Рассеянная

Профессор МакГонагалл нахмурилась, рассматривая гриффиндорцев-пятикурсников. Сегодняшнее занятие по трансфигурации железа в дерево было сложным, да, но по обыкновению хотя бы один ученик всегда справлялся с ним… — Мисс Грейнджер, не могли бы вы попробовать еще раз? — спросила она, надеясь, что ее лучшая ученица и на этот раз не подведет. Исходя из ее опыта, как только у Гермионы получалось выполнить задание, Гарри и еще несколько учеников тоже справлялись с ним. Гермиона вздрогнула: — Что? То есть… простите, профессор, что вы сказали? МакГонагалл неодобрительно сжала губы в жесткую линию. — Задание, мисс Грейнджер? — подсказала она. Гермиона покраснела и бессознательно прикусила нижнюю губу, снова взявшись за палочку. Профессор одобрительно кивнула, поскольку Гермиона, казалось, полностью сосредоточилась на задании. Она начала движение палочкой и правильно произнесла заклинание «Ферролиньо». — И еще взмах, вот так, —МакГонагалл тихо подбодрила ее, но затем случилось непоправимое. Внезапно рука Гермиона взметнулась вверх, и она даже выронила палочку, разрушив заклинание трансфигурации до того, как оно начало действовать. — Мисс Грейнджер, что это сейчас было? — требовательно спросила МакГонагалл. Гермиона сидела, уставившись в парту, лицо ее покраснело, и она едва слышно что-то пробормотала. Сидящий позади нее Гарри ухмыльнулся, на что профессор не замедлила отреагировать: — Мистер Поттер, вам смешно? Думаете, сможете справиться лучше? — воззрилась она на него. — Конечно, профессор, — уверенно отозвался Гарри. Он взмахнул палочкой, сказал «Ферролиньо», и она могла полюбоваться на то, как его железный слиток начал изменяться, пока не превратился в деревянную палку. — Прекрасно, мистер Поттер! Десять очков Гриффиндору, — похвалила она его. И, бросив еще один неодобрительный взгляд на Гермиону, начала разъяснять классу тонкости превращения, используя пример Гарри. МакГонагалл не заметила отчаянного взгляда Гермионы на Гарри, когда очередная ее попытка трансфигурировать брусок провалилась.

***

— Гарри, пожалуйста!— взмолилась Гермиона, когда они покинули класс. — Договор есть договор, Миона, — ответил он, ухмыляясь. — Эй, ребята. Что с тобой сегодня, Миона? — окликнул их Рон Уизли, третья часть «золотого трио». — Н-ничего, — быстро ответила Гермиона. — Все нор…нормально! — чуть резче шагнула она вперед и едва не упала, но Гарри вовремя успел придержать ее за локоть. — Ты уверена? — Рон явно беспокоился. — Да, Рональд, я уверена. И не называй меня «Миона», — огрызнулась она. — Пошли, Гарри, профессор Флитвик ждет. — Давай, я иду прямо за тобой, — кивнул Гарри. Рон устремился следом за ними с весьма обеспокоенным видом. В этом году Чары преподавали в аудитории этажом выше Трансфигурации, поэтому они поднимались по движущим лестницам, чтобы добраться до нужного кабинета. Гермиона уже была на полпути, когда Рон отчетливо расслышал ее стон, а сама она, казалось, потеряла равновесие и споткнулась. Гарри снова подхватил ее, спасая от падения. — Мерлин, Гермиона, ты уверена, что с тобой все хорошо? — снова спросил Рон. — Она в норме, Рон. Давай, иди вперед, а мы присоединимся к тебе, как все пройдет, — заверил его Гарри. Рон заметил Симуса, дожидающегося его впереди, и, пожав плечами, ушел.

***

— Мисс Грейнджер, мистер Поттер, опаздываете, — обратил на них внимание профессор Флитвик, когда они появились на пороге кабинета, где проходило занятие у объединенного пятого курса Гриффиндора и Хаффлпаффа. — Простите, профессор. У Гермионы кое-что произошло, и я остался ей помочь, — проговорил Гарри. Профессор Флитвик взглянул на них внимательнее. Гарри выглядел весьма неплохо, даже слегка самодовольно, а вот Гермиона раскраснелась и явно слабо держалась на ногах. Она тяжело опиралась на руку Гарри, и профессор Флитвик позволил себе едва заметно улыбнуться, когда сообразил, что смотрятся они гораздо ближе, чем просто друзья. — Займите тогда свои места, — сказал он. — И, мисс Грейнджер, не стоит волноваться, вы меня поняли? Гермиона кивнула, оглядев класс, но свободных столов не было, и им пришлось разделиться. Гарри уселся рядом с Невиллом Лонгботтомом, а Гермионе досталось место около Ханны Эббот. — Ты уверена, что с тобой все хорошо? — шепнула Ханна. — Ух… Просто отлично, — прошептала в ответ Гермиона. Ханна еще раз покосилась на нее, когда Гермиона, казалось, полностью сосредоточилась на профессоре. С гриффиндорской заучкой что-то определенно происходило. Ее дыхание было прерывистым, а еще Ханна обратила внимание, что она довольно сильно стискивает колени. — На прошлой неделе мы обсуждали принцип Протеевых чар, — голос Флитвика привлек ее внимание. — В их основе лежит идея, что любой волшебный объект может быть использован как источник активации наложенных чар, в то время как Протеевы чары продублируют отклик на оба предмета. Кто может сказать мне, что является самой главной составляющей этих чар? Кто-нибудь? — он оглядел класс, чтобы в очередной раз увидеть растерянные и полные непонимания лица учеников. — Мисс Грейнджер? Надеюсь, вы, не попавшее на Рейвенкло дарование, помните эту составляющую? — Ох! — Гермиона подняла голову, выражение ее лица было весьма рассеянным, а взгляд расфокусированным. — Намерение, сэр, а еще чтобы оба объекта были в пределах видимости, и… ох! — ее голос затих, когда она прикрыла глаза и с силой закусила нижнюю губу. — Верно, мисс Грейнджер. Очко Гриффиндору, — согласился с ее словами профессор и продолжил подробно объяснять тему. Ханна взглянула на свою соседку, и глаза ее удивленно расширились, когда она буквально почуяла исходящее от Гермионы возбуждение. — Господи, — прошептала она, — Гермиона, ты… — Ханна, пожалуйста! — взмолилась она. — Не говори ничего. Наконец, урок подошел к концу, и Ханна бросилась к Сьюзан Боунс, чтобы поделиться с ней своими подозрениями. Тем временем Гарри попросил Рона отложить партию в волшебные шахматы на потом и направился к столу Гермионы. — Гермиона? Урок уже закончился, идем, — сказал он ей. Большинство учеников пропустили тот момент, когда Гермиона тихо поднялась, покраснела еще гуще, когда увидела темное пятно в том месте, где сидела, а затем позволила Гарри взять ее за руку и увести в сторону от остальных.

***

Гарри распахнул дверь неиспользуемого класса и завел Гермиону внутрь, затем закрыл дверь и для верности наложил запирающие чары. Гермиона, тяжело дыша, уселась на край учительского стола. — Гарри, пожалуйста, — попросила она, когда он остановился перед ней. — Пожалуйста что? — спросил он, улыбаясь. — Что-то не так? — Отключи? Пожа-а-а-а-алуйста… — Отключить это? — он вытащил из кармана галлеон и провел пальцами по его краю. — О боже… о боже… О-о-о-ох, бо-о-о-о-оже! — Гермиона упала навзничь, когда маленький металлический предмет начал вибрировать внутри нее сильнее, чем до этого. Тяжело дыша, она лежала на спине, ноги ее были слабы, а сама она медленно отходила от только что пережитого кульминационного удовольствия, которое копилось целый день. — Думаю, наш маленький эксперимент закончился весьма удачно, верно? — проговорил Гарри, приближаясь. — Черт, Миона, твои трусики совсем промокли… это было настолько хорошо? — Ублюдок, — пробормотала она, — ты хоть представляешь, как тяжело мне сегодня было? — Тяжелее, чем это? — Гарри обошел стол, и она увидела, что он уже успел снять мантию и брюки. А когда он стянул вниз белье, Гермиона облизнула губы, поняв, что он имел в виду. Когда ее губы сомкнулись вокруг члена любовника, ни один из них не заметил, как дверь в класс отворилась, а потом снова закрылась. Сняв чары невидимости, профессор Флитвик едва заметно покраснел. — Двадцать очков за безупречное выполнение Протеевых чар Гриффиндору - мистеру Поттеру и его девушке, — тихо проговорил он, ни к кому не обращаясь. А затем широко усмехнулся: настало время идти за выигрышем, которой он заработал, побившись с профессором МакГонагалл об заклад… ведь она утверждала, что они станут парой ближе к концу года, в то время как он настаивал на периоде до Рождества! А внутри классной комнаты Гермиона вздохнула с облегчением, которое тут же сменилось стоном удовольствия, когда виброяйцо было окончательно извлечено, чтобы тут же смениться членом Гарри. «Определенно, стать его девушкой было лучшим решением в моей жизни», — пронеслась в ее голове последняя ясная мысль, прежде чем удовольствие захлестнуло Гермиону с головой.