Часть 1
20 марта 2018 г., 18:14
Зашкалены стрелки, предохранители сорваны, Биение сердца сотрясает вселенную, До звезд поднимаются пурпурные волны, И рвутся артерии от перепадов давления. Загляни ненароком в замочную скважину, Захлебнись от восторга в преддверии вечности, Возрадуйся сердце — искомое найдено. К чёрту все формулы и закономерности!...
Они ворвались в аэропорт Кингсфорда Смита за пять минут до окончания регистрации рейса. Крашеная девица в форменном платьице за стойкой KLM с грацией беременного вомбата зашлепала пальцами по клавишам, блея, что в списках не значится фамилия Далине. Руди грозно зыркнул на нее. Девчонка засуетилась и с третьей попытки отыскала-таки заказанную бронь. Сунула пассажиру теплый после принтера посадочный талон и махнула рукой куда-то влево. Руди метнул чемодан на ленту транспортера, сгреб дорожную сумку и широкими шагами устремился к гейтам. Йонге отстал, стараясь не наступить на чехол с костюмом от Гуччи. Ноги предательски гнулись в коленях. Аэропортовские клерки и пассажиры глазели вслед. Кто с ехидным пониманием, кто с осуждением. «Может, я вчера спасал коалу с горящей пальмы и связки потянул, — попытался взбодриться Йонге. — Бежал благотворительный марафон. На корпоративе загремел по пьяни с лестницы. Мало ли бед приключается с человеком!» Бесполезно. Даже панковатому дебилушке с волосами дыбом и дряхлой перечнице в инвалидной коляске ясно: они несутся сломя голову не из-за пропущенного будильника и не из-за пробок на Дженерал Драйв. А потому, что вчерашним вечером Руди долго и громко возмущался перспективой жить неделю в одиночестве. Йонге оправдывался. Спать они легли далеко за полночь, а вместо завтрака и сборов в дорогу Руди разложил партнера на кухонном столе, присунув от души. Чтобы, как он громогласно разъяснял в такси, у Малыша Йо имелся эталон для сравнения. Водителя и пассажиров разделяла обклеенная рекламками перегородка, но Йонге все равно смутился, краснея ушами ярче, чем жук-томат. — Не пори чушь. Я еду на экономический бизнес-форум, а не в секс-вояж по Таиланду. Руди захохотал, блестя зубами. Утренний перепих добавил ему оптимизма и благодушия. — Камерад, да ты ебнулся, — заявил он, когда Йонге одновременно вывязывал галстук и прыгал на одной ноге в попытке влезть в брюки. — Двенадцать часов жариться в дресс-коде? Запихни его в пакет, не дури. Время поджимало, внизу нетерпеливо сигналило такси. Его прибытие уберегло Йонге от прощального подарочка Руди. С игривого бойфренда сталось бы всунуть в растраханную дырку Йонге одну из своих любимых игрушек с дистанционным управлением. Обычно Йонге ничего не имел против таких забав. Штуковина в анусе с непредсказуемым режимом вибрации здорово скрашивала длинные скучные брифинги. Йонге как-то провел встречу с вкладчиками, стискивая ягодицами вкрадчиво жужжащую хреновину и сохраняя на лице выражение непрошибаемой компетенции. Однако сегодня с утра Руди малость перестарался, опять позабыв про тюбик с любрикантом. Саднящая задница ныла изнутри дергающей болью. Йонге прихрамывал, кривясь при мысли о неудобном кресле бизнес-класса и долгом перелете через полмира. — Вроде сюда, — Руди тормознул перед заграждениями паспортного контроля. Мимо спешили пассажиры, гулким эхом раскатывались объявления о посадке и прибытии самолетов. Руди неловко переступил с ноги на ногу, подбирая нужные слова. В такие мгновения мистер Рудольф Вебер, белобрысый верзила шести с лишним футов роста, выглядел столь милым недотепой, что у Йонге начинало сербать под ложечкой и невольно перехватывало дух. — Ладно, это самое... удачно прокатиться. Сделай их всех, покажи, где крабы зимуют. Магнитиков купи, что ли. Да, если наткнешься, прихвати набор ключей от Бергера. Я тебе ссылку сброшу, которых именно. Вся компашка Хронокрыс ссыканет в трусы от зависти. Йонге кивнул. Он точно знал, что именно привезет для Руди из Европы. Спешащая на рейс компания туристов обогнула их, по фальшивому мрамору пола противно визжали колесики чемоданов. — На связь не забывай выходить. И не блядствуй там с кем попало, — буркнул Руди. Быстро и сильно облапил Йонге, ткнувшись губами повыше виска. Ткнул кулаком в плечо и ушел. *** Пробираясь вдоль рядов кресел к своему месту в лайнере, Йонге озирался по сторонам в поисках коллег. Каменский с неразлучным лэптопом и Фишер из отдела экономического развития устроились в трех креслах от него. Отлично, надо после взлета поменяться с соседями и перебраться ближе. Вон торчит тщательно завитая макушка Хармати по прозвищу Жаба-Мать, исполнительного директора сектора маркетингового планирования. По соседству с мрачной толстухой Хармати — стерва все-таки выбила себе прогулку в Европу! Не иначе, отсосала Уэйланду-младшему из совета директоров — сияла улыбкой красотка Фелисити Старр, менеджер по связям с общественностью. Аж перегнулась в кресле и рукой помахала, шлюшка. Острижена под пикси, выкрашена в ослепительно-белый, упакована в стильный дорожный костюм. Летит покорять мир. На вечеринках стоит держаться от нее подальше. Каждый, каждый гребаный раз эта золотая офисная птица, поддав на корпоративе, начинает упорно вешаться на него и сыпать грязными намеками. Далине, ты прелесть какой застенчивый, как успехи на личном фронте? Никогда не пробовал тройничок? Как доказано британскими учеными, сексуальные эксперименты укрепляют социальные связи. Когда наконец познакомишь друзей со своей загадочной любимкой? Лайнер взревел, беря разбег по длинной дорожке. Из иллюминатора Йонге увидел изрезанную линию побережья, бухты и уходящие вдаль кварталы Сиднея. Под крылом заблестел бирюзовый простор океана. Полоса бурунов, отмечающая Большой Риф, белые полосы катеров и яхт. Самолет вздрогнул, набирая высоту, земля рывком нырнула вниз. Руди, наверное, уже голоснул такси и катит в офис. Йонге верил и не верил в то, что закадрил такого парня, как Рудольф Вебер. До сих пор поражаясь, как офигенно ему повезло с бойфрендом. Больше всего Йонге страшился, что приятелю быстро наскучит общество унылого банковского планктона. Но день шел за днем, миновал целый год, а Руди, милый Руди, оставался рядом. Даже перебрался жить в двухкомнатный лофт Далине. На днях Руди ненароком обмолвился: мол, отношениям свойственно развиваться. Сердце Йонге подпрыгнуло, треснувшись о ребра. Он промолчал, разумно не торопя события. Вернется из Европы, и тогда они потолкуют о официальном заключении союза. А что? Двадцать первый век на дворе. Больше нет необходимости прятаться в шкафу. Изворачиваться и лгать. Какой шок ждет Фелисити с ее подружками-сплетницами. Пятый континент уплывал, оставаясь за кормой. Раскаленный, красно-пыльный, желтый и камуфляжно-зеленый, расплющенный огромной медузой посреди бескрайней синей воды. Десять часов перелета до Абу-Даби, пересадка и пять часов тошнотной болтанки в воздухе до посадки в Берне. Раньше пассажирам лайнеров сразу после взлета предлагали алкоголь в маленьких бутылочках с логотипом аэрокомпании. Но пришла суровая эпоха борьбы с терроризмом и насильственной трезвости, а жаль. Он бы не отказался выпить. Йонге поерзал, умащивая ноющую задницу поудобнее. Мысли вильнули к приятным воспоминаниям. Руди. Рудольф Вебер. Натуральная арийская бестия, белокурая, с отливающими голубой сталью глазами. Широкие плечи, длинные ноги, узкие бедра, накачанный пресс. Как он бы смотрелся моделью элитного нижнего белья на развороте модного журнала. Или тренером престижного фитнесс-центра. Богатенькие клиентки, эти дочерна прожаренные в соляриях тупые курицы, вешались бы на него гроздьями. Умоляя о частных занятиях и облизывая многообещающими взглядами. Руди Вебер, потомок немецких переселенцев, вкалывал инженером-дизайнером в концерне Холден. На досуге вместе с компанией чокнутых энтузиастов, гордо именовавших себя Стаей Хронокрыс, отыскивая и восстанавливая дряхлые автомобили. Колымаги в стиле ретро и стали причиной их знакомства. В городе проводили фестиваль старинных авто. Обожавший четырехколесную рухлядь Маккинрой ринулся ловить оргазм через созерцание и потащил Йонге с собой. Ты, Далине, к стулу мхом прирос и башку в ноут засунул. Мы же не япошки с их задротным трудоголизмом. Пойдем, на живых людей глянешь. Вдруг встретишь кого интересного. Постыдись, годы идут, ты все один да один. Ни подружки, ни френда. Так недолго и пропасть в полном одиночестве. Обычно Йонге уклонялся от подобных приглашений. В этот раз невесть отчего позволил себя уговорить. Фестиваль проходил на окраине города, в огромном гулком ангаре. Шумно пахло бензином, свежей краской и пивом. Орущими табунами бродили ценители проржавевшего антиквариата. Мерцали вспышки на мобильниках и зеркалках. Маккинрой засек знакомых и сгинул в толпе, бросив растерянного коллегу в одиночестве. Щелкнув с десяток селфи, Йонге решил, что с него достаточно жары, надрывного кантри, потных толкающихся людей и сверкающего металла. Заметался в поисках указателей к выходу — и заметил приземистый, широченный кар небесно-лазурного цвета. С открытым салоном белой кожи и приборной доской темного дерева. Рядом в непринужденной позе торчал высокий парень с самой потрясающей фигурой и лицом, сотканным из влажных полуночных фантазий Йонге Далине. Это была искра, буря, безумие. Любовь с первого взгляда. Кусачие бабочки в животе, стаей прогрызающие путь наружу. Полный отказ систем, сбой корневой программы и смертельный передоз эндорфинов. Прекрасный голубой автомобиль именовался «Линкольн-Континеталь», представительская модель 1978 года сборки. Белобрысого парня в черной кожанке и обтягивающих линялых джинсах звали Рудольфом Вебером. Впрочем, он сходу предложил называть его Руди. Йонге быстро догадался, что Руди из племени помешанных фанатиков, способных часами с жаром дискутировать о мощности двигателей, поршнях, колесных базах, рулевых колонках и моделях нагнетателях воздуха. Из трех сказанных им слов Йонге понимал одно, но старательно давил улыбку, кивал и лихорадочно придумывал новые вопросы об истории «Линкольнов». Не имело значения, о чем разглагольствует Руди. Лишь бы стоять рядом, слушать голос с резким акцентом, наследием прадедушек-эмигрантов, и украдкой коситься на чеканный хищный профиль и перекатывающиеся мускулы под рубашкой. Подходили новые посетители, расспрашивали о машине, фоткались на фоне шикарного авто. Загорелые девицы кокетливо упрашивали Рудольфа составить им компанию на снимке. Красавчик-экскурсовод охотно соглашался, прихватывая девах за упругие бока. — Меня сменят через час, — вдруг быстро проговорил Руди, когда в непрерывном людском потоке возникла короткая пауза. — В соседнем квартале есть классный бар. Приглашаю. Посидим, выпьем. — Идет, — согласился Йонге прежде, чем разум сумел прорваться к пульту управления и истошно завопить: глупо тащиться в подозрительную забегаловку с незнакомцем, случайно встреченным на выставке. Но это лицо — рубленое, с четкими чертами, полными ощущения скрытой опасности и неуловимой порочности. Эта гибкая, ладная фигура. Черт его знает, каков взгляд мистера Вебера на лиц нетрадиционной ориентации, но игра стоила свеч. Пара долгих часов вблизи от воплощенного совершенства, прежде чем снова нырнуть в унылое, пропахшее дрочкой, одиночество пустынного лофта. Они встретились в баре под вывеской «Красное колесо» и недурно провели пару часов. Руди ни разу не обмолвился ни о машинах, ни о двигателях. На прощание обменялись телефонами и разошлись. Домой Йонге мчался, как на крыльях. Твердя, что Руди выкинул его из головы немедля, как закрылась дверь в бар. Нет смысла томиться в ожидании звонка. Руди не перезвонит. Конечно, не перезвонит. Надежда упрямо не желала издыхать. Спустя пару дней на экране мобильного вспыхнул номер Руди. Маккинрой к тому времени изошел на мыло в попытках выспросить, нашел ли Далине на фестивале девушку своей мечты. Уж очень стремительно и незаметно он улизнул куда-то. Хорошо еще, не проболтался при Фелисити. Эта сорока точно не дала бы проходу и лезла в скайп с дурацкими расспросами. Вечером они с Рудольфом сидели в «Колесе», смотрели трансляцию футбольного матча из Аделаиды и ужасно переживали за родную команду — хотя Йонге в жизни не интересовался ни футболом, ни хоккеем, ни гольфом на траве. Когда матч закончился, Руди предложил прошвырнуться по вечернему городу. Невесть как они забрели в Родс-парк. Выбрались к пустынной набережной вдоль побережья бухты, где свежо и устойчиво тянуло соленым ароматом с близкого океана. Светила луна. Руди примолк, и Йонге отчаянно старался поддержать увядший разговор. В кустах шуршало, зелеными вспышками блымали глаза бродячих кошек или енотов. Они переходили из одного пятна света под фонарем в другое. В очередной тени Руди вдруг остановился как вкопанный. Шумно выдохнул, резким движением поймал Йонге за плечо. Дернул ближе и начал торопливо, неуклюже целовать. Йонге застыл ослепленным опоссумом посреди дороги. Не вырываясь, не сопротивляясь и не отвечая, хотя и очень хотелось. Руди несильно встряхнул его: — Ну, чего замер? Я сразу, с первого взгляда понял — ты из этих, воркующих попугайчиков. Черт, погоди кривиться, сперва выслушай. Я ничего против вашего брата не имею. Ты мне нравишься. Серьезно, нравишься. Я не собираюсь тебя насиловать, душить и бросать труп в залив. Просто хотел узнать, не выйдет ли чего у нас. Ну, у меня с тобой. У тебя со мной. Вот. Только это и ничего больше. Мать твою, скажи хоть слово! Вместо ответа Йонге решительно зарылся пальцами обеих рук в короткие жесткие волосы на затылке Руди и потянул его к себе. Наглядно продемонстрировав, как должен выглядеть качественный поцелуй. Он давно не практиковался, и вышло не очень. Но Руди остался доволен. Настолько доволен, что сгреб Йонге в охапку и решительно потащил вниз. По выкрошившимся ступеням спуска к темной плещущейся воде. На маленькой площадке, скользкой от водорослей, валялись пустые пивные банки и уныло плющились белесые личинки использованных презервативов. В иное время Йонге побрезговал бы даже ногою сюда ступить, опасаясь изговнякаться, но сегодня луна светила так одуряюще. У него был партнер — сильный, загадочный, офигительный. И все-таки Йонге испуганно дернулся, когда Руди ткнул его лицом к шершавой стенке набережной и потянулся к кнопкам на джинсах. — Да ладно тебе, — буркнул Руди. — Не боись. Я же сказал, все будет тип-топ. Расслабься и получай удовольствие. Поначалу дело не задалось. У Руди не оказалось с собой презерватива. Он никак не мог найти нужный угол. Настойчиво тыкался вставшей хреновиной не туда, раздосадованно шипя сквозь зубы. Йонге пришлось направить его член рукой и выгнуться до хруста в позвонках. Он жмурился, подставляясь. Слушая, как за спиной яростно возится, пыхтит и аж подвывает от острого, болезненного наслаждения Руди. Как он бормочет, горячечно захлебываясь. Усилившийся акцент чудовищно искажал мешанину быстрых слов: — Ох, какой же ты... Давай-давай, шевели поршнями... Охуеть ты горячая штучка. Йа, йа, вот так еще разок, вот именно так, вау, обалдеть можно!.. — Ы-ы, — согласно проскулил в ответ Йонге. Ему было больно от распиравшего анус здоровенного члена, и невыразимо приятно. Жарко до катящегося по спине липкого пота, промочившего футболку, и бросало в леденящую дрожь. Ему хотелось, чтобы ночь никогда не кончалась. Чтобы все поскорее растаяло, как сон, вернулось на привычные места. Шесть утра, надрывается будильник, пора вставать, кофе, яичница с беконом, дорога в офис... Рискованные ночные приключения с прекрасными незнакомцами созданы не для него. Руди кончил, тяжело сопя и постанывая сквозь зубы. С хлюпающим звуком извлек потрудившийся член и страдальчески хмыкнул: — Мозоль натер, ну надо же. Ты когда трахался-то последний раз? — Давно, — просипел Йонге. Дрожащими руками он натягивал джинсы, а те никак не лезли. Не рассказывать же Руди о жалких попытках найти партнеров через сайт знакомств, и каким фиаско обычно все заканчивалось. — Непорядок. Преступление против всего человечества в моем лице. Такая охуенно сладкая задница не должна скучать без дела. Ты завтра вечером ничем не занят? — Занят, — отрезал Йонге. В трусах сделалось мокро и противно-липко от вытекающего семени, смешанного с кровью. — И чем же? — нахмурился Рудольф. — Свиданием. С тобой. — В точку, малыш. У нас завтра свидание. По всем правилам приличия. Без ебли. Иначе мой маленький друг облезет и будет несчастлив. — Можно поменяться, — неосмотрительно ляпнул Йонге и сразу пожалел об этом. Рудольф угрожающе надвинулся на него. С учетом скользкого пятачка под ногами любое неосторожное движение могло закончиться по пояс в грязной воде. — Малыш Йо, разуй уши. Говорю один раз, дважды повторять не буду. Ты сюда сам пришел, никто тебя не тащил, и жопку свою под мясной укол сунул сам. Понимаю, ты ебливый котик, у которого в заднице страсть как свербит. Засаживать тебе — дас ист фантастиш, но не больно о себе воображай. Ты внизу, я сверху, все будет зашибись. Уловил мысль? Йонге молча кивнул. — Вот и умничка, — сменил гнев на милость Рудольф. — Валим отсюда, да поскорее. Размеренная, пресная жизнь банковского сотрудника Йонге Далине изменилась раз и навсегда. Теперь у него появился Руди. Или наоборот, теперь у Руди появился он. Руди Вебер, неистощимый на выдумки, неутомимый в постели. Руди, всегда знавший, как рассмешить или развлечь, придумывавший безумные места для встреч, обожавший бурный секс в любых его видах. Да, под горячую руку Руди мог всыпать партнеру под первое число, особенно если Йонге капризничал не по делу. Но ссоры лишь служили поводом для бурного примирения, и Йонге не обижался. Руди Вебер был таким, каким его сотворила природа. По своему он был привязан к нему, к своему Малышу Йо — который почти смирился с грустной мыслью о том, что проведет ближайшие годы и встретит смерть в одиночестве. Или в обществе Матильды, необщительной и кусачей красноухой черепашки. Заведенной по совету психоаналитика. Им было хорошо вместе — Йонге и Руди. Это настолько бросалось в глаза, что в офисе начали подкатывать с вопросами. Далине отыскал на еБей БАДы, которые наконец-то подействовали? Начал ходить в качалку? Пресвятые опоссумы, неужели нашел подружку? Небо точно упадет на землю, а кролики начнут срать золотым песком. У Далине появилась девушка! Не надувная секс-кукла, а натуральная девушка из плоти и крови, кто бы мог подумать! В какой-то миг Йонге не выдержал. Любая толерантность имеет пределы. Он уже имел возможностью убедиться в том, как косо в австралийском отделении банка Райффайзен смотрят на представителей сексуальных меньшинств. Отбиваться от настойчивых расспросов с каждым днем становилось все труднее, и Йонге пришел в голову отличный выход. Во время ланча он под большим секретом шепнул Каменскому: да, он познакомился на фестивале с девушкой. С обалденной девушкой. Красоткой по имени Руфь, поклонницей старых автомобилей. Каменский торжественно пожал ему руку и пожелал успехов. К вечеру весь отдел криптовалют и экономического развития был в курсе личной жизни Йонге Далине. Расспросы от коллег-мужчин вскоре сошли на нет, зато Фелисити с оравой подружек-болтушек аж изнывали от стремления разузнать побольше. Как выглядит Руфь, сколько ей лет, чем она занимается, когда не ковыряется в недрах ржавых тачек, собирается ли Йонге жить с ней вместе? Фелисити Старр была ненасытна до сведений, Йонге пугал ее нахрапистый энтузиазм. Если Фелисити вызнает про Рудольфа, быть беде. Решено, всеми силами избегать общества хищницы с безупречным маникюром. *** Первый день международного бизнес-форума в Берне прошел суетливо, утомительно, но успешно для австралийской делегации. В перерыве Йонге отзвонился домой, разбудив Руди посреди глухой полночи. Спросонья тот матерно рявкнул в трубку, потом опознал голос Йонге и ядовито поинтересовался: знает ли тот о возможностях смартфона показывать, который час в Сиднее. Впрочем, он до усрачки рад слышать Малыша Йо. Как Евросоюз, совсем прогнил или еще трепыхается? Из отеля лишний раз не высовывайся. В новостях передают, в этих Европах повсюду террористы и бешеные эмигранты. Сфоткайся на фоне достопримечательности или знаменитости, выложи в Сеть, я непременно лайкну. Ладно, сладкий, бывай. Позвони завтра, только время сперва рассчитай! Незнакомый город за окном и пятизвездочный номер в отеле сразу перестали казаться холодными и чуждыми. Сердце забилось бодрей, на душе сделалось тепло и расслаблено. Домосед Йонге в новых местах подолгу не мог уснуть и порой даже грыз снотворное, но сейчас упал и отрубился без снов. В программе первая половина дня отводилась под сессию по вопросам координации финансовых потоков в геополитическом контексте, с последующим круглым столом и конференцией для журналистов. После краткого перерыва на обед шла закрытая сессия о потенциале цифровых технологий. Модераторами значились Ли Хван Юнг из Китая и Хармати. Фишер, Каменский и Далине входили в число докладчиков. Каменский с утра пораньше пульнул смс о том, что после семи грядет банкет для участников в ресторане «Меридиан». Йонге ответил добрым советом не жрать в течение дня и не пролюбить флэшку с заметками к докладу. Сессия выбилась из графика почти на два часа. Отчасти из-за русских, затеявших крикливый срач со всеми присутствующими сразу по поводу наложенных санкций. Отчасти из-за Хармати, сцепившейся с европейцами из-за перспектив инвестиционного кредитования. Йонге вступил в бой на стороне начальства. Хармати грохотала и обличала, в американском секторе ржали и свистели. Стычка футбольных фанатов, а не серьезное мероприятие. Хорошо еще, журналистов не допустили. Йонге не сомневался, что две трети участников дискуссии наверняка тайком нажали кнопки камер на своих айфонах. Через несколько часов Ютуб заполонят ролики и гифки с разгневанной Хармати на трибуне. Остряки наверняка прифотошопят ей голову коалы или кенгуру, а то еще морду утконоса с раззявленным клювом. Офигеть прикол, как выразился бы Руди. В холле Жаба-Мать решительно квакнула: будет с нее на сегодня. Куртуазно пожрать в приятном обществе можно и в отеле. А вы, молодые люди, марш развлекаться, заслужили. Фишер яростно замахал ползущему мимо такси. Шофер не понял акцента Каменского, несколько раз повторившего адрес, разобрав только слово «Меридиан». Йонге рассеянно таращился сквозь стекло на аккуратные единообразные дома под красными черепичными крышами. Все вокруг было таким чистеньким, игрушечно-ухоженным. Имевшим многовековую историю, подтвержденную хрониками, летописями и сертификатом подлинности. Если верить семейным легендам, прапрадедушка Далине был родом как раз из здешних краев. На генетическом уровне передав далекому потомку тягу к управлению финансами и умение ловко жонглировать в уме шестизначными цифрами. К началу банкета они опоздали. Каменский, ворвавшись в зал с панорамным обзором, порысил к стойкам шведского стола. Возможно, в будущем он надеялся попросить там политического убежища. Фишер засек ядерную вспышку улыбки Фелисити Старр и потащил Йонге к столику. Затянутая в вечернее платье со стразами, Фелисити выглядела ярче самца райской птицы в брачный период, ведя прицельную стрельбу глазами налево и направо. Йонге попытался найти укромный уголок, но мисс Старр засекла его попытку к бегству и взглядом пригвоздила к стулу. Пришлось остаться. Йонге уткнулся в поданный навороченный десерт, втайне радуясь тому, что Фелисити постоянно отвлекается поболтать с кавалерами. Сидевший в глубокой нише маленький оркестр наигрывал бодренькую и наверняка классическую мелодию. Несколько пар кружили вокруг фонтана в центре зала. Объявился Каменский с тарелкой наперевес. Ошеломленно заявил, мол, принимающая сторона просит гостей не ограничивать себя выбором блюд, все будет оплачено. Йонге с сожалением признал, что не в силах по достоинству оценить изыски высокой европейской кухни. Сфоткав десяток выставленных на витрине многоярусных тортов в кремовых завитушках и зал ресторана, он сбросил кадры на почту Руди. Фелисити, льстиво улыбаясь, похвалила его доклад и позвала танцевать. Йонге честно предупредил: она здорово рискует своими туфельками от Баленсиаги. Танцы вышли так себе. Старр успела влить в себя пару-тройку бокалов местного шампанского и откровенно вешалась на плечо Йонге. — Скука смертная, — интимным шепотом пожаловалась она. — Местные парни обещали завтра вечером провести нас в шикарное местечко. Хочешь пойти? — А кто еще собирается? — Маккинрой и Фишер. Алиса из отдела ай-ти. Ты, если удастся тебя уговорить. Йонге замялся с ответом. Ему совершенно не хотелось тащиться в местный клуб и накачиваться в компании коллег. Фелисити поняла его сомнения по-своему и хихикнула: — Боишься, Руфь прознает и задаст тебе трепку? Обещаю не сливать компромат с твоими фотками напрямую в Твиттер. Слушай, Далине, не будь таким букой. Для чего мы неслись вокруг земного шара — целыми днями слушать чужую трепотню и безвылазно торчать в отеле? — Я подумаю, — уклонился от прямого ответа Йонге. К его облегчению, Фелисити это устроило. После танца она зацепилась языками с красавчиком из итальянской делегации и выбросила Йонге из головы. Под благовидным предлогом он смылся из «Меридиана» и вернулся в отель. Руди, как обещал, лайкнул его фото и оставил весточку в почтовом ящике. Йонге сверился с расписанием: завтра ему предстоит протирать штаны только на конференции в первой половине дня. Отлично, будет время сгонять за подарком для Руди. Заманчивая реклама попалась ему на глаза в одном из каталогов барахла для богатеньких бездельников. Купить такую штуку в Австралии оказалось невозможно. Только в Европе, только в маленьком специализированном магазинчике в Берне, только по предварительной договоренности. Йонге связался с изготовителем, и оплаченный заказ терпеливо ждал его появления. Руди непременно понравится, убеждал себя Йонге, везя тщательно упакованную коробку в отель. Руди с первого взгляда оценит, какая это редкость. Хрустальный шар с композицией из натуральных альпийских эдельвейсов и горных фиалок. Изготовитель обещал, их свежесть и яркие оттенки не поблекнут ближайшие десяток лет. Все благодаря новейшим технологиям и вакууму, в который помещены цветы. Изящная игрушка станет лучшим украшением интерьера их общего дома. Невянущим напоминанием о том дне, когда они с Руди приняли решение навсегда объединить свои судьбы. Все будет именно так и никак иначе. В номере Йонге заботливо упрятал нарядный пакет в гостиничный сейф. Нечего приходящим горничным — по коридорам отеля, как на подбор, юркали филлипинки и арабки с липкими взглядами — таращиться на его маленькое сокровище. Он только захлопнул дверцу сейфа, как в дверь настойчиво заколотили. Явились Маккинрой и мисс Старр, подпрыгивающие на месте от предвкушения и горевшие желанием увлечь Йонге навстречу приключениям. Ему даже рта раскрыть не дали. Подхватили и поволокли вниз, прочь из отеля, к ожидавшим на улице такси. Ехали долго, пробираясь от исторического центра города к новым районам. Фелисити без устали трещала языком, от нее шумно и сладко пахло духами. У Йонге трещала голова и нестерпимо свербило в носу. Он уже готов был взмолиться, чтобы его высадили где-нибудь и отправлялись дальше без него, но такси тормознуло. Гомонящая компания вывалилась в узком, темном переулке. Проводник из местных — кажется, Йонге видел его на памятной сессии — повел гостей за собой, по узким ступенькам к полуподвальной двери. Низкой, железной, перекрещенной двумя клейкими лентами с надписью «Не влезай, убьет!». После недолгих переговоров вполголоса по домофону дверь открылась. «Мы войдем, нас сходу треснут битой по затылку, свяжут и продадут в сексуальное рабство куда-нибудь на Украину», — невесть почему развеселившись, подумал Йонге. Напрасные надежды. За дверью скрывался обыкновенный тамбур с гардеробной и пара мрачных верзил. Гостям вежливо предложили сдать любое колюще-режущее. Предупредили о необходимости следить за мобилами, кредитками и портмоне, шлепнули за запястье фосфоресцирующую печать и впустили в обитель тайны. Йонге ударило по всем чувствам сразу. Гремел рейв. Мельтешил цветной стробоскоп, выхватывая из темноты экстатически извивающиеся, слитые воедино тела. Время от времени подвал сотрясал низкий рев, словно поблизости прочищало глотку хтоническое чудовище. Вцепившаяся мертвой хваткой в локоть Фелисити радостно заверещала. Дальнейшее Йонге помнил смутно. Клип, кое-как нарезанный из дергающихся, несвязанных между собой кадров и запущенный под рваные биты. Фишер на кубе для танцев с шестом азартно машет сорванным пиджаком и вертит задницей. Он сам опрокидывает стакан забористого местного пойла. Маккинрой отплясывает с коротко стриженной девицей. Фелисити тащит его в темный закуток и, хихикая, украдкой показывает пластиковый пакетик с разноцветными таблетками. Они глотают по одной, запивают текилой и проваливаются в неритмичную тряску зала. Он валяется на мягком, продавленном диване и рассеянно таращится на то, как айтишница Алиса взасос целуется с лохматой девкой, пестро выряженной в стиле веселых восьмидесятых. Шатаясь, Йонге бредет по темному коридору, натыкаясь на обжимающиеся парочки. Блюет в грязный унитаз мужского туалета, пока в соседней кабинке ритмично охают и крякают. Умывается дрожащими руками, видя в зеркале отражения Маккинроя и его подружки — обнимаясь, те вваливаются в тесную кабинку. Возвращается в зал, попадая в липкие объятия Фелисити. Они пьют. Танцуют. Снова пьют в компании незнакомцев. Вспыхивает драка, кого-то валят на пол. Прибегают охранники, пинками наводят порядок и утаскивают агрессоров. Дисгармоничные аккорды лупят молотками по раскисшему желе мозга. Он слизывает с ладони Фелисити новую таблетку, звуки обретают пульсирующие радужные цвета. Взъерошенный, мокрый, оставшийся в одной майке Фишер орет ему прямо в лицо и лезет облапать. Йонге отталкивает его, музыка грохочет, Фелисити смеется, запрокидывая голову и открывая тонкое, беззащитное горло. Йонге теряет равновесие и беспомощно хватается за тех, кто по случайности оказался рядом. Освещение мелькает в бешеном темпе — синий, кричаще-алый, ядовито-зеленый, желтый и мертвенно-фиолетовый. Пол качается под ногами, его затягивает в черную пропасть, высоко над головой переругиваются смутно узнаваемые голоса. Его тащат и толкают. Тошнит, шумит текущая вода и с удивительной четкостью он вдруг узнает золотые и терракотовые плитки на стене ванной комнаты отеля. Мир растворяется в прохладной, ласковой темноте. Рядом кто-то есть. Мягкий, доступный и ласковый, кого приятно обнимать. Кто-то, ритмичными движениями руки делающий ему хорошо. Наверное, это Руди, кто же еще. Кому он еще нужен в этой поганой жизни. *** Знакомые звуки назойливо пробивались к затуманенному, норовившему украдкой соскользнуть в глубины неведомого сознанию Йонге. Сигнал мобильного. «Стар файтер», выставленный на звонки от Рудольфа. Бодрый голосок Фелисити. Стоп, так неправильно. Фелисити Старр не может отвечать на звонки Рудольфа. Болтливая и пронырливая Фелисити вообще не должна подозревать о существовании Руди и его месте в жизни Йонге Далине. Фелисити прыснула. Стукнул положенный на тумбочку мобильник. Сверхчеловеческим усилием разлепив веки, Йонге мутно огляделся вокруг. Беспорядочно скомканная постель гостиничного номера. За прозрачными шторами переливается тусклый дневной свет. Возмутительно бодрая и свеженькая как огурчик Фелисити Старр сидела в кресле напротив, закинув ногу на ногу. Мисс Старр смотрела на него так, будто оценивала: сойдет задница Йонге Далине на вырезку для стейка или нет. Йонге смущенно потянул одеяло на себя. — Я ведь купилась, — задумчиво сказала Фелисити. — Почти уверовала в существование таинственной Руфи. Но тут хопа — сюрприз! Кто-то упорно названивает с того края земли. Может, это встревоженная Руфь, думаю я. Номер-то знакомый, сиднейский. Надо успокоить девушку, сказать, что с ее ненаглядным бойфрендом все в порядке. Однако абонент обозначен как «Руди». На аватарке красуется парень, которому я без колебаний дала бы даже на ехидне. Я, конечно, малость ошарашена. Но ведь даже у такого задрота, как Далине, могут быть симпатичные друзья? Так что я без всякой задней мысли беру трубку. Таинственный Руди с далекого континента сходу спрашивает: какого дьявола Малыш Йо час за часом сбрасывает его звонки? Голос такой, что я прям обомлела. Вот как обухом по голове. Слушаю, тащусь и расплываюсь от жары. — Что ты ему сказала? — пролепетал Йонге, ощущая, как по спине градом скатывается ледяной пот. — Правду, конечно же, — вскинула бровь Фелисити. — Даже фотку скинула. Как сладко ты дрыхнешь после бурно проведенной ночи. Красавчик мигом сделался шибко злобен, обозвал меня шлюхой и отключился. Можешь не извиняться, мне не привыкать. Зато я полистала архив фоток в твоем мобильном. Знаешь, что меня поразило, Далине? Ни единого лица, хоть отдаленно смахивающего на Руфь. На всех без исключения снимках — Руди. Руди и ты. Ты и Руди. — Что ты натворила, — Йонге замутило. — Пизда ты тупая, зачем? — Попридержи язычок, дорогуша, — тон Фелисити разом охладел на добрый десяток градусов. — Разговор у нас с тобой будет долгий и вдумчивый. Ради собственного блага постарайся не выводить меня из себя прежде времени. И, чтобы ты не сомневался: да, я все спланировала заранее. Все, за исключением звонка от Руфи. Ах, прости, от Руди. Это звонок — дар судьбы. Вишенка на торте. Любишь вишенки, Йонге? Она плотоядно улыбнулась, облизнув тонкие губы. — Тебе, Далине, незаслуженно повезло. Только никакое везение не длится вечно. Итак, пробежимся по пунктам. Наш общий Большой Босс, Уэйланд-старший — человек старой закалки и строгих правил. Он не одобряет нынешний разгул толерантности и вольномыслия. Подобных тебе именует не иначе, чем гнойными пидорами. Да, признаю, ты на хорошем счету у начальства. Но долго ли ты продержишься, если отовсюду посыплются новости о твоих веселых похождениях и твоей ориентации? Жаба-Мать по первости прикроет тебя широкой задницей. Вопрос: как скоро ей надоест этим заниматься? Проще метнуть тебя за борт к акулам, чем ежедневно таскаться на прием к Большому Боссу и доказывать твою полезность. Фелисити выдержала тягучую паузу, поменяв ноги местами. — Это — импровизация, — разочарованно признала она. — Может сработать, а может, и нет. Оставлю как запасной вариант. — Значит, у тебя есть и основной? — вытолкнул из пересохшей глотки Йонге. — Само собой. Наши коллеги были так добры, что помогли загрузить твою беспамятную тушку в такси у клуба и видели, как мы отбывали. В отеле я привела тебя в порядок, отщелкала небольшую фотоссесию и сделала еще кое-что, — Фелисити выразительно пошевелила пальцами в воздухе. — Ты здорово набрался, но с природой не поспоришь. Твой маленький солдат исправно встал по стойке смирно и пустил фонтанчик. Я собрала, что смогла, и припрятала. Рассчитывая после нашего возвращения направиться прямиком в отдел кадров. С заявлением о старом добром харассменте. — Ты ничего не докажешь, — пробормотал Йонге. — Возможно, — с неожиданной легкостью согласилась Фелисити. — Но расследование-то все равно будет. Может, тебя и оправдают, но осадочек останется. Нет дыма без огня. Косые взгляды, подозрения, шепотки за спиной и все такое. Вскоре ты сам захочешь сбежать подальше, лишь бы не видеть наших скептических рож. Уверена, Руди охотно тебя приютит и обогреет. Объяснишь ему, мол, сам не знаешь, как так вышло. Присунул девчонке по пьяни, а тут опа — и с вещами на выход. — Господи, но зачем? — скорбно взвыл Йонге. — Я тебе что, на яйцо наступил? Чего ты на меня взъелась? — Ты — слабое звено, — безжалостно припечатала Фелисити. — Однако даже от тебя может быть польза. Слушай сюда. Далине. Меня достало быть девочкой на побегушках. Надоело, что все смотрят на меня сверху вниз. Тошнит от сальных ухмылочек. От того, что любой засранец в штанах считает меня улыбающейся дыркой для своего вонючего хрена. Я не намерена до старости гнить в долбаном отделе по связям с общественностью, — тяжело дыша, она подалась вперед. — Я подам Жабе Хармати заявку с просьбой о переводе в отдел криптовалюты. — Откажут, — не подумав, брякнул Йонге. — Нет, если ты меня поддержишь, — отразила выпад Фелисити. — Наваяешь мне отличную рекомендацию. Лично проведешь собеседование. Обнаружишь, что я вполне достойна места твоего помощника. В идеале, — она сладко улыбнулась, — в идеале было бы прекрасно, если б ты через полгодика сдал мне дела и тихо свалил в туман по семейным обстоятельствам. Жаль, мужики не залетают. — Ты жидко облажаешься. — Посмотрим. Если я пойду ко дну, то и ты булькнешь. — Хармати не согласится. — Убеди ее. Она тебе доверяет. Иначе мне придется выбирать: план А или план Б. Что тебе больше нравится? Обвинение в домогательствах или то, что всему банку станет известно — долгими ночами тебя страстно шпилят прямо в шоколадную? Вот смеху-то будет. С тобой даже уборщики здороваться перестанут. Фелисити встала, тщательно одернув короткую юбку. — Пораскинь мозгами, Далине. Ты ведь у нас такой умный. А я добрая. Я подожду. До нашего возвращения домой, Далине, но не дольше. Она выплыла из номера, покачивая бедрами и небрежно помахивая клатчем на тонком ремешке. Клатчем, в котором среди кучки барахла валялся завязанный узелком кондом со спермой Йонге Далине. *** Дни и ночи слились в непрекращающуюся карусель кошмаров. Руди не отвечал на звонки, смс и е-мейлы. Йонге порывался все бросить, сменить билет и немедленно лететь домой. Занятый мыслями о своей трагедии и мерзкой Фелисити, Йонге не подготовился толком к следующей сессии Жабы-Матери. Хармати решила, что он перебрал на вечеринке минувшим вечером, и устроила подчиненному суровую выволочку. Йонге пропустил ее вопли мимо ушей. Больше он не покидал номера отеля, считая часы до отлета. Мир медленно вращался под крылом лайнера, Йонге Далине сходил с ума. Представляя, как врывается в пустую квартиру, где не осталось ни малейшего следа их погибшего счастья. Руди наверняка сменил симку в телефоне, внес его имя в черный список электронной почты и больше не появится ни в «Красном колесе», ни в одном из их излюбленных мест. Руди исчезнет, растворится среди улиц и проспектов Сиднея. Станет миражом и грезой. Виноват в этом только он, Йонге Далине. Йонге чуть не рехнулся в очереди паспортного контроля и у стойки выдачи багажа. Сотрудники аэропорта, как нарочно, двигались со скоростью увязших в смоле пауков. Йонге наорал на таксиста, требуя ехать как можно быстрее, невзирая на пробки. Задыхаясь, взбежал вверх по лестнице. Повернул ключ в скважине, уронив чемодан и сумку в прихожей. Невесть зачем в клочья разорвал нарядную упаковку подарка. Замер, сжимая тяжелый скользкий шар в потных ладонях. В лофте на всю катушку гремела музыка. Электронная мелодия с четко синкопированным ритмом ударных. Йонге судорожно вздохнул: в воспаленную перелетом голову не стукнуло простейшей мысли оглядеться и прислушаться. Вон валяются кроссовки Руди. Вон висит куртка с эмблемой Стаи Хронокрыс. Руди наверняка чертовски зол на приятеля, но он по-прежнему здесь. Он никуда не уехал. Белокурая бестия осталась с ним. Да, Руди будет рвать и метать, но все как-нибудь образуется. Сквозь бешеные аккорды пробились непонятные звуки. Низкое животное взрыкивание, смачные шлепки и пронзительные короткие взвизги. Похоже, обиженный на весь свет Руди коротал время за просмотром видео с Порнохаба. Так увлекся, что не засек скрежета ключей в замке. Заранее расплывшись в дурацкой улыбке, Йонге шагнул через порог спальни. Оторопело сморгнул. Голый Руди Вебер стоял на четвереньках посреди разворошенной постели. Светлая кожа блестела от пота. Запрокинутое лицо с закаченными под веки глазами выражало запредельный экстаз. Руди взахлеб подвывал и вскрикивал, раскачиваясь взад-вперед, подмахивая в такт размашистым движениям громоздившегося за ним человека. Ничего не понимающий Йонге скользнул взглядом по темной коже широченного торса, поднимаясь вверх от массивных бедер и талии — и от ужаса заорал в голос. Шар выпал из рук, с печальным звоном разлетевшись множеством сверкающих осколков. Со вкусом подобранные эдельвейсы хрустнули, переламываясь пополам. Неизвестный повернул голову на звук. На Йонге уставилась пучеглазая харя чудовища с вывороченными наружу клыками. Харя была страховидной и чешуйчатой. Огромные челюсти судорожно сжимались и разжимались, показывая нутро алой пасти. Вокруг башки пучками вздымались длинные, жесткие волосы, похожие на иглы дикообраза. Явившаяся из глубин кошмаров тварь на удивление гибко переломилась в поясе, не прекращая азартно засаживать Руди — и на Йонге нацелился широченный ствол. — Что за хрен? — вполне разумно вопросило чудовище. — Руки держи на виду, мать твою! — Не стреляй, — сдавленно вякнул Руди.— Это Йонге вернулся. Оцепеневший разум Йонге наконец допер до правильных выводов. Чудовищная клыкастая морда была хорошо сделанной силиконовой маской. В его отсутствие Руди приволок в дом своего дружка и радостно развлекался с ним. — Твой менеджер, чтоль? Ты ж хныкал, это дрищ, каких поискать, — усомнился тип в маске инопланетного монстра, неуловимо быстрым движением убирая ствол. Руди зарычал сквозь зубы: — Бля, не отвлекайся! Щаз кончу! — Заткнись, — огромная пятерня звонко хлопнула Руди по напряженному заду, оставив красный отпечаток. — Когда скажу, тогда и вякнешь. Глянь, твой дружок в обморок падать наладился, — клыкастое чудовище нарочно задвигалось медленнее, исторгнув у Руди умоляющий хриплый стон. — Ох ты ж как мы голосить умеем, когда припрет. Ну-ка скажи, да чтоб всем хорошо было слышно: кто ты есть? — Отвянь, — заупрямился Руди. — Ну какого хрена? Он пронзительно взвизгнул, схлопотав второй удар — с оттяжкой и куда крепче первого. — Кто ты есть? — потребовал ответа монстр, прихватывая Руди за бедра и резко насаживая на бодро торчащий таран — здоровенный, перевитый набухшими венами, насколько Йонге мог разглядеть издалека. — Что, язык прикусил, сучка? Руди невнятно заскулил, мотая головой и неразборчиво что-то выкрикивая — то ли ругаясь, то ли требуя брать его жестче и сильнее. Йонге оторопело пялился на чудовищную, монструозную сцену, не зная: бежать, звонить в полицию, или сползти по стене и зарыдать, давясь криком и истеричным хохотом. Испытывая гаденькое, мелочное удовольствие. Руди, наотрез отказывавший любой попытке поменяться в постели местами, усердно подмахивал натуральному Чудищу из Черной лагуны или как там именовалась эта тварь. Охал и подвывал, прогибаясь и бесстыдно раскрываясь навстречу. Пах Йонге отвердел, выстрелив вверх и вниз колючими жаркими искрами. Яйца налились тяжестью и разбухли, как орехи. Конечно, это было сущее предательство по отношению к Руди... но было так невыразимо приятно смотреть на него, растраханного и жалобно подвывающего. Тип в маске неожиданно с силой толкнул Руди прочь от себя. Тот рыбкой соскользнул с чужого хрена и шлепнулся лицом в подушку, заглушившую протестующий вой. Чудовище вскинуло руки, подцепив маску за гибкий нижний край, и рывком содрало ее. Открылось вполне себе человеческое лицо. С крупными чертами, глубоко посаженными глазами и копной гладко, до скрипа утянутых назад темных волос. Чистокровный нэйтив, но не из местных аборигенов, а с приветом от соседей, из НовЗелы. — Что там хрустнуло? — шумно отдуваясь, поинтересовался незваный гость, напрочь игнорируя раздраженные протесты не получившего удовлетворения Руди. — Если ты волок пивас и расколотил его, я тебя прибью. Я Сайнжа. Ты Йонге, я в курсе. Если что, я с этим смазливым хуем, в смысле Вебером, знаком уже года три. Он упрямо морозит меня во френдзоне. Всякий раз, как эту всратку кидает очередная симпатия, он названивает и приползает за утешением. — Врешь! — заорал Руди, пытаясь встать. Сайнжа неумолимо пихнул его обратно, по-прежнему обращаясь к Йонге: — Он рыдал, якобы ты наставил ему развесистые рога с телочкой со своего банка. Даже фотку скинул. Признаешь обвинение? — Нет, — заявил Йонге и тут же сбился: — То есть да. Была телочка. Но между нами ничего не было. Мы поехали в ночной клуб, я напился в хлам и обдолбался. Стерва приволокла меня в отель и сфоткала. Я дрых всю ночь и пальцем к ней не прикасался. — Доказательства? — нехорошо прищурился Сайнжа. Глаза у него были цепкие, острые, в непривычный желтоватый отлив. — На кой ляд она мне сдалась? — ответил вопросом на вопрос Йонге. — Я... э-э... я хотел быть с Руди. Так боялся, что он уйдет... Он наконец вспомнил, где видел эту чудовищную морду. Жуткая маска скалилась с кровати, напоминая оттяпанную голову монстра. Старый-старый фильм про коммандос в бескрайних джунглях и инопланетную тварь, ведущую охоту на людей. Тварь, которую прозвали Хищником. — Похоже, не врешь, — кивнул Сайнжа и снова пнул кулаком под ребра свернувшегося эмбрионом Руди. — Ну, какого хрена было разводить цирк с конями и блядями? Нормальный парень. Даже тебе, крокодильей отрыжке, изменять не собирался. А крику-то, умереть не встать. Слышь, как там тебя... Йонге? — теперь Сайнжа косился на него с веселым, заговорщицким прищуром. — Хочешь, сейчас накажу этого воображалу, как бог черепашку, а ты поглазеешь на аттракцион? — Нет, — не раздумывая, отказался Йонге. — А чего так? — Жалко. Руди перестал скорбно подвывать и изумленно уставился на Йонге из-под встрепанной челки. Сайнжа цокнул языком: — Понятненько. Это да. Это бывает. Ну, тогда шуруй сюда, — он гостеприимно похлопал рукой по простыне. — Надо ж отметить возвращение домой. Йонге сморгнул. В растерянности потянулся к узлу галстука. — Не-не, — решительно остановил его Сайнжа. — Ничего не трогай. Как есть, так и полезай. Охуенно смотришься в костюмчике. — Почему Хищник? — осмелев, спросил Йонге. — В смысле, маска Хищника? — Фильм классный. Мой любимый. Тащусь от этих ребят, — Сайнжа подобрал маску и потряс ее, аккуратно расправляя складки. Йонге заметил, что на его плечах и спине синеет вязь татуировки в виде мелкой чешуи. Здоровяк малость уступал Руди в росте, но зато был куда крупнее и шире в плечах. Даже малость выпирающее брюхо его не портило. Слой жира явно скрывал стальные мышцы. — Надень, — попросил Йонге, забираясь на кровать и подчеркнуто не замечая Руди. Утвердился напротив вызывающе покачивающегося хрена, толстого, с выступившими прозрачными капельками эякулята. Примерился, обхватил губами и рывком втянул в себя, услышав, как утробно охнули над головой. Пара пробных неловких движений, и он приспособился — к тому же Сайнжа догадливо качнул бедрами вперед-назад, задавая ритм. «Черт с ними, с эдельвейсами, — рассеянно подумал Йонге, уплывая в жаркое, тягучее марево. — На кой ляд я их покупал и волок сюда? Напридумывал всяких глупостей. Фелисити эта с ее тупыми интригами — пропади она пропадом. Брошу банк нахрен. Завтра же уволюсь. Сколько можно гнобить жизнь за монитором. Путешествовать поеду. С Сайнжей, он вроде отличный мужик, пусть и страшен, как вся моя жизнь...» Рядом активно зашебуршились. Чьи-то руки расстегнули Йонге пряжку на поясе, приспустив брюки вместе с трусами. Руди на удивление аккуратно и даже с некоторой опаской поглаживал его между ягодиц, «Ладно, Руди тоже с собой возьмем, — расслабленно уступил Йонге втискивающемуся внутрь пальцу. — Куда ж без него. Без него совсем никак. Сайнжа вправит ему мозги и он перестанет вести себя, как идиот. Я же его люблю, а он совсем этого не понимает». Разум потихоньку отключался. Йонге усердно работал языком и ртом, краем сознания ощущая, как Руди ловко шарит рукой у него между ног. Как заднице становится липко-влажно и слегка прохладно от обильно выдавленной в анус смазки. Зря он считал свою жизнь пропащей и конченной. Она, похоже, только-только начала налаживаться. Еще недавно он загибался от одиночества. Теперь у него появилось целых два бойфренда, и перспектива, что все они отлично поладят меж собой. Может, он даже на собственной шкуре узнает, что такое пресловутое семейное счастье. И научится готовить, а не тратиться на бесконечный фастфуд по заказу. Конец! Да, оно закончилось, и вот здесь стоит виртуальный тазик! ;-)
