купи хугарден

удивительно, как в однушке типичного панельного дома может уместиться столько народу. Кирилл явно приуменьшил, когда сказал про "наших старых друзей и еще некоторых" - людей явно была тьма. Саша не привык к стольким персонам на один квадратный метр, поэтому искал уединения на балконе, где находились еще двое, имён этих людей Саша не знал. и не хотелось. хотелось лишь остаться вдвоем с Кириллом, внюхать его шампунь с выбритого затылка и забыться мирным сном. закрывает глаза и отбрасывает окурок. он выпил еще слишком мало, чтобы идти и дергаться под музыку, поэтому скоротать всю ночь на балконе и схватить воспаление легких - лучший вариант, как казалось Флорину. Лермонтову так совсем не казалось. закончив спорить с каким-то репером-ноунеймом (но очень прогрессивным, как казалось блондину), он вдруг осознал, что находится в квартире своего лучшего друга, сидит на его диване и пьет алкоголь частично за его счет, но самого друга в замесе этих людей нет. с поднявшись с продавленного дивана с некоторой ленью, парень подумал, что вариантов для поиска не так много, когда площадь квартиры 33 квадратных метра. поймав за руку развеселого Тарасова, парень начал осыпать его вопросами, не видал ли тот хозяина, на что получил неуверенное матание головой и какие-то пьяные слова, которые не имели смысла. бросив это бесполезное занятие, Кирилл решил, что выпил лишко и стоит проветрится. взявшись за балконную дверь, он увидел знакомую неввсокую фигуру со спины. уверенности тут же поубавилось: Саша выглядел крайне унылым. это Кирилл во всем виноват? боже, он ведь даже не спрашивал разрешения на всю эту херню, просто поставил перед фактом. как-то неловко. и снова пальцы ломит в холоде. ладно, не девочки, сами разберутся. толчек, хлопок двери изнутри. двое персон. Кирилл нервно щелкает зажигалкой, Саша даже не отрывает взгляда от проезжающих мимо машин. молчание кажется блондину слишком тяжелым, поэтому он решается разлепить пьяные губы. – развлекаешься? – мимолетный взгляд на лицо собеседника. такое бледное, такое родное. такое спокойное. – похлеще тебя. – прости, я налажал. но одно твое слово изменило бы суть дела. – люблю находиться в людном месте, не так одиноко, – совсем почти не соврал Флорин. – люблю когда ты пытаешься скрыть свою неприязнь, но у тебя ничего не выходит, – усмехается блондин, совершенно не отводя затуманенного взгляда от друга и не думая о последствиях. – а я, кажется, тебя люблю, – на этих словах Саша все же повернул голову к собеседнику. Тот лишь сипло засмеялся, жмуря и без того выделяющиеся глаза на круглом лице. – люблю твой юмор, – Кирилл разлепил глаза, но столкнулся с бетонной стеной немигающего, сверлящего Сашиного взгляда. – не гонишь? – парень тоже принял серьезный вид, шутки кончились. Саша грустно усмехается, переводя глаза на железный парапет. и тут все встало на свои места: шуточки про влюбленных, мимолетные взгляды, которые длились все же больше, чем нужно, тот тюбик под подушкой. в голове Кирилла собрался пазл, но он всю жизнь собирал его с завязанными глазами. – иди сюда уже, – пропахшие табаком пальцы Кирилла касаются подушечками щеки друга. Саша недолго думая целует Кирилла, обвивая руками тощее тело. целует так, как ни одну девушку до этого - без напора, без похоти, борьбы за первенство, желания доказать превосходство. он понимает, что завтра утром Лермонтов молча соберет свою пыльную сумку, будь она неладна, уйдет молча, не закрыв дверь и, возможно, через несколько часов после ухода бросит в лицо Саше короткое "прости" смской. но это все завтра. а сейчас этот парень здесь, нужный, теплый, худощавый, пахнущий хугарденом и дорогим парфюмом Кирилл Лермонтов, он же найтивыход, он же человек, оставивший шрам не только на шее Саши, но и на всей судьбе.