Паучок и Верховный маг Земли

Питер сосредоточенно блевал за углом, прижавшись плечом к грязной стене, пытаясь не скатиться вниз и не уткнуться носом в собственную рвоту. С мокрого асфальта на него смотрели красные лепестки мака. Чёртов мак. Болеть Ханахаки в их веке сущая глупость, но он болел. Человек-Паук. Тот, на чьих плечах лежала забота о жителях Нью-Йорка, болел тупой болезнью, порождённой безответной любовью, что раздирала его лёгкие изнутри. Всё было намного проще, обратись он к Старку. Тот богат, умён и души в нём не чает. Найдёт решение на раз-два, но проблема в том, что с Тони он поссорился. Глупая ссора, длившаяся между ними вторую неделю. Питер даже не знал, что умеет так долго обижаться. Гордость не позволяла идти к миллиардеру за помощью, а сказать кому-то другому он не мог. Он никого и не знал. С Мстителями у него отношения сложились не сразу. Мало кому нравился Паук, как супергерой. Неоднозначный он был. Злодеев не убивал, не наказывал, иногда даже помогал. Взять хотя бы того мужчину, который месяц назад ограбил банк и перевёл деньги в фонд детского дома. И ведь Питер ему помог и от погони уйти, и на дно залечь. А ЩИТ за такими делами бдит. Особенно, когда вор является мутантом. В общем, да, помочь ему не могут. Тётя Мэй умерла, едва Питеру стукнуло восемнадцать. Кроме Тони у него, по сути, никого и не было. Пока не появился он. Стивен Стрэндж. Верховный Маг Земли. Впервые Питер увидел его на собрании Мстителей. Тогда его туда затащили силой, так как сидеть и слушать проблемы взрослых не было никакого желания. Он даже официально в реестр этой организации не был внесён, так какого чёрта они требовали от него? Но нет. Сидел ведь, как миленький. Стрэндж тогда заявился с опозданием. Пафосно рассёк пространство снопом ярко-оранжевых искр, вошёл в главный зал, стряхнул пару снежинок с чёрной шевелюры и язвительно усмехнулся. Что ж, Питер был определённо покорён. Дальше — лучше. Стивен сел через один стул от него, хотя свободных мест было полно, и открыл рот. Такой иронии и яда Паркер слышал раньше, разве что, только от Тони, когда тот пребывал в скверном настроении. Маг умел говорить. Умел привлечь к себе внимание. Умел уничтожать одним словом. К сожалению, Питер мало уловил из этого разговора. Единственное, на что его хватило, так это откровенно не пялиться в сторону Стрэнджа. Но тот всё-таки смог поймать его взгляд. Поймать и задорно подмигнуть, прежде чем уйти восвояси, оставив Мстителей пускать в его спину едкие замечания. А Паук так и продолжал сидеть на месте, ошарашенный произошедшим. После же начался ад. Питеру хотелось верить, что он просто был заинтересован магом, как новым героем, как человеком, с которым он мог бы подружиться. Но когда на языке обнаружился первый красный лепесток, то он понял, что всё пойдёт по пизде. И оказался прав. С Стрэнджем он не виделся ровно столько же, сколь не общался со Старком. Две грёбанные недели. И его болезнь не только не утихла, но стала лишь больше разрастаться, не позволяя нормально дышать, есть, пить, жить. Паркер не хотел идти в больницу. Тони сталкерил за ним, сразу пронюхает, что не так, и придёт с упрёками, а признаваться ему в собственной слабости не хотелось. Вот Паук и мучился. До этого момента. С неба капал мелкий дождь. Над Нью-Йорком нависло тяжёлое серое небо, казалось, шпили небоскрёбов входили в него и растворялись без следа. Паркер поднялся на ноги, сглатывая желчную слюну и утирая рот ладонью, натягивая маску обратно. Он больше так не мог. Он не знал, где искать мага. Представить не мог, но этого и не потребовалось. Стрэндж отыскал его сам. Стоял на крыше здания, смотрел вниз безучастным взглядом. На фоне всеобщей серости он выглядел красным пятном непонятности. Паук затормозил позади, набрал в лёгкие воздух, ощутил жжение и поспешил выдохнуть. Хаотично искать Стивена было легко, но сказать ему, что именно он хотел, оказалось сложнее. Признаться честно, Питер и сам не понимал, чего хотел. Сейчас он был способен лишь смотреть на высокую мужскую фигуру и поглощать её взглядом. Вобрать в память каждую складку одежды, неаккуратную причёску, широкие плечи и покрытые шрамами руки. Стрэндж обернулся. Стрэндж прищурился. Стрэндж спустился и сделал шаг. — Ты искал меня, — голос у него прохладный, безучастный. — Что ж, я здесь. — Вижу, — Питеру хотелось облизнуть пересохшие губы. Хотелось сделать хоть что-то. — Зачем ты это делал? Зачем? Прекрасный вопрос. Паркер сделал к нему пару прерывистых шагов. Остановился, открыл рот, а после сделал ещё шаг, останавливаясь на этот раз практически вплотную. Задрал голову, психанул и стянул маску. Стрэндж особо удивлённым не выглядел. Даже в лице не поменялся. Как продолжал быть безучастной статуей, так и продолжает. А у Паука в груди лёгкие разрывались из-за обилия цветов. Чёртовы цветы. — Я… мне нужен ты, — признаться это сложно, но он справляется. Отвернулся, покашлял, обронив на бетонную поверхность несколько лепестков. — Я не выживу без тебя. — И что? Два слова били наотмашь. — И что? — эхом повторил Питер. — Да, и что? Какое мне должно быть до этого дело? — Стрэндж поднял одну бровь. Даже этот простой жест он делал столь элегантно, что Питер не мог глаз оторвать. — Как ты можешь быть полезен мне? Зачем мне тебя спасать? Питер молчал, хотя в голове билась мысль, что он мог бы сделать для мага всё. Всё, о чём тот попросит. Пойти в ад? Пожалуйста. Встать на колени и отсосать прямо сейчас? С радостью. Он готов сделать всё. — Потому что я буду на твоей стороне, — наконец, нашёлся Питер с ответом. — Всегда. — Всегда? Не разбрасывайся столь громкими словами. Тоном Стрэнджа можно людей травить. Столь он ядовит. Но Паркер его не слушал. Не обращал внимания. Его взгляд сконцентрирован на мужских губах. Нервно сглотнуть и податься вперёд, зная, что это не в тему, да и вообще глупость полная. Прижаться к чужим губам своими, обхватить рукой шею мага, несдержанно укусить. У него сердце билось где-то в горле от всего происходящего. Только вот Стивен не отвечал, но и не отталкивал. Пришлось отстраниться. — Я дам тебе то, что ты хочешь, — внезапно заговорил Стрэндж, когда Паук почти был готов начать оправдываться, — но взамен я хочу, чтобы ты ушёл из Мстителей. Чтобы предал их. Станешь полностью моим, тогда посмотрим. — Сделаю, — пылко пообещал Питер. На губах всё ещё ощущался вкус мага. Тот явно отдавал мятой. — Полностью на твоей стороне. Полностью твой. — Хм, — протянул Стивен, усмехнувшись. Подался вперёд, обхватил ладонью шею, но не так, как Паркер парой секунд назад, а властно, с напором. Заглянул ему в глаза. — Но я требователен, Пи-итер. Чересчур требователен. И ревнив. Не выполнишь своё обещание и твоя жизнь станет для меня пустым звуком. Понял? Колени подкосились. Паук смотрел в эти глаза и видел такой омут, что затягивал на самое дно. Ладони вспотели. Он думать нормально не мог. Только ощущать жар от мужского тела и медленно сходить с ума, раздираемый желанием и болью от цветов, что со стремительной скоростью наполняли лёгкие. — Понял, — почти стон. На языке осел лепесток, который Паук попытался выплюнуть, но не успел. Стрэндж поддался вперёд, буквально впиваясь в его губы. Властно проник языком в рот, перетянул лепесток к себе и отстранился. Питеру только и оставалось, что осоловело хлопать глазами, переживая маленький «бум». — Хорошо, мой паучок, я, так уж и быть, спасу тебе жизнь, — маг усмехнулся, скользнув свободной рукой по его груди, к низу живота, легонько огладил, прежде чем прикоснуться пальцами к паху. — Только если ты спасёшь мою. И Питер мог лишь безвольно кивать, беззвучно хватая ртом воздух. К чёрту ЩИТ, и Мстителей туда же, и Старка. Самое важное для него сейчас — это ощущать мага рядом, так близко и знать, что ты полностью в его власти. Это будоражило.