И тебе безумно идут сигареты.

несколько месяцев спустя.

      

изначально я хотела написать бонус к первому июня, но, как вы видите, не сложилось.

х х х

       — Кашин, нахуй! — чувствуется приятный запах чудесного и, самое главного, доброго утра. Дело в том, что вчера, если я правильно помню, девушка заснула, как, впрочем, и всегда, и все, что мне пришлось сделать, это кое-как завалиться рядом и почувствовать себя подушкой, которую надо обнимать. — Кашин, блядь, мне мешает твой ебанный телефон!       — Твой не лучше, Лизочка, — я было хотел закутаться в то самое смешное одеяло, что Неред месяц назад выбрала наилучшим образом: в магазине девушка просто-напросто набросилась на голубое одеяло с изображением смешной акулы, и, дело в том, что я не смог ей отказать. Но вот в чем заключалась проблема: его не было, а я внезапно почувствовал холод. — Стоп! — задействовав все свои умственные способности, я осознал, что лежу на полу. — Хули я на полу?       — Каши-и-ин, выруби телефон, дай детям поспать.       — Эх ты, я тебя Лизочкой, а ты меня по фамилии, ужас какой! — сделав вид заплаканной и обиженной девочки, я кое-как поднялся с пола и стал осматривать комнату сонными глазами. Если бы кто-нибудь спросил, почему я даже не удивился, что проснулся на полу, то я с уверенностью могу ответить, что такое случается часто. Нет, правда! Эта русоволосая девчонка, оказывается, всегда могла и в живот пнуть во сне, но я-то буду повыше и посильнее, так что мне, если честно, эти удары ничего не сделают. Самое опасное в ее арсенале — самый настоящий прием «кнута и пряника» в исполнении Лизы: сначала Неред, используя все свои навыки в сфере обаяния, прижимает меня к себе и вливает в объятья всю свою любовь, а позже, окончательно засыпая, неизвестным образом я оказываюсь на полу. А что насчет комнаты, то тут все было как обычно: милая, уютная комната, которая раньше была моей. На самом деле, мои родители уехали куда-то, то ли в Америку, то ли в Англию, но одно я знал точно — уехали они на долгое время, разрешив мне делать «что хочешь, ты ведь не маленький», что подразумевало под собой небольшой список:

делай все, что душе угодно! — но не бросай учебу — но не води к себе девок — но не устраивай дома тусовки — но не делай еще миллион девяносто тысяч вещей.

      — Дебил, куда полез? — выдала сонная русоволосая, заметив мои телодвижения в сторону стола. — Вот он, ты мог вообще не вставать! — помахав в руке черным айфоном, девушка не сдержала улыбку, видя мои закатанные глаза.       — То я Кашин, — кинувшись к Лизе, я мигом забрал у нее телефон, успевая щелкнуть ее по носу, — То дебил, — продолжая что-то говорить, я начал искать кнопку «выключить» во вкладке со звуком и уведомлениями, снова и снова возвращая взгляд на Неред. — Я же так и обидеться могу, — выставив руки и нависнув над русоволосой, я невольно усмехнулся. Та же заметно удивилась и сглотнула.       — Я не… — подбирая слова, русая смотрела мне в глаза, а по ее щекам вот-вот могли потечь слезы.

Только не это.

      — Не хотела, — выдав два слова, девушка вновь замолчала, а я слышал ее сбивчивое дыхание.       — Как меня зовут? — нет. не надо, это насильственно, не стоит, Кашин, не стоит! — Отвечай.       — Тебя зовут, — Лиза, тебе семнадцать, ты не маленькая девочка, ты же можешь не плакать? Нет. Говоря следующее имя, эта русая девочка заплакала: — Да-не-чка.       — Лиз, — я заставил ее плакать. Заставил испугаться, и хоть я и знал, что в этом ничего страшного нет, я все равно хотел припасть к закусанным губам. Единственное, что я сейчас осознал — я никогда не буду больше так делать. — Лиз, прости, — наклоняясь к Неред, я осторожно убрал прядь ее волос и поцеловал в лоб.       — Дань, — на секунду улыбнувшись, девушка вскинула брови, — А сейчас какой день-то?       — Понедельник, — задумчиво произнес я, пытаясь понять, к чему она ведет.       — Еб твою мать, Даниссимо, — вот только что же плакала, а теперь опять. Но, в конце концов, она знает, что я ей ничего не сделаю. — Школа! Последний день, выставление оценок, там надо обязательно быть! — быстро поднявшись с кровати, русая стала быстро собираться, начиная поиски своей школьной юбки. — Бля, Дань, у нас проблемы.       — Что за проблемы? — накинув на себя рубашку и черные джинсы, в которых я ходил весь год, пока учителя искоса посматривали на меня за них, я обернулся, замечая стоящую в футболке свою девочку.       — Мы либо прямо сейчас едем ко мне за моей юбкой и рубашкой, либо я ебашу в школу в свободной форме, — вскинув брови и не сводя с меня взгляда, Лиза пожала плечами.       — Ехать в другой конец города я, уж прости, не собираюсь, — я взглянул на часы, — у нас двадцать минут. Что у тебя из свободной есть?       — Черные джинсы и мокрая постиранная футболка, — Неред свела брови, думая о чем-то, — Так что, как можно понять из вышесказанных слов, — интеллигентность и, самое главное, грамотность! — Футболку можно отбросить.       — В моей иди, — я усмехнулся, кидая ей чистую черную футболку с той самой надписью, за которую меня однажды чуть из школы не выперли: «АДСКIЙ».       — Она мне, бля, на размера три больше, шаришь? — схватывая элемент одежды, русая, немного подумав, вздыхает. — Ну и похуй! — мигом накидывая на себя футболку, Неред улыбается, а я смеюсь от ее вида: русоволосая девочка, улыбаясь, стоит в огромной черной футболке и смотрит на меня своими огромными, как у ребенка, глазами.       — Подожди секунду, — засмеявшись, я еще немного посмотрел на Лизу и, заливаясь смехом, скинул с себя рубашку и, находя такую же черную футболку с надписью «лицемер», сразу же просунул руки в нее и вскоре выглядел почти так же смешно, как и Неред, только вот мне эта футболка была как раз. — Теперь два петуха выходят на охоту!       — Все, петух, пошли быстрее! — плача от смеха, Лиза кое-как начала двигаться в направлении двери.

х х х

POV. Лиза Неред.       Если хоть кто-то подумает, что «два петуха выходят на охоту» является просто шуткой, то он будет безумно не прав: многие мои одноклассники давно осознали, что мы с Даней, скажем так, на одной «волне», но мы до сих пор общались в школе, будто бы мы обычные одноклассники.       — Ох, а где вы встретились? — начала расспрашивать Даша, едва завидев нас на пороге школы. — Вы что, у нас же сегодня школьная форма!       — Мы забыли постирать!       — Мы забыли постирать!       — Вау, — выдала Зарыковская, услышав произнесенный практически в один голос ответ. — Лиз, у тебя под пятьдесят рубашек дома, я же видела! — я и правда отличалась своей любовью к школьным рубашкам, хотя усиленно это скрывала. — Не ври, что у тебя не было замены не постиранной!        — Спасибо, что не спросила, чья футболка, — произнесла про себя я, закатывая глаза.       — А, кстати, чья футболка?       — Бля, ну это, Даш, — думая о том, как подобрать слова, я закусила губу, переводя взгляд с темноволосой на Кашина.       — Моя, — улыбаясь, произнес Данила с какой-то гордостью.       — Что? — глаза Даши округлились, а сама Зарыковская внезапно заинтересовалась в происходящем еще сильнее.       Разговор прервал длительный и громкий звонок, заставивший не только заткнуться, но и побежать сломя голову к кабинету, уже чувствуя привкус того, как учительница будет яро отстаивать «школьную» форму.       — Здравствуйте, извините, — произнесла я, незаметно проникая в кабинет и вскоре садясь за парту.       — Неред, — прокашлявшись, выдала учительница. Ненавижу, — Я, конечно, все понимаю, но где ваша школьная форма? — ничего не сказав, в класс забежали Кашин и Зарыковская. Вторая осталась незамеченной, пока Данилу решили остановить чуть ли не посередине класса, — Кашин, спасибо, что не отдаляешься от своих стандартов! Я уж было испугалась, что ты решишь в последний день пойти в форме! — кажется, что у всех учителей русского странный юмор и богатый лексикон. — Неред, — еще раз ненавижу, — А что это у тебя на футболке написано?       — Все возможно, — ответил Даня, наконец севший рядом со мной, раскладывая все нужное из рюкзака. А если точнее — ручку и карандаш, ведь этот даун не только ничего не носил, он еще и заставлял этим меня таскать все учебники на своей спине. Однажды я ему высказала за это, и рыжий, засмеявшись, поднял мой рюкзак и перекинул несколько книг в свой. Конечно же, потом он их чуть не потерял, так что я окончательно смирилась со своей ношей. Главное, чтобы учебники из библиотеки не терять. — А у нее написано «Адский», и она моя.       — Что? — после слов Дани я покраснела и постаралась сглотнуть подступивший ком в горле. — Дань, скажи, что это шутка.       — Просто у нее не высохла рубашка, а мне пришлось спасать, — а-ля народный герой выдал рыжий, улыбаясь в глаза учительнице. Представляю, как она сейчас горит злостью из-за его улыбки.       — Спасать, значит? — женщина уже явно задыхалась и хотела было продолжить столь «интересный» разговор, но, к счастью, какая-то девушка, сидящая на третьей парте, подняла руку и устремила свой взгляд на учительницу. — Что, Катя?       — Извините, я хотела сказать, — девушка вздохнула, — что до конца урока осталось двадцать минут, а вы обещали нам рассказать что-то важное!       — Ладно, Катя права, — женщина слегка улыбнулась светловолосой и, отводя взгляд от Кашина, продолжила говорить о безопасности на каникулах.       Я долго сидела, слушая все ее рассказы, пока Даня, сидящий рядом, пытался составить из нескольких карандашей что-то издалека напоминающее дом.       — Дань, ты чего делаешь? — смеясь, я посмотрела на рыжего, явно сосредоточившегося на своем безумно важном «деле». Данила долго не реагировал, но минуты через две моего пристального глядения на все его движения, он все же вздохнул и ответил:       — Строю дом, — рыжий склонился в три погибели, аккуратно перебирая пальцами и расставляя карандаши по какой-то, казалось, специальной стратегии. Ах да, так как Кашин не носил с собой карандаши, а я была диким любителем канцелярии, этих самых карандашей у меня было предостаточно. Что же, из моего пенала пропала уже половина всей массы.       — Кому? — я сделала самый серьезный вид, будто полностью согласна с тем, как аккуратно надо строить здание из карандашей на уроке.       — Нам, — тихо произнес Данила и подвинулся к своему творению так близко, что и дышать в данный момент было бы очень опасно, так что рыжий просто-напросто задержал дыхание, продолжая раскладывать карандаши.       — Да-ань, — я тепло улыбнулась, осознавая кто, все-таки, мой парень. Милый рыжий шкаф, который упорно строит дом из карандашей для нас, — Я тебя люблю.       — Я тоже, — поднявшись, парень мило улыбнулся, так, будто счастлив. Хотя почему будто? Его челка выглядела так, будто он только проснулся.       — Эх, дурашка, — протянув свою руку к его челке, я осторожно потрепала ее, дабы хоть как-то уложить.       — Вам, дети, несказанно повезло! — произнесла учительница, возвращая свой взгляд на нас. Данила сделал вид обиженного ребенка, а если точнее, то он надул щеки и сейчас выглядел так, будто ему не дали клубничную конфету. — Хоть ваши одноклассники и плюют на вас, — она оглядела нас снова, но чуть позже вернула свой взгляд на весь класс, — Все оценки за год вам уже выставлены в электронном дневнике, так что вы можете идти домой, — замечая огромную радость всех находящихся в классе, женщина немного улыбнулась, — но сначала распишитесь за первое, второе, третье и так до седьмого, ладно? — в ответ учитель получила тридцатикратный кивок и по классу начал неспеша проходить лист с подсписями учеников.

х х х

POV END.       Лиза шагала по улице, засматриваясь на небо, которое едва было покрашено в розовые тона, создавая уютную атмосферу. Теплый ветер дул в спину, а рядом шел Данила, улыбаясь со смешной походки его девушки. В кармане джинсов находился маленький подсолнух, сорванный около школы. Черные «вансы» негромко шлепали по кирпичному асфальту, а красные «найки», подпрыгивая, иногда чуть ли не намеревались наступить на них.        — Дань, смотри! — счастливым голосом произносит русая, показывая пальцем на ларек с сахарной ватой. Воспоминания накатывали одно за другим, ведь, скажем так, именно с этим лакомством связан их первый «поцелуй».        — Что, покушать захотела? — вскинув брови, протянул рыжий, подходя ближе к ларьку. Заметив загоревшиеся глаза Неред, он лишь тепло улыбнулся и подвел девушку ближе. — Выбирай.        — Можно клубничную? — получив кивок, Лиза улыбнулась и, немного подпрыгивая, начала ждать свое лакомство.        — Бери, ребенок, — передав сахарную вату девушке, Кашин все-таки откусил от нее небольшой кусок. — Только спать не забудь в десять лечь, пожалуйста.        — Эй! — посмотрев на рыжего, уплетающего клубничное чудо, русоволосая улыбнулась. — А ты не меняешься, Кашин.        — А ты типа прямо сильно отличаешься!        — Нет, — засмеявшись, Лиза оторвала уже большой кусок и тот мигом попал ей в рот, — А зачем?

дай мне руку что бы не упасть мне в этот, мрачный и такой не вкусный город смерти, там где порох, и вода грязнее черни, но даже здесь я слышу этот запах сирени.

х х х

      Немного подумав, русая достает из кармана пачку ментоловых сигарет и, быстро раскрывая ее и зажигая, девушка уже делает затяжку и смотрит на удивленного Данилу.        — Так смотришь, будто я, бля, пистолет из кармана вытащила, честное слово, — Неред усмехнулась.        — А я думал, ты бросила, — задумчиво произнес рыжий, смотря куда-то вдаль.        — Ты что, реально после того разговора не курил? — глаза Лизы округлились, а сама девушка чуть не выронила сигарету изо рта.        — Ага.        — Ну тогда вот тебе возмещение, скажем так, морального ущерба, — русая заправила прядь за ухо и, взяв в руку сигарету, приблизилась к Кашину и затянула в нежный поцелуй.        — Ебать возмещение, — Данила улыбнулся в поцелуй и углубил его. Во рту сразу же появился смешанный привкус клубники и ментоловых сигарет. Тех самых, которые всегда успокаивали девушку.        — Летом и не это попробуем, — улыбнувшись, русая разорвала поцелуй нежным и невесомым прикосновением к губам рыжего и, смеясь, направилась к выходу из парка, — А теперь домой, детям спать надо, ты помнишь?        — Крепкий сон — залог здоровья! — подпрыгивая, Кашин побежал за русой.

Я же просил перестать, но тебе всегда будут безумно идти сигареты.

х х х