Колодец

Гера редко видит сны. Она ложится на аскетичное своё ложе у распахнутого в любою погоду окна и долго лежит с открытыми глазами; веки тяжелеют медленно, но едва они смыкаются, как Гера проваливается во тьму, в которой нет ничего, кроме гудения ветра; но всё же изредка это меняется на странные видения. Гера спрашивает у сестры имя, и та называет себя Эйреной из города Лохос; они неловко молчат, глядя друг на друга в холодной пустоте. Эйрена встряхивает чёрными своими кудрями, жёсткими и слабо похожими на кучеряшки маленького Робаута, и щелчком пальцем обращает пустоту в скалы — и они обе стоят на краю обрыва, а вокруг причитает ледяной ветер. Гера искоса смотрит на сестру, с которой они удивительно похожи; когда сон приснился впервые, она вначале подумала, что это её отражение из зеркала, только одетое совершенно иначе. Но Эйрена Лохосская смеётся не так, как Гера, и развеивает любые иллюзии на этот счёт своими словами, после чего грустнеет и спрашивает, как ей найдёныш; спрашивает, не чувствует ли она других, и Гера, помедлив, склоняет голову, и покрывало с неё соскальзывает, обнажая длинные косы, что лишь слегка вьются; Эйрена ловит бледную ткань, но та становится туманом и проходит сквозь пальцы… и сон обрывается. Гера считает, что Эйрену вполне возможно увидеть и в реальности; потому Гера начинает преодолевать свои страхи. Для начала она прекращает бояться лазить по деревьям, что легко сделать вместе с маленьким Робаутом; вот подняться в небеса уже куда как тяжелее, и дело тут уже не только в страхе. Но отступать она не собирается и упорно ищет пути, думая о том, как увидит Эйрену на самом деле. И, может, даже сможет к ней прикоснуться. Поцеловать, потому что любит её. Гера идёт к своей цели, оставаясь для консулов всё той же молчаливой и покорной тенью, изрекающей туманные прорицания вместо ответов на вопросы; в редких же снах она льнёт к другой девушке, а та с удовольствием отвечает ей любовью на любовь; наяву же… Наяву Гера лишь тень. И даже когда она идёт за Робаутом по флагману, чтобы встретить кого-то — он уверяет, что это сюрприз и беспокоиться не о чем — то всё равно чувствует себя призраком. Живая Эйрена ничем не отличается от той, что приходит во снах; они приветственно вскидывают руки, улыбаются и стоят — два отражения, две похожие и непохожие, разделённые куда большим, чем несколько пальмов. Едва они делают шаг навстречу, как гравитация сходит с ума; два колодца претерпевают изменения, ищут баланс сдвинутой системе двух тел, которые наяву разделены огромными расстояниями, но всё же оказываются столь близко. Эйрена кривит губы в усмешке и отступает на шаг. И всё возвращается на круги своя. Когда они говорят, Гере кажется, что она всё ещё на дне колодца. И что выбраться оттуда она никогда не сможет. Если только во сне.