What could be worse?

      Что может быть хуже этого? Медленно умирать, сходить с ума, в агонии бить и ломать всё, что попадётся под руку, судорожно вопить и плакать, ожидая помощи.       Адам ждал, действительно верил, что за ним придут, по-другому и быть не могло: Лоуренс обещал. Он ненавидел эту комнату всей своей сущностью, каждой клеточкой своего тела и мечтал, что будет наблюдать за тем, как горит это здание, когда освободится. Каждый день для Фолкнера пытка, испытание на прочность. Сколько ещё он протянет? Месяц? Ещё пару минут?       Но самое тяжёлое для него - вспоминать о том самом дне, когда он очнулся в загаженной ванне прикованным цепью, когда он услышал зловещий голос с кассет, когда эта чёртова дверь закрылась навсегда... И началась паника, чистое безумие... И желание жить, как никогда прежде.       Адам терпел, терпел до самого последнего и всё равно ждал, верил в спасение. Он не был готов умирать, даже в такой ситуации, когда, казалось бы, нет шансов выжить, он решил не отчаиваться. Однажды дверь всё-таки открылась. Возможно, это и было спасение, лучший исход для него. Кому-то стало его жаль и он предложил альтернативный выход из ситуации. В этот день пришёл конец всем мукам Адама. И жизни.       Когда кислород перестал поступать в лёгкие он все ещё не сдался, боролся, был готов ранить себя, но не умирать. Спаситель, наверно, действительно не мог понять, чем это отвратительное существование лучше смерти. Хотя, кто знает?       О чём думал Адам в последние секунды жизни? О том, что он ничего не сделал, никому и ничем не запомнился, зря прожёг свою жизнь. О чём ещё он думал? О том, что, может быть, сейчас внезапно ворвётся та самая помощь, что он не зря ждал, он будет на свободе, начнёт жизнь с чистого листа, а злодея накажут.

Но никто не пришёл.