Spring is here

Вставая с постели, умываясь, даже за завтраком Лиён не может перестать разглядывать своё тонкое запястье. Сегодня её шестнадцатый день рождения.  — Сегодня должно появиться, — полушёпотом и с придыханием произносит девушка, после делая глоток молока, которое она обычно пьёт на завтрак.  — Хватит так пялиться на него, дырку прожжешь, — беззлобно говорит мама, параллельно орудуя за кухонным гарнитуром. Девушка лишь отмахивается и ставит уже пустой стакан на стол.  — Я ушла, — выкрикивает откуда-то из коридора, и через мгновение женщина слышит с кухни звук закрывшейся входной двери. На самом деле, она очень переживает за своё чадо, а ещё больше её волнует, кто же будет родственной душой дочери. Всю дорогу до школы Лиён ищет всю возможную информацию о метках соулмейтов, хотя, кажется, все имеющиеся статьи давно ею прочитаны. Она даже опаздывает на занятия, но девушку это особенно не расстраивает. В такой погожий, весенний день не сложно и помочь садовнику в школьном саду после уроков, в качестве наказания за опоздание. И даже пересаживая цветы из одной клумбы в другую, когда всё внимание должно быть уделено им; когда солнце слепит глаза, а частый ветер так и норовит растрепать даже собранные в хвост волосы, что не может не раздражать, мысли Лиён далеко от всех этих вещей, по-прежнему принадлежа её будущей родственной душе.  — Во сколько, ты говоришь, я родилась? — в который раз, по приходу домой, Лиён задает этот вопрос маме.  — Ещё пару минут, подожди, — вздыхает женщина и ретируется в свою комнату, лишь бы оказаться сейчас подальше от своего любопытного ребёнка.  — А часы у нас правильно идут? Ну почему я родилась вечером? Почему не с утра? — вопросы остаются без ответа, потому что мама её толком-то и не слышит из-за закрытой двери спальни. Ещё некоторое время девушка сверлит взглядом настенные часы в гостиной, а когда большая стрелка, наконец, достигает нужного деления, показывая половину седьмого, запястье левой руки начинает сначала немного покалывать, а затем из-под бледной кожи проявляется аккуратно выведенный рисунок цветка, название, да и вид, которого Лиён совсем не известен. Тонкой линией узор расходится на пару миллиметров вправо и ещё немного влево, пока не превращается в законченный, полноценный рисунок цветущего бутона, с небольшими лепестками вокруг него. Лицо девушки озаряет довольная улыбка, и Лиён несётся в комнату родителей, чтобы поделиться с ними своей радостью и похвастаться привлекательным узором. Вот только заснуть вечером у девушки не получается. Рисунок на запястье ей точно знаком, но вспомнить, где она могла видеть его раньше, у Лиён совершенно не получается. Мысль о том, что она уже, возможно, встречала своего, на тот момент, будущего соулмейта, не даёт покоя девушке уже неделю. Память у Лиён вообще-то хорошая, но этот факт всё равно не помогает ей вспомнить хотя бы обстоятельства, при которых она могла увидеть такой же узор у какого-то другого человека, не говоря уже о том, кем был этот самый персонаж. В который раз, погрузившись в свои мыслительные процессы слишком глубоко и надолго, девушка понимает, что снова опоздала на занятия, только тогда, когда завуч останавливает её у школьных ворот. Сегодня Лиён снова отправляют в сад, помочь садовнику с поливом всех растений, и девушка решает, что выполнит свои обязанности на отлично, в отличие от прошлого раза, когда она витала в облаках, из-за чего пересадила некоторые цветы не в те клумбы, за что потом пришлось извиняться.  — Сегодня не буду тебя сильно загружать работой, — обнадеживает Лиён мужчина лет сорока. — Польёшь вон тот куст гортензии, — садовник рукой указывает на сине-фиолетовый куст цветов в конце небольшой аллеи, — и можешь быть свободна, — Лиён послушно кивает, на что мужчина добродушно улыбается и покидает её общество, намереваясь продолжить свои дела. Девушка же берет предоставленную ей лейку и уверенным шагом направляется в конец сада, собираясь закончить работу быстро.  — Разве гортензия не самый красивый цветок? — девушка чуть ли не падает, когда слышит за спиной чужой голос. — Ты как считаешь? — Лиён привстаёт и оборачивается, встречаясь с тёмными глазами молодого человека напротив, у которого в руке такая же желтая лейка, как и у неё самой. — Я Джисон, — парень приветливо улыбается и двигается к кусту цветов чуть ближе. — Ну, так, что думаешь? О цветах.  — А. Не знаю, вроде красивые, — отвечает Лиён и, прежде чем вернуться к своему прежнему занятию, произносит: — Меня Лиён зовут.  — Лиён, да? — зачем-то переспрашивает Джисон, дальше продолжая разглагольствовать на тему своей любви к цветам. — Мне вот гортензия всегда как-то по-особенному нравилась, а потом представляешь, — парень обращает свой взгляд на девушку, что тоже поворачивается в его сторону, –она взяла и появилась у меня на запястье, — и протягивает Лиён правую руку, немного оттягивая рукав форменной рубашки вверх, чтобы рисунок было хорошо видно. — Мама говорит, что это моя метка, ну, соулмейты и все дела.  — Точно, — тихо произносит девушка, но это не ускользает от слуха Джисона.  — Что? — парень вопросительно вскидывает бровь, когда замечает, как чужой взгляд с интересом изучает его метку. — Нравится?  — Ага, — глухо отзывается девушка, после возвращаясь к поливу кустарника, крепче сжимая рукоятку садовой лейки.  — Я вообще-то часто здесь бываю, в саду, — продолжает Джисон. — Недавно вон те цветы пересаживал, фиалки. Они тоже красивые, но гортензия мне нравится больше.  — Гортензия, значит, — шепчет девушка, поглядывая на рисунок на своём запястье. Теперь-то она знает и название этого цветка, и второго обладателя его узора.