Жизнь без тебя

Накия истекала кровью и то немногое, что могла сделать Шури, это пережать рану и слушать-слушать-слушать сбивчивый шёпот. — Береги его, прошу, Шури, береги. — Ей пришлось наклониться, чтобы расслышать королеву. — Знаешь, я так хотела родить ему девочку, Шури, прекрасную, похожую на тебя, видят боги, я так хотела… — голос Накии вдруг резко, слишком резко в оглушающей тишине, утих. Шури закрыла невидящие глаза рукой и, наконец, позволила себе разрыдаться. Окойе, держащая руку королевы, неверяще смотрела куда-то мимо них, Шури повернулась по направлению её взгляда и увидела застывшую фигуру Т’Чаллы.

***

Всю неделю Шури не подходила к нему, прекрасно понимая, что он хочет страдать в одиночестве. В раз постаревший, он не мог поверить в произошедшее. Его верная спутница, его жена оставила его. Т’Чалла вдруг вздрогнул и представил на месте Накии свою маленькую Шури. Нет. Только не она. Больше никогда она не выйдет за пределы дворца. Он не может потерять своё сокровище. Лучше так, возле М’Баку, лишь бы живая. Он вздохнул, сердце вновь наполнилось закостенелой болью. То, что связывало их с сестрой было неправильным, теперь ещё больше, чем прежде. Но было всё таким же чертовски желанным. Т’Чалла встал с кровати и направился в соседнюю комнату. — Т’Чамма, — позвал он, сын оторвался от книги и вмиг подбежал к нему. Племянник тоже вскочил, и Т’Чалла приглашающе поманил рукой и его. — Где сейчас мама? — Т’Чамма смотрел на него серьёзно и пугающе требовательно. — Тётя Шури говорит, что она среди воинов в Вальхалле, что она радуется там и танцует. Почему нам нельзя к ней? — Т'Чалла взглянул на Шури и та подошла к ним, присоединившись к объятиям. — Мама умерла, сынок. Ушла в другой мир, да, она оставила нас, но не по своей воле. Она будет с нами, в наших сердцах, в нашей памяти. Не стоит грустить о ней, она и правда в лучшем мире, рядом с друзьями. — Я не могу не грустить по ней, — мальчик всхлипнул. Т’Чалла заметил, как Шури сжала плечо Т’Чаммы и крепче обняла своего сына. — Это нормально, милый, — голос Шури звучал надтреснуто, она присела на колени, и его сын повернулся к ней, — ты можешь грустить, сколько тебе потребуется, как и все мы. Но грусть не должна стать для тебя всем, иначе ты будешь делать больно нам, понимаешь? — мальчик кивнул в ответ и вдруг расплакался, уткнувшись ей в плечо. — Мама, — М’Вако выглядел испуганным ещё больше, чем прежде, — ты ведь не уйдёшь в другой мир, как тётя, мама? В Шури воткнулись сразу три внимательных взгляда: два детских, жаждущих получить ответ, и один взрослый, напуганный. — Нет, — Т’Чалла очнулся первым. — Шури всегда будет с нами, верно? — она медленно кивнула и успокаивающе улыбнулась своей семье.

***

В ту ночь Шури вновь осталась во дворце. М’Баку с пониманием отнёсся к её просьбе, но попросил вернуться к нему ровно через неделю. В эту ночь Шури охраняла своего короля лучше всех его стражниц. Шури обвила ногами его бёдра, подгоняя брата двигаться. Он кусал её плечи, вбивался в стонущую девушку. И наконец-то ощущал себя живым. Когда они закончили, Т’Чалла не смог скатиться с сестры и всем весом опустился на неё. — Это неправильно, Шури. — Король приподнялся на локтях и посмотрел ей в глаза. — Накия… — Она знала, — голос девушки был твёрд. — Она знала, Т’Чалла. Как знал и Баки. — Имя первого любовника остро резануло по ушам. — Они хотели, чтобы мы были счастливы. — Но мы не можем, маленькая моя, мы не можем. — Убери эту нелепую жалость из своего голоса, Т’Чалла. Это недостойно короля. Я твоя и всегда буду ею. Но… — Это последняя ночь? — Брат смотрел на неё, глаза его горели в полумраке. — Но я хочу, чтобы у нас родился ребёнок. — Что?! — Т’Чалла отпрянул от неё и встал с кровати. — Ты хоть понимаешь, о чём ты просишь, Шури? Ты в своём уме? — его голос дрожал от еле сдерживаемой ярости. — Я прошу лишь того, что заслуживаю. Подтверждения, живого подтверждения твоей любви ко мне, Т’Чалла. — А как же М’Баку? — Ты не слишком беспокоился о нём, когда трахал меня прямо здесь, в этой чёртовой кровати. Давай же, любимый, выполни мою просьбу, я редко тебя о чём-то прошу, ну же, хороший мой, заклинаю тебя. Безумие. То, о чём она просила, было безумием. Правда, таким желанным, как и всё, связанное с ней. Т’Чалла подошёл к сестре и поцеловал её. Горько, с привкусом полыни на языке, но в то же время дурманяще сладко. Шури вновь, под тяжестью его тела легла на смятые простыни, подставляясь. Т’Чалла выцеловывал узоры на теле сестры, он прошёлся языком между её ног и, услышав стон с прелестных губ, повторил это ещё раз и ещё. Шури выгнулась над кроватью, сжимая руки в кулаки. Он вылизывал её до полного изнеможения, до громкого вскрика. А потом, вошёл в неё, одновременно целуя, передавая её собственный вкус. На мгновение, когда мир замер перед ними, он позволил себе забыть, что Шури, его родная Шури, никогда не будет ему принадлежать.

***

Через семь месяцев, после долгой скорби народа по королеве, Ваканду озарила радостная новость. У принцессы родилась дочь.