Круглая дата

— Тохин! Тохин, стоять, я тебя вижу! Что за дурацкая у Евы манера, он не Тохин, а Шохин! Шо-хин. Антон. И не так много он ей должен, чтобы через всю улицу орать. Но пришлось остановиться и любоваться, как Ева расцеловывается со своим очередным и скачет к нему. Что это она в джинсах? Намекает, что из-за некоторых ей и чулочки новые купить не на что? — Привет, сто лет не виделись. — Ева чмокнула и его тоже, Тоха поморщился. — Но я неслась к тебе не просто так, не надейся! Гони быстро… Она уронила сигареты в снег и наклонилась поднять, пока Тоха бормотал: «У меня сейчас нет, но я…» — Ты что, потерял мою зажигалку? — Ева разогнулась и округлила в ужасе глаза. — Мою хорошенькую, с котиком??? Тоха со стоном полез в рюкзак. Что за человек, как он ее терпит? Один раз сказал, что носит на всякий случай зажигалку, — всё, теперь она считает, что это специально для нее! Ева прикурила, выпустила дым вверх и продолжила светским тоном: — Как у вас с Белозерским дела? — и лицо сделала невинное. Тоха вытаращился на нее дурным оленем. У него с Белозерским??? А что у него с Белозерским??? — Да ладно, — отмахнулась Ева. — Тохин, тебе же не пять лет. Ты правда думал, что трансляцию чемпионата никто не догадается посмотреть? Чемпионата с Белозерским, рили? И тебя на трибуне мигом срисовали, конечно. Тоха мысленно сделал себе харакири. Трансляция! Нужно было догадаться, это же чемпионат России, а не заплыв на Кубок Усть-Зажопинска! Харакири, видимо, так отчетливо проявилось на лице, что Ева перестала хитро лыбиться и даже погладила его по руке: — Эй, ну ты чего? Я одна смотрела! Думаешь, всем потоком, что ли? Просто я знала, что не могу ошибаться! И не ошиблась, м? — Иди ты… — Первый шок схлынул, и теперь Тоху забирала злость. Быстро забирала. — С чего ты взяла, что у нас что-то есть? На трибунах все в отношеньках, что ли? Пизданулась ты уже на этой теме! Нет у меня ничего ни с кем, ясно?! И иди в жопу вообще! Он хлопнул бы дверью, да где ее взять. Просто развернулся и пошел к родному ПГСТИ. Встречная тетка с любопытством на него посмотрела, но от злого прямого взгляда смутилась и отвела глаза. Понятное дело, эта тетка нормальный человек, а Еву и лобовым посылом в жопу хрен проймешь, она бодро трусила рядом, вид имела виноватый, но очень деятельный. Вот и пусть побегает, Тоха даже прибавил шаг. Чтоб знала, как лезть с дурацкими вопросами! Что у тебя с Белозерским, что у тебя с Белозерским… Тоха вдохнул сквозь сжатые зубы, выдохнул. А ничего у него с Белозерским. Конечно, Тоха пришел за него поболеть, ещё бы нет. И смотрел во все глаза, хотя там на самом деле мало что увидишь: очки, шапочки и брызги. А выходят пловцы вообще в куртках и халатах — попробуй узнай! Если бы не комментатор, Тоха Белозерского заметил бы только в последний момент, уже когда в воду прыгали. Странно у них там все оказалось: ногу за ногу так идут, кто жвачку жует, у кого наушники в ушах; потом так же пофигистично раздеваются — как будто не перед толпой зрителей, а у себя в комнате! — и даже прыгают в воду меланхолично, без брызг и эффектов, солдатиком, бульк. Зато после свистка каждое тело взрывается пружиной, и пошел-пошел… Офигеть. Их учат этому спокойствию? Тоха бы тоже поучился. Или они просто виду не подают, а вблизи совсем другое дело? Но с трибуны разве разглядишь? Вот как, как он сам не додумался о трансляции? Там же наверняка все хорошо снято… Крупно! Тоха нашарил в кармане телефон, сжал. Нужно отделаться от Евы. — Хочешь, я тебе скину? Я даже клипчик нарезала! — От этой проныры ничего не скрыть! — Тохин, ну не нервничай ты так. — Я Шохин! — А кто спорит? Знаешь, как я обрадовалась, когда тебя там увидела? Я же хочу, чтобы у тебя было все хорошо, ты мой друг! — А я хочу, чтобы ты ко мне не лезла! — То есть ты меня другом не считаешь? Не доверяешь? — Доверяю! Просто… — Шагов двадцать Тоха размышлял, признал, что объяснить не сможет, махнул рукой. — Просто он мудак, да? — С чего ты взяла? — Тоха погас так же резко, как разозлился. — Просто ничего не было, я его даже не видел со дня чемпионата. — Погоди… — Ева отмахнулась от какого-то парня в желтой шапочке и наморщила лобик, вспоминая. — Он же был пару раз! В четверг на МХК… — Ну был. — Тоха вздохнул и подумал, что скил посылания в жопу у него слабо прокачан и в этом причина его страданий. — Отвяжись, а? — Все-все, считай, ничего не было. — Ева замахала руками. — Если бы я знала, что такая жопа, не лезла бы! Прости засранку! Я вообще о другом хотела поговорить, у меня же днюха, я в субботу отмечаю. Тоха понял, что не день Бэкхема у него прямо сегодня. Он так рассчитывал на заработок в выходные, эти смены самые жирные на неделе, он с Ванькой поменялся специально! А теперь вместо получения денег придется тратиться на подарок и в воскресенье переться на работу с больной башкой. — Подарок я от тебя хочу особенный, понял? О-о-очень особенный. — Ева ткнула ему в грудь пальцем. — И только попробуй не подарить! Мне двадцать, а это круглая дата! Тоха с трудом поборол желание сесть прямо на институтском крыльце и заорать, как орут дети, бессмысленно, но очень громко. Он прекрасно помнил, сколько стоят чулочки Евиной мечты, которые с татуировкой. — Лады. Ссылку кинь, — буркнул он и поплелся было к двери, но Евин визг и счастливая физиономия заставили остановиться. — Ты правда согласен? Тохин, я тебя обожаю! Видишь, ты настоящий друг, ты с полуслова понимаешь! Я думала, придется уговаривать, а ты такой замечательный! Мне очень-очень нужно, я хочу этот фик вывесить на… на литературный конкурс, в общем. А вдруг там проебы по части физиологии, ну представь? Опозорюсь по полной! Ты меня просто спасаешь! Тоха закатил глаза — не помогло, улыбка все равно прорвалась на физию и расплылась по ней. Тут уж хоть плачь, хоть смейся: он только что подписался консультировать Еву на тему гейского секса! Пиздец, товарищи. А что он ей рассказать-то может? «А вот я в одном порно видел»? Так это и она без него посмотрит. — Фик хоть не очень большой? — спросил он. — Нет, маленький! Несколько тысяч слов. Рассказ! Тохин, и не вздумай что-то ещё мне покупать, понял? Цветы там или всякое такое. Я серьезно, такого шикарного подарка, как этот, все равно не купишь! — Ева звонко чмокнула его в щеку и помчалась к унылому парню в желтой шапочке, который терпеливо дожидался ее поодаль. Вот ему бы свои фики и тащила, подумал Тоха. Этот тип явно готов на подвиг ради Прекрасной Дамы, а тут поле непаханное! Литературное к тому же. *** Не день Бэкхема шел своим чередом, и на вторую пару ввалился физрук Денис Иванович. Как старый солдат, не знающий слов любви, ни здравствуйте, ни извините, прямо с дверей: — Сысоев, Шохин на выход. Тоха чуял неладное всеми местами, а куда деваться? Переглянулись с Сысоевым, встали и пошли. Денис Иванович был краток: — Едете сегодня на городские по баскетболу. Сысоев просиял, Тоха принялся возмущенно отмазываться — у него работа! И вообще не играл сто лет! Он не в команде! — В команде грипп! — рявкнул физрук, аж уши заложило. Спасибо, что в свисток не дунул. — Вчера Макар свалился, сегодня Ринат. А городские пропустить нельзя! — Возьмите этого, ну, с физики! — предложил Тоха, пытаясь вспомнить фамилию дылды с другого потока. — Никишина? Он дерево. — Денис Иванович скривился от отвращения. — Я Белозерского хотел, вот это игрок, но он у нас Неуловимый Джо. Поедешь ты. — У меня работа! — Я тебе справку намалюю! И матпомощь в деканате выбью. Всё, решили. — Денис Иванович развернулся и упругим шагом покинул место переговоров. Блядь, что за день, все имеют, как хотят. Ну, хоть не бесплатно. *** Тоха не обижался на Белозерского. Ладно, старался не обижаться. Просто чувствовал себя дебилом, а кому такое приятно? Вообразил себе черт-те что, просидел на трибуне четыре часа, после соревнований не знал, как поступить, и пытался ждать Белозерского в фойе — разумеется, не дождался. И с тех пор будто ничего и не было. Изредка Тоха видел Белозерского в институте, мелькнет и исчезнет. Вот нормальный человек будет так делать? Трудно хоть поздороваться подойти? Сам тоже хорош, конечно, телефон спросить не догадался. Не гоняться же за этим кадром по инсту, это только Ева умеет орать: «Стоять, я тебя вижу!» Иногда Тоха думал, что он все неправильно понял, ничего Белозерский не хотел, кроме болельщика на трибуну. Может, он Тоху своим счастливым талисманом считает или вроде того. Как талисман Тоха ничо так, годно выступил: на чемпионате говорили, Белозерский в тройке лидеров, хотя какие-то там нормативы не добрал, поэтому окончательное решение вынесет тренерский совет, но скорее всего он поедет в Европу. Зашибись, чо. А Тоха поедет на другой конец города играть в баскетбол, который ему нафиг не сдался. И он не хотел быть талисманом. То есть пускай едет Белозерский в свою Европу, не жалко, но рассчитывал Тоха совсем на другое, потому чувствовал себя идиотом, вспоминал какой-то старый фильм, где талисманом был козел. И злился. *** Ссылка от Евы прилетела, когда Денис Иваныч уже загнал всех в автобус и тот пробирался грязно-зимним городом к месту проведения матча. Тоха сидел у окна, виском к стеклу, и оценивал масштаб трагедии. Фик и правда оказался небольшой. Хоть какие-то хорошие новости! Телефон брынькнул снова — Ева прислала видео. Кто-то рядом слушал музыку, кто-то доедал шаурму, которой физрук подкормил команду перед выездом. Автобус чаще стоял, чем ехал, за окном темнело. А Тоха снова и снова смотрел, как Белозерский улыбается, как он опускает лицо в воду и выдыхает, как поправляет пижонские золотые очки. Как напрягаются мышцы спины, когда он прыгает с тумбы. Рыбкой бьется сильное тело, пронзая воду, рот открыт, капли скатываются по лицу, руки взлетают снова и снова, и веер брызг как перья на странных, призрачных крыльях. Камеры скользят под водой и над ней, и Тоха смотрит, смотрит… В баскетбол они сыграли и выиграли, но это Тоха мало запомнил. Он спешил обратно на свое место в автобусе, чтобы крутить клип снова и снова. Он знал, чем займется этим вечером. *** Фик Тоха так до субботы и не прочел. Не мог себя заставить, боялся чего-то. Может, что там все плохо и придется как-то формулировать, чтобы Ева не обиделась. А может, что его там ждут внезапные открытия: он не был уверен, что хочет каких-то открытий на гейскую тему. Он успел отхватить часть жирной субботней смены и люлей от менеджера Олежки, с тем и притащился к Еве. Разумеется, у нее было не протолкнуться: и тот тип в желтой шапочке маячил, причем прямо в шапочке, и новый ее парень, и половина команды КВН, и ещё какие-то люди, которых Тоха раньше не видел. Девочка-чума обожала тусовки и собирала на себя людей, как черные брюки кошачью шерсть, — всегда! А тут круглая дата. Тоха наелся, напился, посрался с каким-то парнем насчет правил «Уно», все равно проиграл и стал подумывать, не слинять ли отсюда нафиг. Обычно болтовня и пьяное веселье Тохе нравились, но не в этот раз. Он терпел, пока не закончились салатики. Потом ещё немножко. А потом оставил именинницу с толпой гостей резаться в «Уно», а сам удрал курить. На балкон не хотелось, там холодно, а Тоха рассчитывал курить как можно дольше и знал для этого место получше: в их доме квартиры шли коридором, а перед лифтом большая площадка с окном. В одном углу, правда, мусоропровод, но он вел себя прилично и не вонял. Зато у окна была узенькая ниша с табуреточкой и пепельницей из консервной банки — местная курилка. Тохе с его вейпом была интересна только табуреточка. Он пару раз просмотрел видео с Белозерским — отвел душу — и открыл Евин фик. Нужно было срочно читать: раз застолье свернулось, именинница в любой момент может примчаться получать подарок, будет неловко. Фик читался легко, Тоха увлекся. Ещё интересней стало, когда понял, с кого Ева срисовала персонажей. Денис — это он, конечно, только тормозной какой-то и с темными волосами. Похоже, Ева так маскировала исходник. Зато Белозерский, который тут был Соллертинским, оказался ослепительным блондином и такой же ослепительной сволочью. Тоха на месте Дениса не влюблялся бы в этого богатенького перца, а придушил бы нафиг, но литературные герои жили своей напряженной жизнью, и половой тоже. Тоха прочел до конца, задумчиво почесал мундштуком вейпа за ухом. Потом перечел выборочно. Особенно то место, где они наконец остаются одни: Соллертинский весь безволосый до линии плавок, а Денис, наоборот, сбрил все волосы в паху, потому что в порно все так делают и он решил, что без этого в гей-секс не берут. Ужасно смешная и трогательная сцена. А когда рука Соллертинского скользнула сначала по короткой щетинке, а потом против неё, у Тохи поднялись волоски на шее. А уж Денису было каково… Нормально так Ева пишет. Тоха как раз дошел до трех пальцев и прогиба в спине, когда дверцы лифта распахнулись и из них шагнул Белозерский. Тохе пришлось головой помотать, чтобы убедиться, что ему тут в черносмородиновом дыму не заплохело. Нехватка кислорода или что там. Опять же, пил. Но Белозерский продолжал стоять с белой коробочкой в руке, то ли обдумывал возможность уйти, то ли номер этажа пытался в дыму рассмотреть. Что он тут делает вообще, наш неуловимый Джо? Почему не в Европе? Тоха поставил вейп на подоконник, туда же положил телефон и поднялся. Белозерский повернулся на звук. Как ежик в тумане, подумал Тоха. С узелочком. Что ж, заходи, ежик. У меня нет можжевеловых веточек, но есть желание кое-что выяснить. Тоха резко, в три шага, подошел вплотную. Белозерский увидел знакомое лицо и улыбнулся чуть растерянно. Моргнул. Он ещё улыбается! Моргает! Все нервы из него вымотал и стоит тут радостный! Тоха ударил Белозерского в грудь, придавил собой к стене, задрал куртку, выдернул футболку из штанов и замер, счастливый, прижав ладони к гладкой горячей коже. Волосы Белозерского пахли снегом, Тохино сердце колотилось в горле от возбуждения и ужаса. Что он натворил? Что теперь делать? И что эта сука стоит, не шевелится? Кажется, даже не дышит? Тоха отстранился, чтобы посмотреть Белозерскому в глаза. Глаза показались огромными, темными и совершенно дикими. А губы очень яркими. Тоху отшвырнуло ударом, пронесло до темного угла, где он курил, шарахнуло о стену. Губы Белозерского оказались жесткими, сильными, требовательными, но Тоха не собирался уступать. Он все глубже забирался руками под одежду, старался присвоить больше, забрать себе все. Гладил грудь, спину, протискивал ладони под ремень. Белозерский сам дернул его, расстегивая, и Тоха дорвался: молния коротко вжикнула, пальцы нырнули в теплую глубину, сжали упругое, сильное, прогладили до влажной головки. Белозерский стонал ему в рот, толкался языком, дрожал, и Тоху окончательно сорвало. Он тоже быстро расстегнул джинсы, задохнулся, когда в ширинку пробралась чужая рука и властно, жадно стиснула член, двинулась вверх-вниз. Он ответил тем же, Белозерский судорожно ахнул. Они быстро поймали ритм и дрочили друг другу, не пытаясь растянуть удовольствие, оба знали — не выйдет. Им нужно было сейчас. Немедленно. Полностью. Не прекращая целоваться, задыхаясь и мыча, толкаясь в чужие сильные пальцы, скользя языками, чувствуя пульс чужой плоти под кожей и биение чужого сердца под ребрами. Потом они стояли, не размыкая рук, тяжело дышали. А потом Тоха увидел Еву. Судя по ее ошалелому виду и алым щекам, она стояла тут уже давно. — Не обращайте внимания, — пролепетала она и подняла руку с сигаретой. — Я покурить шла… Ну и... поболтать... о всяком. Тоха, кажется, умер. По крайней мере попытался. А Белозерский протянул руку, в которой так и болталась белая коробочка с бантом, хрипло произнес: — С днем рождения, — и прокашлялся. — Да я как бы… — Ева шустро цапнула коробочку и улыбнулась. Она прямо на глазах приходила в себя. — Уже и так счастлива! Спасибо! — Так это ты его… пригласила? — допер наконец Тоха. — Ну да! Я, правда, думала, он зайдет, со всеми познакомится. — Ева состроила рожицу. — Теперь, наверное, вряд ли? — Да, мы лучше пойдем, — согласился Белозерский. — Ну, в другой раз. — Ева уже откровенно сияла. — Скоро Новый год, например! И Белозерский улыбнулся тоже. Тоха переводил взгляд с одного на другого. Эти двое безумны? Он один тут со стыда помирает? У него рука до сих пор в штанах Белозерского! И у него в трусах тоже не все ему принадлежит. — Тохин, спасибо за подарок! Кирилл, тебе тоже! — Ева послала ему воздушный поцелуй. — Пока, котаны! И чуть ли не вприпрыжку ускакала к себе. — Пиздец, — прошептал Тоха. Белозерский нахмурился: — Всем расскажет? — Нет, ты что! Не расскажет. Надеюсь. — А в чем тогда пиздец? — Просто… Ну… Видела. — По-моему, ей понравилось, — улыбнулся Белозерский. — Это уж наверняка! «Писатель должен знать жизнь»! — процитировал он Еву и пояснил: — Фики пишет. Про геев. — Тогда точно пиздец. — Белозерский освободившейся рукой притянул Тоху за шею к себе и прошептал в ухо: — Поехали отсюда? — Я тебя убить был готов, — совершенно не к месту сообщил Тоха, распрямляясь, но ему было важно сказать. — Я заметил. — У меня дома родители. — Можно ко мне. — Белозерский вытянул из кармана бумажный платочек, вручил Тохе, полез за вторым, для себя. Он аккуратно вытирал один за другим пальцы, потом живот, а Тоха вспоминал момент на видео, в самом начале, где перед заплывом этот же самый Белозерский неторопливо вытаскивает наушники, сматывает их и укладывает в коробочку. Вот так же методично. Перед чемпионатом России. Сердце толкнулось в горло, Тоха сглотнул. Белозерский нервничает. Этот идиот боится, что на этом всё, трахнулись и разбежались, Тоха сейчас отмажется и уйдет. — Белозерский, — очень серьезно сказал Тоха, дождался, когда тот отвлечется от салфеточки, и продолжил, глядя прямо в глаза: — Если ты снова начнешь от меня бегать, я тебя все-таки убью. А Ева поможет мне закопать твой труп. Российское плавание под угрозой! Белозерский отвернулся, помолчал, а потом фыркнул. Какая-то тетка подошла к лифтам, подозрительно на них покосилась, но ничего не сказала, дождалась кабины и уехала. А могла ведь прийти вместо Евы! Вот был бы номер. Тоха взял Белозерского за руку, погладил то место, где должны были быть волоски, но начисто отсутствовали, и потянул, вытаскивая из ставшей им почти родной ниши: — Ну, значит, к тебе? — и улыбнулся, когда его руку сжали.