Часть 1
20 марта 2018 г., 20:15
Джин накидывает капюшон толстовки поверх кепки и быстро зашнуровывает кеды.
На часах 6:32. За окном низкое, серое небо и плотный туман. А это значит, что Юнги проснётся в отвратительном настроении и закроется у себя в студии. Это значит, что он будет ворчать целый день и не подпустит к себе Сокджина. На такое Джин не согласен. Не согласен он потерять на целый день возможность обнимать своего колючего зверя, целовать сладкие губы и щёки, вдыхать его запах.
Джин проснулся раньше Юнги, кое-как выбрался из его цепких объятий. Аккуратно. Чтобы не разбудить спящего. Остальные парни тоже ещё спали. Поэтому никто не должен помешать осуществлению плана по спасению этого дня.
Дни, когда Юнги превращался в ворчливого парня из Тэгу, повторялись очень и очень часто. Это примерно так. Джин наклоняется поцеловать Юнги, а тот выставляет ладонь вперёд и отталкивает приставучего парня. Джин легко поднимает Юнги на руках, прижимает к себе, а тот брыкается и громко вещает о том, что Джин не уважает его личное пространство. Юнги агрится, строит из себя недотрогу… А внутри разливается нежное, медовое чувство от того, что Джин не сдаётся, настаивает на своём и в конце концов добивается укрощённого взгляда, милой улыбки и того, что Юнги сам в ответ прижимается и закидывает свои руки ему на шею.
Поддерживать отношения, не допускать их превращения в монотонную, рутинную повседневность довольно трудно. Но Джин взял за основное правило радовать Юнги милыми подарками. Так, чтобы и это не становилось обыденностью, а было всегда маленьким праздником.
Сокджин натягивает рукава на пальцы, идя быстрым, широким шагом к магазинчику недалеко от их общежития. Он сильно погорячился, надевая одну толстовку, погода была столь же холодной, сколько и хмурой. Но Джина подгоняла и согревала мысль о ещё сонном лице Юнги, на котором расцветёт лёгкий румянец.
Добродушный, маленький хозяин магазинчика уже успел хорошо познакомиться с Джином за все те разы, когда парень забегал к нему за приятными мелочами. И поэтому, когда колокольчик на входной двери приятно звякнул, господин Ли мило улыбнулся раскрасневшемуся Джину и вышел из-за прилавка лично поприветствовать постоянного клиента:
— Как только выглянул сегодня с утра в окно, знал, что вы ко мне заглянете. Решили снова порадовать Мин Юнги?
Джин почтенно складывается в поклоне, отдавая должное возрасту господина Ли.
— Да, хочу предотвратить его плохое настроение прежде, чем оно появится.
— Умно-умно.
Круглое лицо продавца расплывается в улыбке одобрения.
— Ну что же, предоставляю вам полную свободу. Я вам доверяю. Вы ведь знаете, что вам нужно.
Джин ещё раз сгибается в поклоне. В небольшой лавочке цветочника он постоянный гость, ну во всяком случае тогда, когда у него есть возможность. Плотный график работы занимал абсолютно большую часть времени. И не то что бы Джин был недоволен. Нет. Это его жизнь, его стихия. И тем не менее, Сокджин был рад найти лишнюю минутку для того, чтобы заглянуть в лавочку, поболтать с господином Ли… И взять у него уроки составления букетов.
Небольшое, сказочное произведение искусства. Такие обычно получались у цветочника, а у Джина букеты были поначалу похожи на веники. Но потом, будто сами собой, цветы стали сочетаться в колористической гамме, по форме, структуре букета. Джин научился дополнять букеты зеленью, веточками сухостоя, выбирать оформление сообразно случаю и поводу. Сначала Джин критически отнёсся к выбору цвета с точки зрения астрологии, но реакция Юнги решила все вопросы. И Джин запомнил, что букеты, выдержанные в синих, голубых и зелёных тонах, более всего придутся рэперу по вкусу.
Да. Юнги очень любит цветы, хоть и не показывает этого. Особенно при своих друзьях. Но только за ним закрывается дверь его студии, букет оказывается прижатым к груди, а следом поставлен на самое видное место. Ведь Юнги никого по большей части не пускал к себе в студию. Все знали о тайной любви рэпера к цветам и молчали. Никто не хотел быть покалеченным. Пусть Юнги думает, что сохраняет образ сурового рэпера. Тем более на сцене это у него получается.
Джин привычно подошёл к стеллажам.
Цветы, цветы, цветы.
Срезанные только сегодня утром и уже составленные в букеты, часть росла прямо в горшках и кадках. Запах свежести и сотни ароматов, плывущих в воздухе, сталкивающихся, переплетающихся.
«Я очарован тобой, и никто мне тебя не заменит… Знакомство с тобой изменило мою жизнь. Для меня ты навсегда останешься недоступной загадкой, которую я всё же постараюсь разгадать…»
Значит сегодня это будет лаванда, орхидеи и голубые розы. Конструкция столь хрупкая, сколько и прекрасная. Цветочник молча наблюдал за манипуляциями Джина, за его умелым выбором цвета и цветов, они будто говорили на одном языке. — Вижу, вы никогда не устанете являть свою любовь разными гранями. — Может быть потому что я люблю его каждый раз по-разному. Но одинаково сильно.***
7:15. Мин Юнги сонно морщится от противного звука будильника. — Ненавижу… ненавижу этот мир. Обычное ворчание «сурового» рэпера на весь белый свет. Юнги шарит рукой по постели в поисках лежащего рядом Джина. Ведь Джин — это единственное, что помогает ему выжить каждое утро. Но рука находит только уже холодные простыни и откинутое одеяло. — Джин?.. Звучит в пустой комнате удивлённо-растеряно и зовуще.***
Джин аккуратно прикрывает букет от порывов ветра и спешит скорее вернуться в общежитие. Он непростительно долго пробыл в цветочной лавке и был уверен, что Юнги уже проснулся и, возможно, будет злиться и ворчать в два раза больше. Ветер играет капюшоном толстовки, а поправить его нет возможности. В одной руке драгоценный букет, в другой — капучино для двоих. Юнги должно понравиться, если, конечно, эти стаканы не полетят в Джина со словами «где был, туда и возвращайся». Но Джин надеется на лучшее. В общежитии ещё тихо. Парни просыпаются долго и обычно любят поваляться в постели с утра, когда выпадает такая возможность. Сегодня первая половина дня была свободна, поэтому Джин никого не встретил, закрывая за собой дверь, пересекая кухню, поднимаясь к их с Юнги спальне. Вид у него не ахти какой, но прихорашиваться уже поздно. Сокджин кое-как открывает дверь, держа букет за спиной и стараясь не уронить стаканы с капучино. Увиденное заставляет Джина замереть, предательски защемить сердце, а губы — растянуться в улыбке. Юнги сидит на кровати среди подушек, простыней и одеял, подобрав под себя ноги и растерянно оглядывая комнату. Такой маленький, потерянный, с опухшими, надутыми обиженно губами, он будто с детской уверенностью старался найти в комнате то, чего там заведомо нет. Но то самое, что старался найти Юнги, вдруг появилось. И сразу же на Джина оказывается направлен вопросительный взгляд: — Доброе утро, слад… — Доброе утро? Ты где был? — Я… уходил. — Я заметил. Ты меня бросил. В последней фразе Джин явно различил нотку нешуточной обиды. В Юнги просыпается королева драмы. Или просто тот, кто каждую секунду боится потерять любимого человека. — Малыш, я не бросил тебя. Я никогда тебя не брошу. Просто я хотел сделать тебе сюрприз. — Сюрприз? Джин с удовольствием замечает заинтересованность в тоне Юнги. Пусть рэпер дует губы и смотрит исподлобья, стаканы сегодня в Джина не полетят. Не всё ещё потеряно. — Я же знаю, как мой котёнок любит цветы… — Джин, я не пойму никак. Ты что, бессмертный что ли? — Юн, не ворчи. Здесь нет посторонних людей, можешь не прикидываться. Юнги сгребает руками одеяло и несколько подушек сразу и откидывается назад, оказавшись завёрнутым в плед так, что видна была только часть лица. — Вот сейчас возьму и засну себе спокойно. А ты так и будешь тут стоять навытяжку со своим сюрпризом. Джин готов рассмеяться от милой картины, но это только усугубит его положение. Он подходит к Юнги, ака пельменю в данный момент, так, чтобы рассмотреть его личико, и ставит стаканы с капучино на столик. — Так котик любит цветы? — Любит… Бурчит Юнги, зло сверкая глазами. Воин пойман, но не сломлен! В следующий момент перед носом Юна расцветает композиция из голубого, фиолетового и лилового. Приятный аромат обволакивает, забирает прочь из душного города далеко-далеко в цветочные долины. Джин с легкой, довольной улыбкой наблюдает за произведенным эффектом. От Юнги можно не всегда дождаться слов в ответ на знаки внимания. За него говорят широко раскрытые глаза, чуть подрагивающие губы… и тот самый легкий румянец на бледной, алебастровой коже. — Нравится? Юн кивает. Он всегда может облачить чувства в слова, но не всегда считает нужным их высказывать. С Джином можно обойтись и без слов. — Ты… ты специально ходил за букетом так рано? — Ну да. А что в этом такого. Я хотел сделать тебе приятное. — У тебя получилось. Юнги утыкается лицом в подушку, не в силах сдерживать распаляющийся румянец. Но нет. Нужно обнять Джина. Срочно. Незамедлительно. Юнги вдруг чувствует в этом жизненную необходимость. Но… плед почему-то оказывается сильнее и не хочет его отпускать. Юнги пыхтит, агрессивно стараясь победить одеяло. Пока Джин заливается беззвучным смехом. Кто бы другой увидел, ни за что бы не поверил, что это agust d копошится среди подушек и простыней. Кое-как успокоившись, Джин с серьезным видом решает осведомиться: — Что случилось, котенок? — Не видишь что-ли? — Нет. Я хочу, чтобы ты сам это сказал. — Ну, Джин, ты точно получишь. Но попытки так и остались только попытками, Юнги уже порядком утомился и понял, что без помощи не справится. — Я жду. Тянет Джин. И Юнги сдается — Хорошо. Я запутался. — Боже, как мило. Я помогу. Пара быстрых движений и Юн оказывается на свободе. Весь красный, взъерошенный и больше, чем обычно похожий на котенка. — Спасибо. Выдыхает Юнги, садясь на край постели и свешивая ноги. — Юн, ты, кажется, хотел меня убить. — Я хочу тебя обнять. Тихо проговаривает Юнги, смотря на Джина снизу вверх. — Я тоже этого хочу. Большего не надо. Юнги срывается с места, обвивает руками шею Джина. — Ты — самый лучший хён. — Это ты делаешь меня таким. Джин подхватывает Юнги под бёдра, заставляя обвить ногами свою талию. Их лица оказываются на одном уровне. Глаза в глаза. Губы к губам. От Джина пахнет цветами, от Юнги — уютом. — Джин, ты и сам как цветок. Самый красивый. Шепчет Юн, утыкаясь носом в изгиб шеи, сильнее прижимая к себе любимого человека. И Джин счастлив, оно стоило того. Встать пораньше, померзнуть на улице, долго раздумывать над букетом. Ради этих глаз, этих слов, этих объятий. Они готовы стоять так целую вечность, сплетая тела, души, ароматы. Они простоят так еще долго. Пока букет цветов дарит запах любви, а на столике стынет капучино на двоих.
