Ненависть? Нет. Это что-то другое

      Леви твердо решила, что не станет помогать Гажилу, если он так сильно её хочет, пусть все делает сам, она даже пальцем не пошевелит, будет стоять и молчать, демонстрируя свое безразличие и презрение, она даже смотреть на него не станет. Ей все равно! Это желание драконида, лишь его, и плевать, что собственное тело предало её. Ведьма остро ощущала каждое прикосновение, реагировала на близость мужчины и не могла сопротивляться животному магнетизму Редфокса. Решение принять легко, но воплотить его намного трудней, практически невозможно. В тот миг, когда у нее от нахлынувших чувств подкосились ноги, она инстинктивно схватилась за мужчину, прижимаясь к нему всем телом. Она устала, силы все еще не вернулись, а душа металась от противоестественной смеси желания, томления и ненависти. Этот вихрь поглотил Леви, утянул за собою, заставляя позабыть, где она и что происходит.       Они — враги, им суждено сражаться друг с другом до тех пор, пока кто-нибудь из них не умрет. Они — мужчина и женщина, изголодавшиеся по страсти, желающие забыть обо всем на свете. Зачем думать, рассуждать, пытаться понять, что будет дальше, когда можно просто плыть по течению, получить удовольствие и раствориться в собственных ощущениях? Как ни старалась ведьма сдерживаться, стоны все равно начали срываться с её губ и даже тело, казалось, начало звенеть. Оно словно не принадлежало ей, имело свое собственное сознание, делало то, что вздумается. Самая благоразумная ведьма Черного лога была не способна воззвать к голосу разума и контролировать себя. Все на что её хватило — закрыть глаза и не смотреть, зажмуриться так сильно, что это стало болезненно. Девушка даже не заметила, как они оказались на полу, а с нее стащили остатки одежды. Собственная нагота не смущала, а казалась чем-то естественным. Леви даже не понимала, что происходит, просто позволяла к себе прикасаться, целовать, зарывалась тонкими пальцами в длинные лохмы мужчины. До чего же приятно! Большие мужские ладони блуждали по её телу, сжимали маленькую грудь, опускались ниже, а после возвращались обратно. Поцелуи сменялись болезненными укусами, но от них девушка распалялась больше. Еще никогда ведьма не ощущала ничего подобного. Она даже не думала, что драконид может быть настолько терпеливым и чутким, он явно знал, что делал, словно давно все продумал и подготовился. Прикосновения становились все более нетерпеливыми, властными и жадными, в них начала проявляться грубость и жесткость, но тело Леви уже желало большего, она текла, давая понять, что готова принять в себя мужчину.       — Я же говорил, что тебе понравится, — прерывистое горячее дыхание опалило маленькое ушко ведьмы, вызывая у нее волну дрожи. Он больше не может сдерживаться и проявлять терпение, уже сейчас все это болезненно для него, а в голове все шумит от желания. Гажил уже не видел, просто ощущал свою избранницу, мог думать лишь о том, как заполнить её всю. Столько всего хочется сделать, но придется все отложить на потом. У них будет много времени, целая вечность! Один раз, получив, дракониды своего не упускают.       — Это… Это неправда, — из последних сил простонала девушка, сама двигая бедрами навстречу Редфокса. Какая же она жалкая! Но так ли это плохо? Если будет сопротивляться и кричать, пытаться быть холодной и отстраненной, разве не станет только хуже? Мужчины способны причинять боль, особенно, если берут женщину силой. Для нее поддаться — это акт благоразумия, ведь так она избежит ненужных унижения и боли.       — Обманщица!       Мужчина бесцеремонно запрокинул ножки ведьмы себе на плечи, заставив её болезненно ойкнуть с непривычки, и сразу вошел. Еще никогда он не испытывал такого наслаждения и эйфории! Мгновенно появилось понимание, что он первый и это заставляло ликовать, ведь мысли о том, что его сбежавшая избранница досталась другому, выводили из себя больше всего, именно они пробуждали в его душе всепоглощающую и бесконтрольную ярость. Долгих двенадцать лет мысли о Леви не покидали его голову, он думал, фантазировал, желал и вот теперь беглянка в его руках, её влажное от пота тело он прижимает к себе, в ней пульсирует его плоть. Гажил не собирался больше сдерживаться или давать ведьме привыкнуть, у него не хватит на это выдержки. Больше никаких игр! Драконид начал свое движение, он буквально вколачивался в девушку, проникая все глубже, вынуждая ведьму вскрикивать и прогибаться в спине. Все быстрее, все резче, думая лишь о собственном удовлетворении и темпе, и тело Леви реагировало на это. Редфокс не желал финишировать быстро, хотел растянуть удовольствие, как можно дольше, не боялся быть грубым. Желанная ведьма принадлежит ему и этого у него никто не отнимет. Она может говорить, что угодно, смотреть на него с ненавистью и презрением, но её тело не способно врать, оно чувствует, для кого было создано. ***       Леви с трудом разлепила глаза, у нее все болело, но вместе с тем в теле ощущалась приятная истома. Она не могла сказать, что ей было противно, скорее уж приятно, но от этой мысли становилось только хуже. Все так, как и сказал Гажил — отрицать это глупо. Утешала лишь одна мысль, все это для великой цели, для исполнения её замысла — она принесла жертву… Необходимую для победы жертву.       Ведьма спиной ощущала, как её по-хозяйски прижимали к сильному мужскому телу, чувствовала размеренное спокойное дыхание драконида у себя на затылке. Даже уснув, Гажил не выпустил её из своих рук, продолжал контролировать — это вызывало в её душе настоящую бурю эмоций, но не могло заставить забыть, что Редфокс враг, которого нужно уничтожить. Взгляд Леви метнулся в сторону, сразу же нашел кинжал для ритуалов — идеальное оружие, оно с легкостью вонзится в тело мужчины, пронзит его черное сердце. Этот шанс нельзя упускать! Губы беззвучно зашевелились, а рука потянулась вперед — повинуясь воле своей хозяйки, клинок сдвинулся с места, поднялся в воздух, чтобы спустя пару мгновений опуститься в руку ведьмы.