Мой капитан

— Так точно, мой капитан! — Джим падает на колени и, между прочим, почти не ерничает. Ну, если не считать того, что он поправляет неудачно лежащую полу белого медицинского халата и искренне старается не хихикать. Маккой ворчит. Он почти в бешенстве — еще бы, дело происходит прямо на мостике, и почти весь старший командный состав сейчас с интересом наблюдает за их разговором. Не первый раз и даже не десятый, но им все никак не наскучит. — Поднимайся, — приказывает Маккой и грозно смотрит по сторонам. Несмотря на откровенно дерьмовый характер, он неплохой капитан — команда его уважает, а Спок выполняет приказы так, словно они поступают от самого главнокомандующего. Пока Джим встает на ноги и, морщась, отряхивает колени — и халат, — все, кроме Маккоя, отводят глаза прочь, потому что знают: сейчас начнется. — Мой капитан, — закончив, заявляет Джим, — мне срочно необходимо ваше присутствие в медицинском отсеке. — Зачем? — Маккой делает вид, что понятия не имеет. Это его чертово умрямство раздражает Джима с самого первого дня, как и алкоголизм — это вредно для здоровья, — но он еще упрямее. — Медосмотр, мой капитан, — подтверждает Джим самые страшные подозрения. — Я здоров, — отказывается Маккой и хлопает раскрытой ладонью по подлокотнику капитанского кресла. Покачав головой, Джим надувает губы, и команда втягивает головы в плечи. — Ну Бо-о-о-оунс! — взвывает он, словно волк на Луну. Маккой зажимает уши. Пользуясь моментом, Джим подкрадывается ближе, не прекращая тянуть длинную ноту, всаживает ему в шею заранее приготовленный гипо, и только после этого наконец замолкает. Охнув, Маккой всем телом разворачивается к нему, и лицо его багровеет. — Кажется, я влип... — констатирует факт Джим, слышит сзади чей-то тихий смешок и торопливо, переходя на бег, устремляется к турболифту, стараясь успеть закрыть створки прямо перед носом Маккоя. Обычно ему это удается, но не в этот раз — Маккой, залетает внутрь и, поймав Джима за плечи, вжимает в стену. — Какого черта? — он почти переходит на рык, и по неведомым причинам Джима это возбуждает. Не то чтобы они стояли слишком близко друг к другу, но, тем не менее, из-за внезапной эрекции он начинает нервничать и старается высвободиться. — Боунс... — тихо просит Джим, но толку никакого — тот слишком разъярен. — Боунс! — Не смей позорить меня перед командой! — низким, опасным голосом приказывает тот — уже в который раз, и оба знают, что это бесполезно. Джим так и будет продолжать использовать запрещенные средства ради здоровья своего капитана, а Маккой продолжит увиливать, прекрасно понимая, что команда не перестанет его уважать, но все равно раздражаясь. — Боунс! — Джим повышает голос, потому что, ну черт подери, раньше такие сцены уже были и явно еще будут, но эту отличает кое-что конкретное. Маккой наконец обращает на него внимание, и Джим кивает в сторону все еще распахнутых створок турболифта. Вся команда не сводит с них глаз. — Черт подери, — выплевывает Маккой и с силой бьет по кнопкам. Створки закрываются. — Сразу не мог сказать? — как-то обреченно спрашивает Маккой, делая небольшой шаг назад и отходя от Джима, хотя в этом уже нет никакого смысла. — Я пытался, — фыркает Джим. Но по-прежнему выглядит довольным донельзя, и да — это явно бесит Маккоя куда сильнее, чем сама ситуация. И, наверное, дело даже не в Джиме, далеко не в нем. Маккой сам виноват, потому что когда-то дал ему понять, что готов ради него на многое, в том числе и на то, чтобы закрывать глаза на такие вот шалости. — Ты правда думаешь, что команда ничего не знает? — спрашивает Джим и подходит ближе. Теперь уже он вжимает Маккоя в стенку. Маккой и не сопротивляется. — Ты их недооцениваешь. Джим хмыкает и — без предупреждения, резко — впивается в его губы. Маккой не отталкивает, только судорожно шарит рукой по стене, на которой — по действительно счастливому совпадению — расположена панель управления, и блокирует вход. Джим отстраняется и одобрительно кивает, после целует снова и не дает Маккою ни единой возможности что-то сказать. А ему и не нужно. Маккой цепляется за халат Джима, сминая ткань в кулаках, и отвечает на поцелуй. Он чувствует улыбку Джима и зажимает его нижнюю губу между своих, легко оттягивая и заставляя Джима дрожать. Прикосновение невинное, но многообещающее, и Маккой знает, как тот любит именно такое — что-то на грани, что-то, таящее в себе множество возможностей и не открывающееся с первого взгляда. Джим вплетает пальцы Маккою в волосы, приводит их, обычно гладкие, в совершенно непотребный вид, разрывает поцелуй и несильно, оставляя только красный след, прикусывает его шею, оттянув воротник форменки. Маккой шипит. — Не начинай, — предостерегающе произносит Джим, — след пройдет через пару часов. Воротником закроешь, не видно будет. Ради твоего успокоения, могу помазать мазью, когда доберемся до медотсека. Он красноречиво кивает на панель управления, намекая, что двери заблокированы, и Маккой смеется. — Какой заботливый у меня доктор. — Все для вас, мой капитан, — проникновенно шепчет Джим и кладет руку Маккою на ширинку. Тот вздрагивает, резко втягивая воздух через зубы. — Что, хочешь прямо в лифте? — Как будто первый раз, — смеется Джим. — Но я хочу нормально. — Тогда надо дойти до медотсека. — Маккой тянется к кнопкам, но Джим останавливает его руку. — Зачем? — серьезным тоном спрашивает он, но в его глазах Маккой видит хитринку. — Капитану совсем не обязательно так долго терпеть, — наставляет он. И стекает на колени вниз. Маккой закрывает глаза. Спорить с Джимом бесполезно, тот все равно, если задумал что, сделает по-своему. Поэтому он просто сдаётся на его волю. Он чувствует, как Джим уверенными пальцами расстегивает ширинку на его брюках и тянет их вниз. Наверное, стоит его остановить. Стоит сказать ему, что нужно успокоиться и дойти хотя бы до медотсека. Но Маккой соврет, если скажет, что ему этого хочется. Нет. Ему хочется убрать челку с глаз Джима, чтобы видеть его взгляд, хочется взять его за волосы и направлять, задавая ритм. Джим улыбается — и Маккой претворяет задуманное в жизнь, сжимая ладонь в волосах Джима. Тот потирается щекой о его бедро, проворно расстегивая ширинку и проскальзывая пальцами внутрь. Вытаскивает уже полувставший член и пару раз медленно, мучительно медленно проводит по нему рукой. Маккой сверху дышит сквозь зубы, стараясь быть тише. Не то чтобы в лифте не было звукоизоляции, просто он ведь, в конце концов, капитан, ему не пристало вести себя как непонятно кто. Джим продолжает водить рукой, и Маккой теряется в ощущении этих движений, потому что Джим умеет доставлять удовольствие: он легко сжимает руку у основания члена, после — не спеша поднимается к головке, обхватывает ее в тесное кольцо пальцев и несколько раз резко проводит им вверх-вниз. Маккой упирается затылком в стену и закрывает глаза, позволяя себе раствориться в ощущении умелых пальцев на чувствительной головке. И растворяется настолько, что упускает момент, когда рука исчезает, уступая место горячему рту. Стон все-таки срывается с его губ, и он, широко раскрыв глаза, смотрит на Джима сверху вниз. Тот самозабвенно сосет, втягивая щеки, руками держит Маккоя за бедра и смотрит на него, сверкая синевой своих глаз. Маккой видит в его взгляде хитринку и улыбается, надавливая ладонью и заставляя принять глубже. Джим не сопротивляется — Маккой даже не удивлен. Джим легко пропускает головку члена в горло, застывает на пару мгновений и с громким хлюпом снимается с члена совсем, но начинает водить по нему рукой. Его губы раскраснелись от работы, а вокруг рта блестит слюна и смазка. И больше всего Маккою сейчас хочется даже не кончить, а заставить Джима подняться с колен и прикоснуться к его губам своими, не думая ни о чем. Джим снизу хмыкает, чуть бодает бедро Маккоя лбом и снова насаживается на член. Реальность отказывает окончательно. Вообще-то, Маккой — капитан корабля, и ему бы стоило быть более внимательным к происходящему, но черт возьми, это ведь нереально, когда член накрывает влажный рот, а яиц касаются опытные пальцы. Все, что Маккой может сейчас сделать, это только тихо стонать себе в руку и толкаться, насколько получается, бедрами в послушно открывающиеся для него губы. Жутко неудобно, конечно, ноги едва держат, но такие мелочи — последнее, что его сейчас волнует. — Моему капитану хорошо? — откровенно произносит Джим, и от его слов по телу Маккоя проходит сладкая дрожь. Он улавливает вопрос, будто через слой ваты в ушах, и то, что он не в состоянии нормально ответить на провокацию, — красноречивее любых фраз. Хотя он бы с радостью попросил Джима быть менее пошлым, если тот вообще на такое способен. — Мне нравится доводить тебя до состояния, когда ты даже сказать ничего не можешь. Маккой закатывает глаза и призывает всю свою выдержку на помощь. Вздыхает и как можно тверже произносит: — Просто заткнись и соси. Джим улыбается, на секунду закусывая губу. — Как скажете, мой капитан. — Тебе когда-нибудь надоест меня так называть? — Маккой морщится. — Никогда, — смеется Джим. — У тебя такое выражение лица, когда ты слышишь эти слова, что мне хочется спустить в штаны, как малолетке, не успевшему себе подрочить.. И тут же берет член в рот, насаживаясь до конца. Сколько длится эта сладкая пытка, Маккой не знает. Почему никого не волнует остановившийся посреди пути лифт, — тоже. Но он и думать-то об этом едва может, потому что Джим не дает ему и секунды на раздумья. Он быстро, решительно двигает рукой, касается члена языком и губами, прослеживая каждую венку, и методично доводит Маккоя до разрядки. Тому много не надо — не сейчас. Он пытается оттянуть Джима, сжав волосы в руке, но когда тот вообще его слушал, если это шло вразрез с его собственными желаниями? Поэтому Джим не отстраняется. Наоборот, с удвоенным рвением начинает двигать головой, с абсолютно неприличными звуками заглатывает член, пропуская в горло, и позволяет Маккою кончить себе в рот, не проронив ни капли спермы. Более того — он еще и вылизывает его начисто, пока Маккой приходит в себя от пронзившего его оргазма. Джим встает на пошатывающихся ногах. Маккой не особо слушающимися руками заправляет член в штаны, а потом ласково стирает слюну с губ Джима. — Это было не обязательно, — немного извиняющимся тоном произносит он. Джим хмыкает. — Но тебе ведь понравилось. — Как будто могло быть иначе. Джим улыбается. — Готов ко второму раунду? Я-то моего капитана все еще хочу. Маккой закатывает глаза. — К моменту, когда мы все-таки доберемся до медотсека, я буду готов и к третьему. — Ну что ж, проверим, — Джим двигает бровями, намекая на интересное времяпрепровождение, снимает панель управления с блокировки и тянется к Маккою за поцелуем. Маккой мысленно ухмыляется — конечно, проверят. Еще как.