Эстетика

После занятий Маринетт на цыпочках кралась по коридорам школы, держа путь к кабинету директора. Около получаса назад туда ушли мадам Бюстье и Габриэль Агрест. Как только Маринетт освободилась, то сразу последовала за ними, ведомая желанием узнать подробности беседы. А так же выяснить дальнейшую судьбу Адриана. Выпускной класс, а он, видимо, решил напоследок отличиться. Никто и помыслить не мог, что самый миролюбивый в мире юноша способен ввязаться в драку с четырьмя парнями, да еще и разворотить в запале половину класса. Это вам не опоздать на десять минут, и простым замечанием не отделаешься. Директор пропустил мимо ушей мольбы учащихся о снисходительности и потребовал к себе Агреста-старшего, причем незамедлительно. Примерно так в представлении Маринетт начинался апокалипсис… Она на цыпочках миновала последний коридор и оказалась у двери в кабинет месье Дамокля. Встав рядом, вытянулась по струнке и прислушалась. Разговор, кажется, подходил к концу, и Маринетт еще раз мысленно посетовала на мадам Менделееву, которая заставила ее и еще нескольких ребят переписывать тест после урока. Маринетт же не виновата, что, будучи Ледибаг, она не всегда успевала подготовиться к контрольным. А тут такое невероятное происшествие — Адриан подрался и, к слову, победил! Подслушанная часть разговора не прояснила ситуацию. Маринетт уже, видимо, пропустила все самое важное, и сейчас директор просто возмущался, как безответственно ведет себя Адриан. И как он позволяет себе прогуливать уроки, да еще и школьное имущество портит. В конце директор авторитетным тоном заявил, что Габриэлю стоит лучше следить за сыном. Тот коротко согласился и обещал возместить ущерб. Они, видимо, пожали руки, после чего послышались шаги. Маринетт дернулась и рванула вперед, свернув в ближайший коридор. Там она спряталась за большой кадкой с каким-то тропическим растением. Дверь в кабинет распахнулась и закрылась вновь. К счастью, Габриэль Агрест и Кэлин Бюстье прошли мимо, даже не заметив девушку, и остановились чуть поодаль. Агрест тяжело вздохнул. Маринетт осторожно выглянула из-за угла. На ее глазах произошло непредвиденное: учительница французского языка и литературы положила ладонь модельеру на плечо и добродушно улыбнулась. — Не бери в голову, Габриэль. Ты же знаешь, мальчики есть мальчики. — Уж от кого, а от собственного сына я не ожидал такого поведения. Видимо, я все же что-то упустил в его воспитании. Их диалог поверг Маринетт в шок. Они что, так близко знакомы? — Да, нелегко воспитывать сына и управлять собственным домом моды, — посочувствовала мадам Бюстье. — У тебя слишком усталый вид. — Ерунда, — отмахнулся Агрест и добавил будто бы с усмешкой: — А месье Дамокль не потерял хватку за эти двадцать лет. Все такой же строгий. — И не говори, — полушутя ужаснулась мадам Бюстье. — Как вспомню, когда он начинал вызывать к доске и допрашивать с пристрастием… Но к тебе у него всегда была особенная «любовь». — Вот поэтому я ненавидел историю. — Зато я прекрасно помню другие твои увлечения, — она улыбнулась и вдруг слегка прижалась к мужчине, заговорив чуть тише: — Не хочешь снять стресс старым добрым способом? — А ты уверена, что сейчас подходящее время? — удивился Агрест. — Конечно. В школе почти никого, а у меня есть ключ от кабинета. Больше они не разговаривали. Оба двинулись дальше и свернули в конце коридора. А Маринетт от шока осела на пол. Неужели их классная руководительница… спит с Агрестом? Это невозможно! Хотя пять минут назад Маринетт и предположить не могла, что они были одноклассниками. От новой информации голова шла кругом. Она совсем забыла и про Адриана, и о том, что ей уже вроде как нужно идти домой. Нет. Ноги сами понесли ее следом за новоявленной парой. Маринетт тихо шла за ними, то и дело прячась за поворотами. Она понимала, что поступает неправильно, и лучше бы ей всего этого не видеть. К тому же, ее могли застать за подглядыванием. Тогда наказание было бы неизбежным. Да ладно наказание, — как она потом смотрела бы в глаза мадам Бюстье? А Адриану? Тут простыми оправданиями не отделаешься. Но интерес пересилил доводы рассудка, и теперь Маринетт играла в шпионов. Оставалось надеяться лишь на свою удачу. Наконец, она услышала, как ключ в замке повернулся, и дверь была открыта. — Закроешь сам, когда надоест? — спросила мадам Бюстье. — Если что, я в своем кабинете. Только не забудь принести ключ. — Когда я что-то забывал? — поинтересовался Агрест. — Я помню, как ты случайно унес ключ от нашего кабинета домой, а на следующий день заболел, — подколола она. — И мы сидели в коридоре целый урок, пока месье Дамокль пытался выяснить, куда делся ключ. — Но вы тогда назвали меня героем, — усмехнулся он. — А твоих родителей вызвали в школу, — заметила она. — Ладно, развлекайся. Тебя не побеспокоят. — Хорошо. И, к огромному удивлению Маринетт, мадам Бюстье пошла дальше. В голове все окончательно перепуталось. Она лихорадочно попыталась вспомнить, какой кабинет находился в этой части здания. Однако ее размышления вдруг прервала мелодия. Глаза Маринетт округлились. Она прокралась к двери в кабинет и осторожно взялась за ручку. Та была заперта. На счастье Маринетт, в кабинете музыки — а это был именно он, — окна выходили не только во двор, но еще и в коридор. Она на цыпочках прошла вперед, затем нагнулась, проползла под ними и робко заглянула внутрь. Весь кабинет музыки был как на ладони. Маринетт перевела взгляд на Агреста, и увиденное поразило ее. Мужчина сидел за школьным фортепиано. Он играл простую мелодию, будто пытался вспомнить позабытые ощущения. Модельер действительно выглядел уставшим. Напряжение читалось во всем: в выражении его лица, в неестественно прямой спине, в механических движениях рук. Маринетт застыла, не решаясь двинуться с места. Она зачарованно наблюдала, как лицо Агреста постепенно становится спокойным, плечи опускаются, и руки начинают скользить по клавишам мягче, свободнее. Он на мгновение прервался, сделал глубокий вдох и прикрыл глаза, а его лицо приобрело задумчивое выражение. Неожиданно полилась совсем другая мелодия. Маринетт вдруг стало все равно, если ее увидят. Она завороженно смотрела, как мужские пальцы порхали по клавишам. Агрест играл без нот, по памяти, создавая одному ему ведомые образы с помощью музыки. Маринетт вслушалась в мелодию и почувствовала, как ее тело покрылось мурашками. Музыка рисовала необыкновенно красивую картину: девушка ощущала себя на зеленом лугу, слышала мягкий шелестом травы и чувствовала запах только что прошедшего дождя. Она пробуждала внутри странный подъем, желание летать. Во рту чудился освежающий привкус чая с мятой и чабрецом. Время словно остановилось. Маринетт сама не заметила, как сложила руки на небольшой деревянный подоконник, а сверху удобно устроила подбородок. Образы наполняли её мысли, а внутри образовалась приятная пустота. Девушка никогда не слышала мелодии нежнее и прекрасней. Ей будто снился сон, в котором были лишь задумчивое лицо Агреста, его длинные пальцы и теплая обволакивающая музыка… Маринетт не сразу сообразила, что внезапно стало тихо. Но пришла в себя, повернула голову… и столкнулась взглядом с модельером. Он смотрел на девушку растерянно и удивленно. Он явно не ожидал, что за ним кто-то наблюдает. Маринетт издала тихий писк и, разволновавшись, не удержала равновесия и шлепнулась на пол. От стыда ей хотелось сбежать на край света. Однако она тут же подскочила, услышав шаги. Вот только убежать не успела: дверь распахнулась, и на пороге возник Агрест, который, казалось, сам еще не определился, быть ему рассерженным или удивленным. — Я-я-я-я… — пробормотала Маринетт, заикаясь от внезапного смущения и страха. — П-простите!.. Я… переписывала тест по химии. Пошла домой и услышала музыку… Не смогла сдержаться… Пожалуйста, простите!.. — еще раз повторила она и уткнулась взглядом в пол. — Кабинет химии находится в другом крыле, — только и сказал Габриэль, все еще немного растерянно. — П-правда?.. — удивилась Маринетт так, будто находилась в чужом лицее. После чего вдруг выпалила: — А я… я не знала, что вы так красиво играете. Вдохновенно… «Дура, что ты несешь?» — подумала она. Агрест смерил ее странным взглядом, точно пытался решить, способна ли она оценить всю красоту мелодии. Маринетт сжалась и потупилась. Ее слегка трясло от переживаний. — Мадемуазель Дюпэн-Чэн, я прав? — неожиданно спросил он. — Д-да, — пробормотала она. Щеки краснели от осознания, что сам Габриэль Агрест помнит ее имя. — П-простите… Я сейчас же уйду. — В этом нет необходимости, — вдруг неожиданно спокойно произнес он. Маринетт от изумления подняла голову. В глазах мужчины не было злости или раздражения. Он смотрел мягко, даже с какой-то добротой. Его губы слегка тронула усмешка. И Маринетт неожиданно поняла, что пропала. Утонула в этом темно-синем океане и не желала всплывать на поверхность. — Н-но… — только и выдавила она. — Если хотите, можете остаться и послушать, — Агрест сделал шаг в сторону, будто приглашая ее войти в класс. И Маринетт не была бы собой, если бы не согласилась. Она скромно улыбнулась, вошла внутрь и уселась на ближайшую парту. Мужчина же вновь вернулся за фортепиано. — Есть пожелания? — спросил он с удивительным блеском в глазах. Будто присутствие девушки рождало в нем воодушевление. — Не знаю… — в голове Маринетт опять было предательски пусто. — Сыграйте ваше любимое произведение. Агрест коротко кивнул, и музыка зазвучала вновь. На этот раз она была другой. Девушка прикрыла глаза и увидела перед собой летнее утро. С легким освежающим ветерком, ослепляющими лучами солнца и ощущением нового дня. Таким, какое бывает, когда не спишь всю ночь до рассвета. Маринетт открыла глаза и заметила, как лицо мужчины снова сделалось задумчивым. Только сейчас уголки его губ чуть приподнялись в легкой улыбке. В его взгляде девушка теперь видела не океан, но бескрайнее голубое небо. Оно уносило её в поля, где колосилась пшеница, мягко шелестели кроны деревьев, а легкие кучевые облака даже не думали закрывать яркое, почти ослепляющее солнце… Сердце Маринетт забилось чаще. Она не могла оторвать глаз от красивого, одухотворенного мужского лица. Вдруг, не прекращая играть, Агрест тоже посмотрел на нее. И впервые ей улыбнулся. От этой искренней, будто бы ей одной предназначенной улыбки, Маринетт забыла, как дышать. Теплый весенний ветерок с легкостью проник в распахнутое окно, играючи всколыхнув белоснежный тюль. Но они не обратили на это никакого внимания. Единственной мыслью, возникшей в голове девушки, было: согласится ли Габриэль Агрест в свободное время дать ей несколько уроков игры на фортепиано?..