Путь домой

      Сонный, всклокоченный Ньют неодобрительно косится на Тесея. Тот сидит на диване, закутанный в плед и обложившийся бумагами. Часть из них висит в воздухе перед ним.       — Ты вообще спал?       — А? — Тесей поднимает на брата рассеянный взгляд.       — Видимо, нет, — вздыхает Ньют и скрывается в ванной.       Тесей возвращается к бумагам. Он дома второй день, и еще вчера чуть не полез на стенку со скуки. Лихорадка закончилась, проклятие о себе не напоминало — как и убийца. Поэтому Тесей попросил ту юную девушку-аврора принести ему домой «кое-какие бумаги». Отказать она, конечно, не смогла.       Скрывая зевок, Тесей идет на кухню, так что, когда приходит Ньют, уже готовы чай, кофе и тосты с маминым вареньем.       Накормлен даже жмыр, хотя он показывает свой независимый характер и сидит в стороне, обернув вокруг лап хвост с львиной кисточкой.       — Если мы хотим оставить жмыра, на него нужно разрешение, — говорит Ньют.       Тесей пожимает плечами, размешивая сахар в кофе:       — Это же твой отдел. Получи.       — А еще имя.       — Придумай.       Ньют вздыхает, понимая, что сейчас разговаривать с братом бесполезно, мыслями он слишком далеко. Тянется за тостом:       — Между прочим, целитель оставил тебя дома, чтобы ты отдыхал.       — Я отдыхаю.       Даже жмыр неодобрительно фыркает, хотя это наверняка совпадение. Одна из проснувшихся докси пытается стащить тост, но кусок явно слишком большой для ее маленького тельца. Тесей отгоняет ее, будто назойливого комара, и задумчиво говорит:       — Мне кажется, я что-то упускаю. Что-то очень важное. Оно совсем рядом.       — Сон ты упускаешь, — ворчит Ньют.       Тесей только добродушно усмехается и наконец-то сосредотачивается на здесь и сейчас. Уточняет, что с начальником, на которого вчера жаловался Ньют.       — Зверствует.       — Сунь его головой в огонь, — отзывается Тесей.       — Вот ты сейчас шутишь или…       — Ньют, шучу, конечно! Хотя…       Тесей смеётся.              Тесей всегда увлекался работой. Не потому, что хотел сбежать от жизни, а потому, что это и было его жизнью. Делом, которым он действительно хотел заниматься.       Поэтому он был рад вернуться в аврорат сразу после возвращения. К чему-то привычному, понятному и неизменному.       Ему предлагали отпуск.       Но Тесей только пожал плечами:       — Куда бы я ни поехал, всё равно возьму с собой себя.       Он просто хотел домой.              Сейчас голову Тесея занимает таинственный убийца. Потому что решать такие задачи — это именно то, чем он хотел заниматься всю жизнь. Но на этот раз примешивается отчаянный, горьковатый вкус тревоги.       Он должен найти убийцу не только потому, что это его работа, но и потому, что тот угрожает Ньюту. Нет права на ошибку.       Как будто Тесей хоть когда-то допускал, что оно было. Как будто сейчас он лучше, чем когда бы то ни было, не понимает, что такой же человек, как и все прочие. Он может быть слабым, ошибаться.       Но только не сейчас.       Тесей стоит перед зеркалом в ванной и хмуро смотрит на собственное отражение. Оно постоянно мутнеет от горячего пара, приходится проводить ладонью, чтобы снова вглядеться в собственные черты лица. Едва заметные веснушки, почти такие же, как у брата. Изменившийся взгляд, тонкие намечающиеся морщинки в уголках глаз.       Возможно, главное чудовище — это он сам. И в лабиринте нет Минотавра. Он и есть главный монстр.       Возможно, всегда им был.       Вода до второго этажа поступает из рук вон плохо, поэтому Тесей просто наколдовывает полную ванную.       Прикрывает глаза в теплой воде, позволяет докси копошиться в волосах, а мыслям течь неторопливо, как колышущейся воде. Тесей вспоминает всё и ничего определенного. После проклятия еще хорошо ощущается слабость.       Пока мысли не обращаются к Хогвартсу, ко времени обучения и всему, что тогда было. И хорошему, и плохому и тому… что просто было.       Тесей садится в ванной так резко, что вода выплескивается на плитки, а докси недовольно пищит.       Ну конечно! Как он мог забыть!              Когда вечером возвращается Ньют, он едва узнает квартиру: повсюду в воздухе висят бумаги, Тесей ходит между ними, явно что-то ищет, иногда плавно помахивает палочкой, поддерживая левитирующие чары.       — Ньют!       Сначала кажется, к Тесею вернулась лихорадка, но Ньют быстро понимает, что брат просто наконец-то напал на след.       — Ты помнишь Киприана Страйка?       Ньют мотает головой, но тут же останавливается. Тесей явно с трудом удерживается на одном месте, но не торопит, только смотрит, ожидая, когда брат вспомнит.       — Он учился с тобой на одном курсе, — наконец, говорит Ньют. — Гриффиндорец. О вашей дуэли в школе все говорили.       — Ну, я бы не назвал это дуэлью. Но Киприан отлично владел проклятиями, был сильным магом… а главное, вот, посмотри.       Тут же почти в лицо Ньюту прилетают бумаги, и он пытается разобраться в них, но подошедший Тесей уже сам тычет в буквы:       — Почерк почти совпадает. Я уверен, это он.       Отвернувшись, Тесей поднимает палочку и начинает аккуратно собирать висящие в воздухе бумаги, отправляет все на стол. Косится на Ньюта:       — Ты знаешь, почему мы с ним сцепились?       — Нет. В школе разные слухи ходили, а ты сказал, что так нужно. Я верил.       — Я тебе говорить не хотел. Он считал, что знает всё лучше всех — и зачастую имел на то основание, один из лучших учеников. Киприан постоянно задирал младшекурсников… а потом замучил шишугу до смерти. Я решил преподать ему урок.       Ньют в ужасе смотрит на брата, но тот уже отвернулся. Шишугу? Эти дружелюбные существа напоминали джек-рассел-терьеров с раздвоенным хвостом. Они любили магию и магов, как можно было замучить такое доверчивое животное?       — Еще его девушка ушла ко мне, а на следующем курсе меня, а не его сделали старостой школы, — хмыкнул Тесей. — Но это было после. Учителя и директор тоже знали о шишуге, но не могли ничего доказать.       — И ты думаешь, это он?       — Я думаю, с шишуг он перешел на магов.       — Почему именно сейчас? И почему пуффендуйцы?       — Может, были и другие. Во время войны аврорат почти не работал.       Конечно, думает Ньют, потому что лучших направили на войну. В аврорате оставалась Миллисент Спинк и пара человек. Да и кто тогда следил за всеми правонарушениями? Не до того, когда летят маггловские цеппелины с бомбами. Сам Ньют в это время был уже в заповеднике, а мать не выезжала из Дорсета, но можно представить.       — Почему?.. — Ньют осекается. — Потому что ты вернулся.       Тесей пожимает плечами:       — Он ненавидел меня после той дуэли. А тут мне выдают Орден Мерлина, лучший аврор… — Тесей фыркает. — Наверняка его это взбесило. И у него окончательно сорвало крышу. Он знал, что я буду заниматься этим делом. И знал, что меня заденет.       Аккуратно отлевитировав все бумаги в стопки, Тесей берет единственный клочок сверху. Ньют замечает, что это, кажется, адрес.       — Я проверю его, — говорит Тесей.       — С тобой пойдут авроры?       — Поздно же. А я не хочу ждать. Проверю и всё. Завтра приведу авроров.       — Я пойду с тобой.       — Нет необходимости.       — Я пойду.       Тесей смотрит на Ньюта несколько мгновений, потом вздыхает и кивает:       — Давай только хоть чаю попьем. И докси покорми, прежде чем куда-то идти.       Пока Тесей готовит чай, Ньют действительно успевает покормить животных и усесться за кухонный стол. Он внимательно смотрит на брата, ожидая, что тот начнет настаивать, чтобы Ньют остался, но Тесей молчит. Только короткими взмахами палочки отправляет сахар в чай.       — Не убивай его, — говорит Ньют. — Пожалуйста.       — Что? — Тесей кажется искренне удивленным. — Я и не собирался. Я — аврор. Мое дело — поймать убийцу.       Ньют рад этому. Тесей может правда думать, что «просто проверит», он явно засиделся дома, но Ньют считает идею отвратительной. Если Киприан Страйк действительно убийца, он может запаниковать, и Мерлин знает, что сделать. Ньют не сомневается в брате, но Киприан хитер, а Тесей так ослаблен после проклятия.       Ньют пьет чай.              Тесей не притрагивается к своему и внимательно смотрит, как склоняется голова брата на сложенные на столе руки. Через пару минут Ньют уже крепко спит.       — Извини, — искренне говорит Тесей, поднимаясь. — Но тобой я рисковать не буду.       Тесей не сомневается в брате, но Киприан хитер, и если он начнет сопротивляться, то первым делом ударит по Ньюту. Тесею нужна полная сосредоточенность.       Он трансгрессирует по нужному адресу: дом в пригороде большой и темный, как будто внутри никого нет. Тесей поднимает палочку и шепчет простое заклинание, придуманное в аврорате для таких случаев. Кончик слабо светится синим: внутри точно кто-то есть.       Тесей стучит в тяжелую деревянную дверь, но ему отвечает тишина. Он осторожно дергает ручку: не заперто.       Это всё отчаянно походит на ловушку, и Тесей думает, что благоразумнее всего и правда вернуться сюда с другими аврорами. Пусть половина из них сейчас — это юнцы только после курсов, они умеют работать в команде и прикрывать друг другу спину.       Правда, они не знают, что все эти убийства — почти личное. Киприан Страйк хотел задеть именно его, Тесея. И ему кажется, он сам ответственен за безжизненно пялящиеся в небо глаза тех мальчишек.       Он просто проверит.       Тесей осторожно заходит внутрь, освещает себе дорогу палочкой. Он предельно собран, комок реакций и инстинктов, пружина, готовая развернуться в любой момент.       В доме тихо.       Проверив комнаты первого этажа, Тесей поднимается наверх. Второй этаж тоже пуст, поэтому, добравшись до чердака, он почти забывает, как дышать.       — Ну, наконец-то, Тесей, я уже заждался!       На чердаке тусклый свет, какой-то хлам у стен. Киприан Страйк не сильно изменился за прошедший десяток лет: широкоплечий, с густыми темными волосами и внимательным взглядом. Только левую сторону его лица теперь пересекает шрам и теряется в густой короткой бороде.       Тесей оценивает это за долю мгновения. Еще столько же нужно, чтобы охватить целиком всю картину.       — Ты всё еще похож на хищника, который готов к прыжку, — усмехается Киприан. — А твой брат — на мышонка, который угодил в лапы коршуна.       Ньют сидит на стуле, его голова склонена на грудь, он еще спит. Руки сзади явно связаны — чтобы не смог помочь, даже если очнется. Палочка в руках Киприана насмешливо постукивает Ньюта по плечу, очерчивает круг, приближаясь к виску.       — Пока ты бродил по дому, я как раз успел пригласить твоего брата. Даже не пришлось оглушать, ты был так любезен, что сделал всё за меня. Не заметил на чердаке звуконепроницаемых чар? Я очень предусмотрителен.       На руке Киприана свежая царапина, и Тесей готов поспорить, это отметка от жмыра, который вовсе не был рад вторжению.       — Опусти палочку, Скамандер.       Тесей знает, что это не поможет. Он видит в глазах Киприана, знает так отчетливо, будто тот сказал сам. Киприан хочет убить Ньюта — и не просто убить, а чтобы Тесей это видел.       Но если он не опустит палочку, Киприан сделает всё еще быстрее — и Тесею останется только винить себя всю оставшуюся жизнь.       — Хорошо, — медленно говорит Тесей. — Успокойся, Киприан.       Он замечает вспорхнувшую из кармана Ньюта докси и опускает палочку, отвлекая внимание Киприана. Но стоит докси вцепиться тому в волосы, Тесей вновь вскидывает руку.       Он не верит в удачу, и что докси удастся цапнуть Киприана. Тот легко ее сбрасывает и тут же кидается в атаку.       Первые заклинания отбрасывают обе стороны, заряды с шипением попадают в хлам, который разлетается с громким треском. Тесей торопливо ставит щит вокруг Ньюта, замечая, что тот пошевелился и наконец-то проснулся. Нужно развязать ему руки, чтобы он мог достать собственную палочку или уйти.       Тесей уворачивается от нескольких зарядов, уводит Киприана в сторону, но и сам его достать не может. Куски разрушенной мебели больно бьют по руке.       — Что, Киприан, думал, не сможешь справиться со мной один на один? Решил ослабить проклятием? Ты всё равно слабее. Как и был в школе.       Мимолетно Тесей думает, что Киприану, наверное, не приходилось тренироваться на гиппогрифах: если умеешь оглушать такую тушу, то с человеком проблем не возникает. За прошедшие годы Киприан кое-чему научился, но сейчас Тесей хочет отвлечь его.       — Самовлюбленный урод, — яростно шипит Киприан.       Тесей ныряет за что-то, раньше бывшее столом. Пытается одновременно удерживать щит перед собой и Ньютом и развязать брату руки чарами. Аккуратно не выходит, да и в невербальной магии он хорошо научился только свет вызывать. Поэтому просто дергает веревки, чуть поджигая. Ньют шипит от боли, но сейчас это не важно — ожог можно залечить. Было бы на ком.       Отвлекшись, один из щитов Тесей всё-таки не удерживает, и вспышка с палочки Киприана вдребезги разбивает его укрытие, болью обжигает бок Тесея. Он падает на деревянный пол, с трудом что-то видит из-за ослепившей боли.       Киприан наверняка бы его добил, но Тесей вовремя ставит щит, почти не соображая, что происходит. Он слишком часто делал это на войне, инстинкт, много раз позволивший ему выжить.       — Я помню твою палочку, Тесей. Осина и чешуя саламандры. Ты знаешь, что век саламандры недолог? Она живет столько же, сколько сам огонь.       Тесей быстро приходит в себя. Он сидит на коленях, держась за бок, а другой рукой сжимает палочку. Смотрит только на Киприана, в упор, стараясь, чтобы тот не отвлекся и не заметил, как поднимается Ньют за его спиной.       — Зато саламандра появляется из пепла.       В последний момент Тесей переводит взгляд на Ньюта. Остается надеяться, что брат поймет, что он хочет сказать. У него одного просто не хватит сейчас сил.       Ньют понимает. Они с Тесеем одновременно вскидывают палочки и делают одинаковые жесты: оглушающие чары наваливаются на Киприана с двух сторон, ломая его щит. Он падает на пол.       С каждым новым вдохом бок болит всё меньше, и Тесей поднимается. Он смотрит не на брата, а на лежащего Киприана. Тот убивал беззащитных магов. Хотел убить Ньюта.       Тесей вскидывает палочку.       В первый раз убивать сложно. Направить палочку на другого мага и знать, что это заклинание не оглушает, а обрывает его жизнь. Самое сложное, что было на той войне. Но выбора не оставалось, это вопрос выживания.       Либо сейчас убьешь ты, либо убьют тебя.       И Тесей убивал. Обрывал чужие жизни, не задумываясь, кто ждет тех магов дома, кому они пишут письма вечерами. Потому что если бы он этого не делал, не научился отключать чувства, то сам был бы мертв тысячу раз.       Убивать легко. Иногда необходимо.       Киприан Страйк заслуживает смерти.       Тесей вскидывает палочку и начинает движение.       — Авада…       — Тесей!       Голос брата ввинчивается в сознание, остро напоминает, что сейчас не война. Острее любого проклятия.       Посмотри на своего Минотавра. У него твое лицо. Стоит его убить, ты сам займешь это место.       Тесей, пожалуйста.       Движение палочки обрывается, так и не закончившись. Он — аврор, а не убийца.       Тесей указывает палочкой на веревку, притягивает ее к себе. Взяв в руки, опускается на колени перед Киприаном Страйком:       — Надо связаться с авроратом.       — Ага, — Ньют тоже садится по другую сторону от Киприана.       В воздухе летает пыль от разрушенных вещей, пахнет озоном от магии. Выползшая докси снова забирается в волосы Тесея. Он устало отмахивается, но не прогоняет по-настоящему.       — Еще раз усыпишь меня, пожалуюсь Пушку, — ворчит Ньют.       Они оба молчат несколько мгновений, а потом тихо смеются.              Ньют моет палочку в полутемной кухне, пока закипает чайник. На ней остались следы крови из пораненных ладоней после веревки. Вызванный в аврорат целитель даже ничего не сказал, только спросил «ну, кто первый?»       Тесей в тот момент говорил с другими аврорами, и Ньют протянул руки. Закончив с одним Скамандером, целитель залечил бок второго, заметив:       — Шрам останется.       Они вернулись домой только под утро, когда Киприана Страйка увели, а бумаги оказались заполнены.       Чайник шипит кипятком.       — Тесей, ты чай будешь?       Ему отвечает только тишина, и Ньют озабоченно выглядывает из кухни. Но оказывается, Тесей уже крепко уснул на том самом диване, обнимая жмыра. Зверь старательно делает вид, что он гордый и независимый, а тут вообще оказался случайно.       Взмахнув палочкой, Ньют накрывает брата пледом и, отчаянно зевая, думает, что и правда неплохо бы поспать.       Завтра будет новый день.