Наша любовь

      Ты любишь меня покупая мои сигареты и иногда алкоголь в ближайшем магазине, чтобы я не бегала за три остановки. А потом, подолгу сидя на кухне, за разговором, спором или в тишине, я затягиваюсь так сладко и беззаботно в свои почти семнадцать, казалось бы полные для меня проблем… Но нет. Не в такие минуты.       Я бы спорила, говорила, молчала бы с тобой хоть целую вечность, разглядывала бы худое тело под множеством теплых кофт или одной почти не застегнутой рубашке, крупные голубые глаза, красивый нос с горбинкой, вытянутый у переносицы, пухлые губы и красивые рыжие волосы, переливающиеся янтарем.       Ты также разглядываешь меня — как выпускаю изо рта клубы дыма и накручиваю прядку волос на палец, внешне — отрешенно, незаинтересованно, но действительно — с любовью и нежностью.       Ты никогда не любила «привязывать» к себе никого, не говоря уже о самой, но видимо я была исключением…. Всегда ты уговаривала себя в том, что это лишь человеческие пороки, пока постепенно, сама того не замечая, не стала опровергать свою правду.       Глядя на мои припухшие от укусов губы, сама невольно зажимаешь мягкую кожу между зубов…       Медленно, словно к добыче подкрадываешься ко мне сзади, пробираешься губами к шее через непослушные короткие волосы, обдавая теплым дыханием, наконец, жадно и властно впиваешься в мои губы.       Негромко выдохнув, я прогибаюсь, от бесстыдно опускающихся по телу до талии и к бедрам, теплыми руками, с тонкими, длинными пальцами, что медленно подлезают под тонкие кружева белья, задевая разгоряченные места… Ты точно знаешь о каждом из них, поэтому можешь в минуту довести до предела, но мучительно сладко растягиваешь удовольствие, срывая с губ тихие стоны, часто, заглушенные поцелуем.       Я лишь повинуюсь, ибо знаю не хуже тебя, что вся твоя — целиком и полностью, телом и душой…       Так тебя люблю я.

***

Каждый раз наша любовь выражается в мелочах…       В очередной раз ударяясь рукой, ногой, задницей, которой так и хочется что-то натворить, ты заботливо втираешь какую-то неприятно-холодную мазь на ушибленный участок, как сейчас. Я тихо шипя, покусываю побелевшие костяшки пальцев. — Ребёнок… — устало выдохнула ты, поднимаясь и накрывая мои губы, больно покусывая и оттягивая, властно и одновременно нежно. — Зато твой… — неслышно выдыхаю, подаваясь вперёд. — Только мой… — возвращаясь в разум, быстро отстраняешься и идёшь убирать аптечку. Я недовольно мычу и тяну руки к тебе, пытаясь вернуть в объятия, но ты давно привыкла к таким моим выходкам, поэтому игнорируешь.       Все как всегда.

***

      Твои пары заканчиваются в двенадцать дня, когда мои только начинаются.       Пока я высыпаюсь, ты поднимаешься ни свет ни заря и готовишь завтрак на двоих, кормишь кошку и словно тень выскальзываешь из квартиры, на прощание мягко коснувшись губами моей щеки.       В одиночестве я готовлю обед, максимум на который я способна – макароны с сыром, которых хватает на пару дней, сосиски или котлетки к ним. Как всегда опаздывая, бегу на остановку, оставляя район новостроек до вечера.

***

      Иногда, как сегодня, ты встречаешь меня после моих пар, подолгу выжидая их окончания в библиотеке, а после в кофейне неподалеку. При встрече я незаметно целую тебя в уголок губ, ты берешь меня под руку и мы довольно идем домой. Ты спрашиваешь как мои дела и я пожимаю плечами, потом ты рассказываешь что-то о похождениях твоих одногруппников и я еще раз убеждаюсь, что скучаю по художке и ее обитателях, в которой ты ежедневно бываешь и с кем постоянно видишься.       Заглядывая в магазин по пути, чаще всего я уговариваю тебя взять бутылочку красного вина и ты делаешь вид будто тебе это чуждо, но все равно берешь наше любимое – Пино Нуар.       В обычные дни, на типе сегодняшнего, приходя домой вместе мы каждый раз едва не деремся, за то кто первый запрется в душе, но постоянно побеждаю я и ты, «стекая» по двери, устало фырчишь