маньяк-ветеринар

*** Чонин ржет как припадочный слушая лучшего друга. — Заебал гиенить! — чешет гипс на своей голове Чондэ. — Прекрати или не узнаешь, что было дальше. — Ладно-ладно, — примирительно выставляет руки перед собой второй Чонин, — так что, он не сбежал от тебя? — А вот хрен тебе, он оказывается, полицию собирался вызвать. — Ахаха, — Чонин снова некрасиво хрюкает и смеётся шлепая себя по коленям уже не в силах выговорить нечто членораздельное. Чондэ дуется и замолкает: какого хрена из всех друзей/знакомых и что самое главное — раньше его слегка истеричной матери, первым навестить его пришел именно Чонин?! Чонин, кстати, тот ещё придурок и тупица (правда это не мешает ему быть лучшим другом больше пятнадцати лет). Пока он размышляет об этом и почесывает дурацкий ободок из бинта вокруг пострадавшей головы, в палате появляется хмурый медбрат О Сехун. Молодой человек не обращает никакого внимания на вмиг заткнувшегося Чонина и теперь смотрящего на незнакомого красавчика (Чондэ уверен, что это — карма, и Чонину так и надо), преспокойно держит перед собой белый пластиковый поднос. На подносе завернутые и подписанные в салфетках таблетки, а ещё стаканы с водой. — Ким Чондэ, — Ким вздыхает и молча скидывает свои пять таблеток себе на ладонь, бросив смятую салфетку рядом с другими, заглатывает лекарства одним махом и осушает услужливо протянутый стакан с водой. Его кровать ближайшая к двери, поэтому обход всегда начинается с него. — Время посещений заканчивается через двадцать минут, — напоминает медбрат Чонину, не глядя на него, и подходит к соседней койке. Чонин всё это время, не дыша наблюдает за ним, а тому хоть бы хны: подаёт лекарства ещё двум пациентам и уплывает в другие палаты. — Это ещё что за прекрасное явление? — спрашивает Чонин, обретая способность говорить. — Явление зовут Сехуном и оно как мы думаем, гетеро-прекрасное, так что уймись и дослушай уже! — шипит Чондэ. — Да, Чонин, серьёзно. Чондэ валяется тут почти три часа, а мы ещё не в курсе его истории. Хён, давай дальше, — подаёт голос парень с соседней кровати. К него загипсована и подвешена одна нога, и он представился двум Кимам, как: "Цзытао, неудачно приземлился во время тренировки". — Вот, все люди как люди, один ты — идиот, — уверенно кивает Чондэ, тут же болезненно шипит и хватается за больную головушку: его разрывает острая и продожительная волна боли. Получил он от милого парня знатно. — Ладно, давай уже, добивай, — даёт-таки добро Чонин. Чондэ долго убивает его взглядом, но продолжает: — Ну, что, двинул он мне ногой со всей дури между ног, а потом ещё и лбом о своё колено приложил. И раз ты видишь меня сейчас в больнице с гипсом на башке и холодным компрессом на причинном месте, то понимаешь — отбиваться он собирался до последнего. А ударчик у него ого-го, так что кто знает, где и в каком состоянии я был, если б он закончил начатое. — Но что-то ж его остановило?! — подал голос парень с койки у окна, с тремя забинтованными конечностями и в шейном воротнике. Чондэ напряг память, вспомнил, что того зовут —"Бэкхён, двадцать четыре. Свалился со сцены, пока вешал долбанные софиты". — Да хомяк этот дебильный и помешал ему прибить меня. — Какой такой хомяк?! — Чонин уставился на него как на дебила, хотя и сам выглядел сейчас не лучше. — Который хомяк? Откуда он там взялся? — посыпались вопросы от невольных собратьев по несчастью палаты номер шестьдксят шесть. Тао высунул голову из-за своей ширмы-шторки, а Бэкхён только уставился взглядом, вертеть шеей он сейчас никак не мог. Открывшего было рот Чондэ прервал вновь появившейся Сехун, который со спокойным видом насвистывал песне в беспроводных наушниках наушниках. Он убрал с бедер Чондэ простынь, забрал остывший компресс и аккуратно приложил свежий, после чего накрыл той же простынкой. Всё также насвистывая, он покинул их снова, и тогда уже все смогли дослушать-таки до конца историю неудачного свидания ветеринара Ким Чондэ. А дело было вот в чем... *За три с половиной часа до ржущего Чонина и похуиста-медбрата со льдом и таблетками, Сеул, 19:00* Хороший знакомый Чондэ Хэюн, знавший о его недавнем разрыве с парнем, рассказал ему о друге друга и знакомого, некоем Ким Минсоке. Хэюн сказал, что вроде бы тот тоже недавно разорвал достаточно длительные отношения с парнем, и сейчас свободен. На черной, матовой визитной карточке белыми чернилами было выведено: "Врач-проктолог, клиника "Здоровье" кабинет 302, часы приема — с 2:00-6:00, приёмные дни: среда-пятница". Фотографии конечно же там не было, но благодаря соцсети Чондэ уже через пару минут рассматривал многочисленные фотографии мило пять улыбающегося Минсока. Чондэ немного подумал, и набравшись смелости позвонил Ким Минсоку на личный номер, который скинул ему Хэюн. Минсок выслушал его, понятливо откликнулся на предложение встретиться, и проверил свое расписание. Он сам выбрал место свидания вслепую. Это было не большое кафе, с хорошей кухней и кофе. Они договорились, что вечером в пятницу, Чондэ заедет за Минсоком в половине седьмого. Всё начиналось просто чудесно и без нервотрепки, и обещало вылиться во что-то интересное и возможно, долговременное. Но уже с утра пятницы у Чондэ появилось странное ощущение, что день пройдет дерьмово. Сначала это были по-мартовски сумасшедшие коты, которых одного за другим приводили хозяева, на стерилизацию и кастрацию; то странные маленькие дети с не менее странной живностью. Одним из них был семилетний хомяк, который не мог есть и вел себя словно уже сдох. В три тридцать закончились мартовские коты с запоздавшими хозяевами (нужно было с зимы их еще вести, а не в самый разгар их гуляний в марте), и Чондэ с медсестрой Нарой взялись за хомячка. После ряда анализов Киму пришлось выйти к хозяйке умирающего животного и сказать всё, как есть. — Доктор Ким, мы живём в квартирном доме и там негде его закопать...ну, похоронить. — жалобно смотрит на него мать девочки по имени Аюн. Малышка молча глотает слёзы. — Наша клиника предоставляет такую услугу. Это обойдётся Вам в двести долларов. — Дороговато, конечно, — тянет женщина, но дочка хватает ее за рукав пальто: — Вместо подарка на мой день рождения. Пожалуйста, мамочка. Ким давит в себе желание предложить скидку: с бешеной столичной конкуренцией он на одной доброте не протянет. — Ох, ну что же... Хорошо, мы согласны. У семьи Чондэ был неплохой запас земли за городом: то дед хотел дом строить, то медицинский центр (он был известным офтальмологом); в прежние времена и отец Чондэ прикупил несколько акров земли за лесом в пригороде Сеула. Чондэ ничего не покупал, и купленной землёй предков не пользовался, но выглядел почти в самом начале леса неплохую полянку. Вот туда-то он и отвозил мертвых домашних животных хоронить. Нара проводила девочку с матерью до выхода, повесила табличку "закрыто", но прежде пообещала маленькой Аюн, что её Джо будет хорошо с новыми друзьями, такими же добрыми и старыми хомячками. — Котов беру на себя, иди, собирайся. Пока Чондэ прибирался в процедурном кабинете и укладывал хомяка в крачную деревянную коробку двадцать на тридцать, Нара проверила и вколола орущим котам обезболивающее. После Чондэ занял душевую первым, желая смыть с себя запах медикаментов и субстанций своих пациентов. После быстрого душа он переоделся в чистые чёрные джинсы и такого же цвета рубашку. — Закроешь сама? — спросил он у коллеги. — Не переживай. — кивнула Нара. И пока он натягивал пальто, добавила: — Потрахайся за нас двоих сегодня! — Да ну тебя! Твой Джинхёк вернётся из командировки уже завтра. Вот у тебя точно будет секс, а у меня с премилым доктором Кимом просто свидание. — Это - первое свидание. Давай, беги скорее, не то опоздаешь. — девушка поторопила его до двери, а после - помахала закрывая за ним их на задвижки. Уложив коробку с рядом с лопатой в багажник, он набрал Минсока и извиняясь объяснил, что опоздает на пять минут. Опоздал он на все десять минут, но проктолог не бубнил, а понятливо кивал и говорил, что и сам всюду опаздывает из-за пациентов. Минсок вне экрана соцсети оказался еще милее и красивее, и Чондэ очень захотелось воплотить с коллегой то, что посоветовала ему Нара: потрахатся на славу. — Извини, пожалуйста, но так вышло, что мне нужно кое-что сделать. Это по работе и займёт не больше часа, ты не сильно голодный? — Час подождать смогу, — Минсок усмехнулся хитрющими глазами и Чондэ завел двигатель. — Пристегнись, пожалуйста. Я очень быстро, обещаю, а потом с меня сытный ужин и кофе в... — чуть не ляпнул "в постель", но вовремя прикусил язык. —... В том кафе, которое ты выбрал. Узкие глаза Минсока нереально округлились, когда Чондэ свернул на едва заметную дорожку в лес, как только они выехали за город. — Ты посиди тут, музыку послушай или ещё что поделай, я быстро!.. Он хлопнул дверью со стороны водителя и спешно выгрузил из багажника лопату и коробку, а потом под свет включённых фар стал копать рядом с несколькими маленькими холмиками. Сначала Минсок не подавал сигналов опасности, а потом, когда ветеринар нагнулся за коробкой, вдруг выскакивает из машины, да как заорет: — Вот же тварь, убийца! Ну сейчас ты у меня получишь!.. Он налетел на замершего Чондэ и сначала двинул ему в солнечное сплетение, затем ребрами ладоней нанёс точный удар по вискам, ногой по яйца и когда Чондэ загнулся, завыв от жуткой, адской боли во всем теле, то Минсок схватил его за волосы и приложил головой о свое колено. Чондэ повалился наземь мешком и выл, не в силах хоть как-то объясниться. Минсок же замер, потому что коробка лежащая на дне ямки (видимо они ее столкнули вниз, пока он прописывал пиздюлей ветеринару) издала два глухих стука. Проктолог бросил предупреждающий взгляд на полуживого Чондэ и нагнулся, опасливо потянувшись к коробке. Обнаружив в ней дохлого хомяка, он закрыл её и положил обратно в углубление. — Ветеринар, говоришь? — А-ага... — простонало тело. — Придурок, а не доктор ты! Дебила кусок, я же пересрался, подумал ты тут своих жертв по кускам закапываешь... — А я думал...мы это...раз ты — проктолог...займёмся поиском твоей простаты сразу...после ужина... — Чондэ кое-как подполз поближе к Минсоку и упал на спину, тяжело выдыхая. — Что-то у меня башка трещит...очень сильно, хуже, чем после похмелья... — Всегда так много болтаешь? — язвит Минсок и достаёт телефон. — Лучше бы рассказал сразу зачем мы в лес заехали, а то как двинул и давай копать... Потерпи чуток, сейчас вызову скорую. Вот отвезут тебя в больничку и там найдут всё, что пожелаешь: и сотрясение мозга, и простату. Ну, а мне пора заканчивать смотреть "Мыслить как преступник", померещиться же такое...маньяк и части тела. "Скорая" приезжает через полчаса, врач неотложки констатирует сотрясение мозга, резко снизившееся давление и сильный ушиб гениталий. Минсок виновато отводит взгляд и обещает пригнать чужое авто к больнице, куда увозят Чоедэ. Ветеринар же после вколотого обезболивающего согласен абсолютно на всё. * В палате стоит дикий гогот, когда медбрат О Сехун появляется в третий раз, теперь уже, чтобы решительно выгнать Чонина. У Сехуна на носу семинар, а ещё он жутко устал и хочет завалиться на общажную кровать и просто выспаться. — Ваше время вышло. Собирайтесь и уходите. Чонин кусает нижнюю губу, особенно пухлую и сочную, смотрит вроде как виновато, а потом машет Чондэ на прощание и оставляет покалеченных одних. Он что-то увлеченно говорит Сехуну, но тот, исполнив свой долг, снова вставляет наушники в уши, и скрывается в ординаторской. Чондэ не дурак, поэтому превозмогая притупившуюся после лекарств боль, поднимается с койки и пока Тао с Бэкхёном обсуждают его невероятную историю, скачет раненной ланью к окну, которое выходит на парковку и вход. Там, у крыльца, Сехун отстегивает свой велик, когда рядом тормозит черный внедорожник, из которого резво выпрыгивает улыбающийся Чонин и Чондэ уверен, что видит нагло приподнятую бровь друга, но О Сехун не сдается: садится на свой транспорт и уезжает восвояси под удивленный возглас Чонина. Чондэ мстительно хихикает, но прекращает, когда видит свою машину. Её аккуратно ставят на свободное место, а потом появляется и сам водитель - Ким Минсок, с огромной фруктовой корзиной и большим не просвечивающимся пакетом. Когда он появляется на пороге их палаты пакет позвякивает, на что заинтересованно выглядывают соседи Чондэ. — Я закопал того многострадального хомяка и привез вам выпить. — на лице добрая ухмылка, сразу покоряющая и Бэкхёна, и Тао. — Всем привет, я... — Ким Минсок! — кричит с дальней койки Бэкхён и улыбается так, чтобы гостю это было видно. — Мы уже наслышаны о тебе, парень. Да ты заходи, не стой в дверях с пивом. Это же пиво? — Оно самое. Ну, что, за знакомство? — он закрывает дверь и по-хозяйски усаживается на кровать Чондэ. Тот садится рядышком и ойкает: остывший компресс оказывается под задницей. — Это куда быстрее поставит нас на ноги, — довольно хмыкает Цзытао. Минсок сидит у них до самого отбоя, аргументируя тем, что главврач — его сокурсник. Потом они с Чондэ долго стоят у лифтов, не смотря на то, что те быстро подъезжают и уезжают. Чондэ ещё долго провожает его до крыльца. Ким Минсок чмокает его в забинтованный висок и говорит: — Забегу завтра в это же время. Спи сладко, мой горе-ветеринар-горе-маньяк. Чондэ напротив, не может уснуть до самого рассвета, представляя их с Минсоком совместное будущее. Но в 6:30 в палате зажигается свет, и сварливая санитарка отправляет ходячих на утренние процедуры. Доковыляв первым, Чондэ дергает дверь процедурной на себя и задыхается от шока. Его лучший друг сколько он себя помнит, никогда не поднимался с постели раньше восьми, и плевать он хотел, что уроки начинались в 8:30, а институтские пары с девяти. А тут... Сидит на коленях и делает раскрасневшемуся медбрату О Сехуну утренний минет, смачно хлюпая своим пошлым ртом и причмокивает так, что слышно даже в коридоре. Сехун же пытается сдерживать стоны закушенной губой, пока потрепанная шевелюра, спущенные до лодыжек джинсы и лицо с ярким на нем возбуждением, говорят о том, как ему хорошо. Чондэ быстро прикрывает дверь, и стоит в коридоре на стреме. Он отправляет всех подходящих обратно по палатам, говорит, что персонал подойдёт к ним сам, и просит передать тем, кто пока не в состоянии дойти сам - не подниматься раньше времени. И пока он стоит за углом и старается не вслушиваться в глухие стуки стола, шелест бумаг и задушенные всхлипы; дает себе сразу два зарока: 1.не закапывать своих мёртвых пациентов трупы с кем-то ещё (не дай Бог, во второй раз Минсок просто сбежит от него, а не наброситься с кулаками) — всё только сам, да и то — только после того как животинка отобьет свои посмертные конвульсии. И 2.больше никогда в своей жизни открывать чужие двери без стука. Особенно, если за ними вечно хмурый медбрат О Сехун и его, Чондэ, лучший друг-придурок-Ким Чонин. Никогда-никогда. ***