Ходоки у Ленина

Странные они были, эти ходоки из глухой деревеньки Застенной, что в Вестеросской губернии на Крайнем Севере. Выглядели чудно: в тулупах, а сами без шапок меховых и рукавиц, лицом синие, будто намазались чем или больные, а мышцы-то просвечивают сквозь кожу сухую. И вообще обмороженные какие-то. А глаза-то у всех синие-синие, никак братья друг другу. А вот еще удивительное дело: когда шли они мимо трех караулов, ни разу не дрогнула ни одна мышца на лицах их, спокойные были, не боялись ничего. — Пришлось бросить хозяйство, младенцев и идти. Без совета товарища Ленина пропадет тундра, а уж будущее арктических пустынь совсем темно,— с достоинством сказал один из ходоков, с уродливым наростом в виде ветви дерева. Говорили они с трудом, диковато буквы складывали в слова, было похоже не на нормальную человеческую речь, а на ледяной скрежет. Владимир Ильич словно не замечал, что с трудом понимает их речь; он принял их со всей присущей ему простотой и дружелюбием, усадил за стол, разделил между ними привезенный ими каравай с кальмарами (с Сероджоцких островов) и сам откусил и изумился вкусу. Но престранные были эти ходоки-крестьяне. Они вежливо отказались преломить хлеб с вождем революции да и горячего чаю с дороги не выпили, будто еда им ни к чему была и с дороги не замерзли. Зато долго обсуждали с Лениным горести своей родной деревни и прилегающих областей. Они не жаловались, а спокойно излагали факты. Как оказалось, кулаки совсем распоясались, устроили между собой какие-то игрища с богато отделанными мехами и парчой стульями во время которых жгут хлеба, а народ в это время страдает и голодает. Сами же ходоки хотели трудиться на благо Страны Советов, но их еще до революции списали со счетов, чтобы не кормить и изгнали в тундру, где они и обжились. Документов у них нет, они все равно что мертвые по закону. Нахмурился Ленин, когда услышал о творимых беззакониях на Севере, куда с трудом можно послать отряд красногвардейцев. Но рука Советской власти длинна и дотянется и до Вестеросской губернии, так он и сказал. — Задача Советской власти в данном случае простая: изъять оставшийся хлеб у кулаков и передать трудящимся. А вы, товарищи, будете трудиться, документы я вам сей же час выпишу — и на вас, и на товарищей, оставшихся с младенцами в тундре. — Владимир Ильич увидел, как синие слезы текут по синим лицам ходоков, и успокаивающе похлопал одного из них по плечу (того, у кого борода на морозе заиндевела). — Ничего, ничего, товарищ. Мы и экстренную помощь для ваших выделим и к суду кулаков привлечем. Игрища со стульями пресечем в корне. И тогда заговорил третий ходок с крупными чертами лица, который все это время стоял: — Как вернемся, никто нам и не поверит, что мы с самим Лениным за столом сидели и разговоры вели. А Ильич только улыбнулся смущенно. И писать попросил, держать его в курсе перемен в их губернии, а в случае чего и приходить опять. И хлебом с кальмарами всех караульных угостил. Говорят, что как пришли те ходоки удивительные, так морозы окрепли, вьюгой замело все вокруг, хотя месяц сентябрь стоял. А как ушли, так и холод спал и солнце выглянуло. Но это, конечно, просто сказки.