Шесть неудачных дублей и один блупер

Дилан неспешно подносит дуло пистолета ко лбу Томаса, во взгляде которого читается тяжелая горечь и страдание, и внутри у него все разрывается в клочья. Он знает, что это всего лишь муляж, но ничего не может с собой поделать. Декораторы и визажисты постарались на славу, все выглядело будто взаправду: разрушения, горящие машины, паника вокруг, пистолет, Ньют. Дилан медлит. Он тянет время, потому что не может этого сделать. Вдруг он начинает смеяться и поворачивается лицом к камере в своей привычной беспечной манере, разводит руками, откидывая пистолет в другую сторону от Томаса, и матерится, а потом извиняется. Смеяться и переводить все в шутку — его защитный механизм. И Дилан думает, что больше не выдержит. — Простите, ребят, я не нарочно, честно! — Ох, Дилан, соберись, это уже шестой дубль, — комментирует ситуацию Уэс. — Я знаю, тебе трудно, но постарайся. О’Брайен смотрит на него и виновато улыбается. Уэс давно про себя отметил, что между этими двумя давно что-то происходит, но никак не может принять четкую форму. Он замечал эти моменты, когда Дилан пытался впечатлить Томаса, выпендриваясь своей ловкой неуклюжестью, замечал, как Томас стоит к нему ближе, чем к остальным, их слишком долгие взгляды и их намеренное игнорирование. Уэс понимал, что эти двое нравятся друг другу, но не могут признаться в этом ни себе, ни друг другу. — Ладно, перерыв. — Болл хлопает руками и операторский состав начинает собираться, чтобы отойти попить кофе. Актеры отходят от площадки, Дилан бросает взгляд на Томаса и думает, что тот никак не прокомментировал его сегодняшнюю рассеянность. — И? — Спрашивает Дилан, — ничего не скажешь? Томас хлопает глазами. — А что я должен сказать? — Ну, например, отругать меня за запоротые шесть дублей. — Томас в ответ опускает взгляд и усмехается. Несмотря на устрашающий грим, он ведет себя совершенно нормально, и это немного успокаивает его расшалившиеся нервы. Британец украдкой оглядывается по сторонам, нет ли кого рядом, затем заглядывает в глаза Дилану и с виноватой улыбкой признается: — Знаешь, по правде говоря, я и сам не могу толком сосредоточиться, — полушепотом обращается к нему Томас, а второй смотрит на него с изумлением. Так он понимает, что он чувствует. Внезапно Дилану становится намного легче, он не один. Когда перерыв заканчивается, и актеры распределяются по своим местам, Дилан шумно выдыхает и потряхивает всем телом, как обычно делает, чтобы сосредоточиться. — Ладно, сделаем это! — восклицает О’Брайен, глядя Томасу в глаза, и принимает свое место, подняв с пола пистолет. Оператор кричит стандартную фразу и начинается съемка. Томас сидит на холодной плитке, опираясь спиной о бетонный блок, за которым они прячутся, кругом разбитые машины, осколки стекла, пыль, на заднем плане носятся кричащие актеры, отыгрывая войну ПОРОКа и шизов, а Дилан дрожащей рукой снова направляет пистолет на Томаса. В этот раз тот решает помочь и хватается рукой за ствол пистолета, приставляя на свой лоб. Дилан слышит, как тот тяжело дышит, и чувствует, как руки начинают дрожать по-настоящему. — Ньют, я не могу, — хриплым и дрожащим голосом шепчет Дилан, а глаза его покраснели. Если кто-то из сотрудников, наблюдающих эту картину, думает, что О’Брайен отлично играет эмоции, то Уэс знает, что нет. Этот парень и правда боится потерять своего британского друга, да так сильно, что не может пересилить себя, чтобы отыграть роль с шестой попытки. — Можешь, — твердо отрезает Томас. — Сделай это! Сейчас! Ты меня или я тебя, ну! Блондин смотрит на него с неподдельной злостью; взбухшие синие вены и покраснения, искусно прорисованные на бледной коже казались Дилану слишком… Слишком. Все это было слишком. Ньют крепко держится за пистолет и О’Брайен, пытаясь куда-нибудь деть свободную руку, хватается ей за кофту блондина, сминая ее. Тот, не растерявшись, накрывает его руку своей и с голосом, переходящим на хрип, произносит: — Пожалуйста, Томми. Пожалуйста. И у Дилана внутри что-то ломается. Пистолет, который он держит, кажется ему слишком тяжелым, и он швыряет его куда подальше, ловко вырвав из костлявых пальцев Сангстера. Расстояние между их лицами ничтожно мало, а воздух между ними сжат до крохотных размеров. — К черту все это, — О’Брайен подается вперед и, преодолев пару сантиметров, припадает губами к губам Томаса. Сангстер хотел было отпрянуть от неожиданности, но вместо этого прикрывает глаза и позволяет случиться тому, что должно было произойти еще давно. Дилан наваливается на британца сверху, прижимая того к земле собственным телом, а тот, чтобы не потерять равновесие, успевает ухватиться за его плечи, запуская руку в его волосы. Они хватаются друг за друга, цепляясь руками и языками в надежде, что напряжение спадет хотя бы немного, но забывают даже дышать. Спустя столько лет они наконец выпустили свои желания наружу, и не могут насытиться друг другом, полностью забыв, что находятся сейчас на съемочной площадке на глазах у всех. — Ты все снял? — тихо спрашивает Уэс и, получив утвердительный кивок оператора, расплывается в улыбке. Он рад, что эти два идиота в конечном счете дали волю себе и заодно причину визга миллионам фанатов. — Это будет потрясный блупер.