Ненависть? Нет. Это что-то другое

      Жерар стоял около окна, пристально всматриваясь в царящую за ним непроглядную темноту, и кажется, она отвечала ему тем же. Ночь опустилась на Черный лог, принеся с собою тишину, сонливость и устрашающее умиротворение. Настоящее затишье перед бурей, и колдун не сомневался в том, что она коснется всего мира. Это витало в воздухе, слышалось в шепоте ветра, отзывалось в его душе. Темнота была практически осязаемой, он вполне мог протянуть руку и схватить её, оказаться окутанным ночью. Такие ночи случаются не часто, на его памяти было всего три, и все они были вестницами печали, боли и слез. Мир чувствовал угрозу, давал понять, что ничего уже не будет, как прежде. Жерар всеми силами пытался понять, что происходит, когда это началось, и к чему ведет. Вот только, чем дольше колдун размышлял, тем больше убеждался в том, что они давно играют роль марионеток. Свобода — не больше, чем иллюзия и кто-то могущественный и хитрый всегда был рядом.       Он вымотался. Безумно устал и теперь бредит, ищет подвох во всем, находит злой умысел. Измученно сознание не способно объективно воспринимать действительность, ищет, кого бы назначить виновным во всех бедах. Это было бы логичным объяснение, но мужчина осознавал, что решить так — путь слабого и трусливого, того, кто готов проиграть.       — Зачем ты остановил её? — послышался слабый безжизненный голос, от которого бросало в дрожь. Это уже не та Леви, которую он знал, а лишь её тень, что будет меркнуть день ото дня.       — Она бы убила тебя.       — Пусть, — остекленевшим, абсолютно пустым взглядом ведьма смотрела на спину тембодая. Она ничего не чувствовала, была опустошена и мечтала лишь о покое и забвении.       — Хочешь сбежать? Поверь, это не выход. И на том свете, тебе не будет покоя, ты не сможешь забыть о братьях и сестрах, о том, что могла защитить их, но предпочла путь слабого, — Жерар так и не обернулся, продолжал всматриваться в черные глаза ночи.       — Ты слишком много от меня ждешь, тембодай.       — Я жду от тебя ровно столько, сколько ты можешь вынести. Твоя боль и смерть — не выход, она выгодна лишь тем, кто желает заполучить наш мир, — колдун умолк. Все его слова ничего не значат, а пока они не поймут причины последних перемен в мире, невозможно будет вернуть гармонию, вновь стать собой. Они совершили множество ошибок, но их еще возможно исправить, нужно лишь понять, в какой момент они потеряли контроль над ситуацией, найти в себе силы начать все сначала. Колдун осознал все это в тот миг, когда увидел истерзанное тело подопечной, безумие в глазах Алого отчаяния, которую безмерно уважал.       — Прости…       — Знаешь. Ему было больно и страшно, — сам не зная зачем, произнес Жерар, вспоминая о пленном дракониде. Сила и упрямство Редфокса вызывали восхищение, даже несмотря на то, что он их враг, не способный на жалость, даже невзирая на то, что Гажил не остановил Эйлин. Он поставил долг перед семьей выше своих личных интересов. Колдун был в силах по достоинству оценить это, хотя сам и не был способен на подобное.       — Но он ничего не сделал.       — А ты ожидала другого? Только честно, не стоит врать ни мне, ни себе.       — Нет… Не ждала, — по щеке скатилась слеза. Всего одна, на большее ведьма была неспособна. Жерар даже не собирался её жалеть, заставлял задуматься о том, о чем она предпочла бы забыть и не признавать правду вовсе. Пусть это путь слабого, но ведь она и не должна быть сильной. — Я хотела, чтобы ему стало больно, сломать его, показать, что с ним можно сделать то же самое, что он пытается сделать со мной. Я надеялась, что он остановит Алое отчаяние. Надеялась, хотя знала, что этого не будет, — девушка скривилась от жгучей боли, пронзившей не только тело, но и душу. Тембодай постарался для нее, не пожалел редких зелий и талисманов, но пока этого было недостаточно. Ее тело еще долго не восстановится и непонятно, произойдет ли это вообще. Уж лучше бы её добили! Так было бы легче, проще, не пришлось бы думать и сожалеть.       — Это было ошибкой, — колдун стиснул кулаки с такой силой, что послышался хруст. Он на многое готов был пойти ради победы, даже в очередной раз совершить грех. Ему не привыкать, да и не отмыться уже от всей той грязи, в которой вываляла его жизнь. На многое, но не на все. Леви стала для него светом, спасла его из бездны отчаяния и злобы, стала человеком, о котором он должен заботиться. Лишь эта ответственность держала его среди живых. Полюшка знала, что ему нужна причина, чтобы продолжать существовать и смогла её дать, назначив тембодаем. Жерар не мог допустить, чтобы подопечная пострадала еще больше. Но что он может? Что? Этот вопрос так и звучал в голове. Ответа не было, лишь ужасающее осознание, что каждый новый шаг ведет к гибели.       Леви ничего не могла ответить, у нее не было на это сил и желания, да и боль никак не утихала, в очередной раз, напоминая о том, какую глупость она совершила. Ведьма ощущала себя виноватой перед тембодаем, друзьями, самой собой, и даже перед Гажилом, которого ненавидела и презирала. Она точно знала, что драконид больше не ощущает гнева, не ощущает абсолютно ничего — его душа пуста. Это намного хуже смерти, такое даже врагу не пожелаешь, особенно врагу, с которым ты неразрывно связана, пусть и против своей воли. Эта ужасающая ледяная пустота охватывала и её, казалось, пройдет совсем немного времени и она исчезнет. Жерар не сможет помочь, никто не сможет! Еще никогда в жизни Леви не было так страшно, ведь она не просто умирала, а растворялась в небытие. ***       Он все еще пленник, его тело все еще изнывает от боли, ведь его пытка не прекращалась ни на миг. Вот только теперь ему все равно, что будет дальше. Боль, страсть, желания и стремления больше не имели для него никакого значения. Драконид ощущал себя пустым, бесполезным, всего лишь пустой оболочкой. Гажил даже не представлял, что подобное возможно, что он сам сможет довести себя до такого состояния. И все ради нее, ведьмы, которая не оценит его поступка, никогда не узнает, как он выжег себя изнутри, лишь бы его ярость не убила ее. Да уж… Он тот еще глупец. Но раз он выбрал именно Леви, именно эту несносную упрямицу, то обязан позаботиться о ней. Пусть и таким образом. То, что делает род Редфокса сильными, одновременно их самая большая слабость, и эта связь несет в себе лишь разочарование и боль.       Опустошен… Без капли ярости… Это уже не он…