Вышел месяц из тумана...

Послышался смех. Я боялась выходить из кабинета. Я стояла, слушая голоса за дверью. - Дарья, у Вас все в порядке? – вдруг окликнула меня Татьяна Александровна. - Да, все хорошо. До свидания, - ответила я и вышла из кабинета. Я тихо прошла по коридору и осторожно выглянула из-за угла. В холле стояли Лева и Виктор. Витя смеялся над Левой, когда тот восторженно кричал: «Рыбка! Еще рыбка! Рыбка на крючке!» Рука тянулась сделать фейспалм. Лева просто играл в какую-то игру на телефона. Кажется, это была «Зимняя рыбалка». Я точно ненормальная. Во всем ищу опасность. Я превращаюсь в параноика. С облегчением на душе, я вышла из-за угла. Увидев меня, Виктор улыбнулся. Я подошла к парням. Лева все никак не мог оторваться от игры. Наверное, у него был хороший клев. - Дашка, сейчас, еще одну рыбку и валим отсюда, - сказал Лева, напряженно глядя в телефон. Я потянулась за своей курткой, но ее перехватил Виктор: - Позвольте мне за Вами поухаживать, леди, - сказал он и помог мне одеть куртку. – Она Вам очень идет. Мои губы растянулись в кривой ухмылке: - Спасибо. Лева, ты идешь? - Угу, - буркнул он. – Поймал! Дашка, поймал! Виктор похлопал его по плечу: - Молодчина, брат. - Дашка, все, валим, - сказал Лева, натягивая свою куртку. – Витька, я тебе еще позвоню. Потом он помахал рукой девушке за стойкой. Она улыбнулась. - Пока, Лева, - сказал Виктор, закрывая за нами дверь. –Пока, Ночной свет, - тихо добавил он. Я смутилась. - Дашка. Ты чего? – сказал Лева, глядя на мое испуганное лицо. - Не, ничего… «Ночной свет»… Где-то я это уже слышала. Лева провожал меня домой и долго рассказывал о Викторе. Виктор Быстров – сын Татьяны Александровны. Лева дружит с ним с детства. Я удивилась, почему он ничего не рассказывал о Вите раньше. Лева объяснил это тем, что просто не выдавалось случая. А тут такая встреча! Лева радовался, как дитя! Мы пришли к моему дому. - Лёв, поднимешься? – спросила я. – Мама наверняка захочет поблагодарить тебя за спасение своей дочки-психопатки. - Не, не буду. Он взял меня за руку. - Дашка, я тебя люблю. Я опустила взгляд. На душе стало очень неприятно. В любой момент вся правда о маньяке может открыться, и я сильно раню Леву. Мне очень этого не хотелось. - Лева, извини… Но я не люблю тебя, - выдавила я. - Да, я знаю, - тихо ответил он. – Просто я сказал то, что давно тревожило меня. А теперь мне стало легче. Я боялся в этом признаться, но… Вскоре этот страх вынудил меня признаться. Наверное, ты тоже когда-нибудь признаешься любимому человеку. С этими словами Лева отпустил мою руку. Еще раз посмотрев на меня, он ушел. Я долго смотрела ему вслед. Он шел, пиная снег ногами. Лева злился, я это знала. Сказать, что Лева мне не нравился – значит снова врать. Он красив, умен, добр. Конечно, у него были свои недостатки. Например, его излишняя тяга в девушкам. Я уверена, что он будет недолго переживать из-за моих слов. Скорее всего, уже завтра он загуляет с какой-нибудь девчонкой. Скрывая свою связь с Чертенком, я ограничиваю себя во многих вещах. В любви, в свободе, в спокойной жизни. Сказать, что я спасаю жизнь Аньке… Это не совсем так. Этот маньяк непредсказуем. Я могу лишь только тянуть сроки его действий. Я потерялась в своей лжи, я не могу найти настоящую себя. Я знаю, что это не я ударила Аню. Ее ударила какая-то другая Даша Шевцова, которая что-то скрыла от друзей. Настоящая Даша так не сделала бы никогда. Никогда. Дома мама накинулась с расспросами. Я спокойно ответила на все ее вопросы. Она немедленно позвонила Ирине Алексеевне и поблагодарила ее. Женщины еще долго о чем-то разговаривали. Наверное, обсуждали новинки в области кулинарии. Я не слышала их разговора, потому что закрылась в комнате и включила музыку. Как оказалось, Влад оставил мне пять личных сообщений. В каждом из них он писал о просьбе поговорить с ним. Я долго решала, звонить ему или нет. О чем мы будем говорить? О том, как я ударила Аньку? Это максимум закончится тем, что я попрошу прощения. Больше я ничего не скажу. В конце концов, скрываться тоже не выход. Уж лучше попросить прощения, чем совсем ничего не говорить. Когда мама закончила разговаривать с Левиной мамой, я взяла телефон и позвонила Владу. Никто не поднимал. Я позвонила еще раз. Опять никто не поднял трубку. На третий раз он все-таки ответил: - Даша, ты где пропала? – сразу спросил он. Я закатила глаза: - Откуда ты знаешь, что это я? Может, это с военкомата? Влад хихикнул: - Ну, во-первых, в военкомат мне пока рановато. А во-вторых, сначала исчезнуть, а потом насиловать мой телефон своими звонками можешь только ты. «Это верно», - отметила я про себя. - Слушай, Даша, ты чего Аньку в туалете оставила? Она поскользнулась, а ты даже не помогла ей встать. Стоп. - Поскользнулась? – переспросила я. - Ну, да. Ты чего, Дашка? – удивился парень. – Мне Анька сказала, что просто поскользнулась, упала, ударилась об пол. А ты ей даже не помогла. Или что-то было не так? Я опешила. - Нет, все было так… - Даш, ну, а чего ты ей не помогла-то? Я быстро начала придумывать оправдания. - Я… это… мне там… - мямлила я. - Ясно, не парься… - выдохнул Влад. «Радуйся и гордись, Даша. Твоя подруга до сих пор прикрывает твой непутевый зад», - подумала я. - Влад, а ты зачем ей рассказал про то, что целовал меня? – тихо спросила я. Влад вздохнул. - Даша, ну, а что? Надо было играть в «кошки-мышки» и все скрывать? Нужно всегда говорить правду, какой бы она ни была… Правда. Говорить правду. Признаться любимому человеку… Все словно уже обо всем знали, просто вынуждали меня самой признаться в этом. Но что, если я сделаю ситуацию еще хуже? Нет, я буду молчать до тех пор, пока не выдастся подходящий момент. Я знаю, что глупо сидеть на пороховой бочке с зажженной спичкой, но… сначала я должна побороть свой страх. - Даш, позвони Ане. Она нуждается в тебе, - посоветовал мне Влад. - Да, я сейчас ей позвоню, - сказала я. Влад повесил трубку. Я поняла, что я должна стоять перед Анькой на коленях, но в трубку я выдавила лишь сухое: - Прости, Ань… - Да ладно, Даша. Я понимаю все. Наше состояние… Дашка, я знаю, что ты бы так никогда не сделала. Я тоже сильно сорвалась на Владике… - говорила мне Аня. А по моим щекам текли слезы. Я боялась, что она услышит, как я плачу. Я зажимала рот рукой и шумно дышала носом. Слезы обжигали мои щеки, а ком в горле беспощадно душил. - Даш, я знаю, ты была напряжена. Эти звонки, этот разговор, в общем… Дашка, я тебя так люблю, и ты это знаешь. - Я тебя тоже люблю, Ань… - тихо сквозь слезы ответила я. – Извини, мне нужно идти, - я повесила трубку. Закрывшись в комнате, я рыдала. Она простила меня. Она снова мне доверяет. Неужели я снова нанесу ей удар? Я снова всех раню. Я должна благодарить Бога за то, что он дает мне еще один шанс, еще одну попытку найти выход из этого лабиринта.