается, перевернутую Колесницу показывает. Гадая по ней, я опираюсь не на привычные трактовки изображений и арканов, а только на мои личные ощущения. А вот эта колода — таро «Долины миражей» — у меня ассоциируется с отцом. Стилистика изображений близка той, в которой он сам в свое время работал, а советы, которые она мне дает, чуть ли не слово в слово повторяют его советы. С Таро Брейгеля получается работать исключительно в подпитии — правда, тогда я начинаю объяснять человеку расклад слегка матерно, уж простите за откровенность. Но это и необходимо, потому что колода любит указывать людям на их несовершенства и ошибки, а шуточным тоном эту информацию получается преподнести наименее болезненно. И, конечно, есть нетленная классика вроде Таро Уэйта или «Магии наслаждений». С ними иногда скучновато, но зато всё очень четко и ясно. — Ясно, — эхом отозвался Леви. На него смотрели ласково и выжидающе, и он вдруг понял, что вопрос за всеми этими увлекательнейшими объяснениями придумать категорически забыл. — Что вы хотели бы узнать? — повторил Смит. Леви хотел узнать, что этот очаровательный мужчина с необычными интересами делает сегодня вечером. — Как я обрету счастье? — брякнул он. Смит вскинул бровь. Потом достал из пачки одну из колод, вытряхнул все карты на стол и принялся перемешивать. — Это слишком абстрактно, конкретизируйте. — Э-э-э… хорошо, пусть будет что-нибудь насчет работы. — Задайте вопрос, — улыбнулся Смит. Он собрал карты в стопку и теперь тасовал аккуратными, точными движениями. Леви поймал себя на мысли, что ему нравится разглядывать пальцы Смита. На языке вертелись вопросы самого неподобающего толка, но он собрал волю в кулак и заставил себя сосредоточиться. — Когда у меня появятся деньги? — родил он, наконец. Смит кивнул; положил карты на стол рубашкой кверху и одну выложил перед собой. — Шут, прямой, — огласил он. — И что это значит? — Не переживайте, я здесь именно для того, чтобы всё объяснить. Материального благополучия вы достигнете, когда позволите себе начать что-то новое, к чему раньше еще не проявляли интереса. И сделаете этот выбор достаточно смело, уже в начале пути не особенно заботясь о последствиях. — Восхитительно. — Еще прямой шут может означать гомо- или бисексуальность… — Гомосексуальность. — Отлично. — От неизменной улыбки Смита Леви стало не по себе. — И что дальше? — спросил он. — Задавайте еще один вопрос, наводящий. — Хорошо… В какой области мне искать это ваше новое? Смит слегка нахмурил кустистые брови — и накинул следующую карту. — Двойка кубков, прямая. Это будет напрямую касаться отношений с другими людьми. Вероятно, какое-то новое знакомство, очень и очень приятное. У вас с этим человеком будет много общих интересов, найдется, о чем поговорить. Не дожидаясь следующего вопроса, он снова потянулся к колоде. — Прямая тройка жезлов. Новое знакомство сулит вам прочные доверительные отношения, равноправное партнерство и сотрудничество — с перспективой светлого совместного будущего. Если не упустите свой шанс, то сможете в полную меру реализовать свой творческий потенциал. А еще освободитесь от бремени прошлого. При этом ваши отношения… необязательно будут касаться постели. Следующая карта — прямая королева кубков, насколько ограниченный опыт позволял Леви правильно их различать — Смита чрезвычайно развеселила. Он ухмыльнулся, уселся на своей табуретке поудобнее и скрестил руки на груди. — Хотя, может, и будут. Эта карта… в общем, на данный момент вам не повредит приятное общение и в горизонтальной плоскости. Эмоциональная связь, чувственная близость с партнером. О, а вот и Дьявол. — Помахав последней картой в руках, Смит пожал плечами и подался вперед, ухмыляясь совсем уж похабно. — Как я и думал. Порочная страсть. Дразнящий, бесстыдный флирт. Никаких запретов и ограничений. Вам нужен человек, в котором вы сможете раствориться без остатка. С которым от вожделения коленки будут подгибаться. Тот момент, когда от стыда еще можно было куда-то прятать взгляд, давно прошел, и теперь Леви просто таращился на Смита во все глаза. Его пальцы так стискивали ободок чашки, что, казалось, фарфор сейчас треснет. — В-вы… вы со мной заигрываете, что ли? — выдал Леви, наконец. Смит приподнял брови, а потом отпрянул и заливисто рассмеялся. — Конечно, нет! — воскликнул он. — Я просто трактовал для вас расклад. Понимаю, для вас я тоже технически новый знакомый, но только от вашего выбора зависит… — Это что за эротическое турне вы мне тут нагадали? — рявкнул Леви, перебивая. — Вы какую колоду использовали? «Магию» эту вашу, как их? — Я гадал вам по Таро Уэйта, стандартной колоде, трактуя не изображения, а базовые значения арканов, — невозмутимо пояснил Смит. — А «Магия наслаждений» вот, рядом лежит. Хотите посмотреть, как на ней Дьявол выглядит? И подмигнул. Леви рыкнул в ответ, но эротическую колоду из пачки все-таки вытряхнул. Покопавшись в ней, вытащил из кучки аркан Дьявола. На карте был изображен загорелый волосатый сатир. В руке он держал предмет фаллической формы, при ближайшем рассмотрении напоминающий гигантское каменное дилдо. На заднем плане развлекались какие-то обнаженные парочки. Строить серьезную мину дальше было уже просто бессмысленно. Леви поднял на Смита глаза, а потом прыснул. — Боюсь даже вообразить, что мне сулил бы Дьявол из этой колоды! — расхохотался он. — Здесь что, любой расклад означает, мол, все твои проблемы решатся, если хорошенько потрахаешься? — Вы не поверите, — заулыбался в ответ Смит, — но эротическая колода очень часто дает дельные советы по вопросам, никак не связанным с сексом. — Вот как. Может, вы тогда мне по ней на карьерный рост погадаете? А потом что-нибудь про путешествия. И про отношения с матерью. А на глобальные проблемы гадать можно? — Можно всё, но как вы смотрите на то, чтобы сначала выпить еще чаю? — Не откажусь. Леви провел в апартаментах гадалки куда больше времени, чем изначально планировал. Из еще пяти различных раскладов, которые Смит для него проинтерпретировал, выходило, что карьерный рост его ждет, только если он найдет себе новую работу; отношения с матерью улучшатся в скором времени при участии третьей стороны; в ближайшие пару лет его ждет множество интересных поездок в новые, неожиданные места, что позволит ему расширить кругозор и почувствовать себя свободным; скорее всего, он сменит место жительства, причем неоднократно; а еще примет непосредственное участие в каких-то глобальных процессах, связанных чуть ли не с революционной деятельностью. Обнадеженный и немного напуганный словами Смита, к которым относиться с иронией почему-то не получалось, он орудовал ложкой для обуви, вновь напяливая кроссовки. Смит торчал на кухне — мыл посуду, что-то весело насвистывая. — Позолотить вам ручку-то? — насмешливо окликнул его Леви. — Вы ведь не бесплатно людям гадаете, такой специалист. — Ах, оставьте! — донесся с кухни смех. — Мне было приятно с вами пообщаться. Наконец-то приятное разнообразие среди моих клиентов, чья возрастная группа обычно — пятьдесят плюс. Леви фыркнул. Уходить, не попрощавшись по-человечески, все равно было не комильфо, поэтому он надел косуху и принялся мерить прихожую шагами, дожидаясь хозяина. На глаза ему вдруг снова попался пакет со злосчастными туфлями. — Сейчас три пятнадцать, — громко сказал он, стараясь перекричать шум воды. — Вы как собираетесь на встречу с той вашей студенткой успеть? В четыре же договорились. — Черт! — Шум воды мгновенно затих; Смит метнулся мимо него в гостиную и принялся что-то лихорадочно разыскивать. — Черт! — Ваш бумажник здесь, — сообщил Леви, указывая на комод в прихожей. — А телефон вы в карман положили. — Спасибо! Спасибо! В растерянности и смятении бравого таролога было что-то еще более очаровательное, чем в его же невозмутимых подкатах. Леви подбросил на ладони ключ зажигания. — Вас, может, подвезти? На мотоцикле быстрее будет, чем в пробках стоять. Смит моментально прекратил свои трепыхания и уставился на него. — Вы это серьезно? — Серьезнее не бывает. — Нет, вы бы меня, конечно, очень выручили… но вам точно удобно? Не хочу быть обузой, в конце концов, вы мне ничего не… — Не тормозите, а то и на мотоцикле никуда не успеем. Если согласны — так пойдемте. Нам еще по лестнице пешком спускаться. — Почему пешком? — Не люблю лифты. Бежать по ступенькам вниз с двадцать пятого этажа было невероятно приятно. Даже то, что голые пальцы ног ощутимо упирались в кроссовки, уже не могло испортить Леви настроение. Он представлял, как их колоритная парочка — взъерошенный байкер и приличный господин в костюме-тройке, прижимающий к груди белый пластиковый пакет с туфлями на шпильках — будет нестись по улицам на одном мотоцикле, привлекая к себе внимание ошарашенных прохожих. От веселья и неожиданной легкости перехватывало горло.