Два рассвета

Сегодня с рассвета на городской площади звенели песни, Мелькали цветастые юбки и ленты - так люди встречали лето. А затем был слышен лишь стук копыт со стороны леса Да звон оружия. Знамя пришедших с бедой было чёрного цвета. Город в один момент запылал огненно-алым. Жрец не видел, чтобы кто-то успел спастись, сбежать, Лишь слышал крики и видел, что пленных ничтожно-мало. Господа с чёрным знаменем громко ругались, мол, зря напали - нечего здесь брать. Господа с чёрным знаменем брали, что только видели - Ткани из сундуков, кольца прямо с девичьих рук. Кому не хватило, со злости жёг резных деревянных идолов. Жрец наблюдал, зубы сжимая, а затем его повели к Нему. У Него меч тяжёлый, залитый кровью, висел на поясе, И глаза были черны, что их проклятое знамя. Жрецу мешают смотреть собственные волосы - рыжий с проседью. Не быть ему одним из пленных, но и мёртвым не быть. И он это знает. А тот говорит, мол, ему, великому, не страшны боги, Не страшны боги, а слуги их уж тем более не страшны. Жрец смотрит вниз. Разговору - он знает - не быть долгим. Каменные плиты двоятся перед глазами, и оглушает звук тишины. Тот, что с мечом, продолжает, мол, отвечай же, не смей молчать. Удар выходит коротким, и кровь стекает по каменным плитам. Мол, выбирай же, жрец, плаха или его кровать. Жрец вытирает кровь и выбирает второе. Ему сегодня не быть убитым. Тот, что с мечом, говорит, что команда зовет его капитаном. Всё, как он обещал - следы на шее вместо меча у горла. Жрец царапает простыни, видит на его груди старые раны, Морщится и прикрывает глаза. Капитан веселится так долго и так больно. Капитан, наигравшись всласть, велит ему спать рядом И засыпает сам, оставив жреца наедине с болью. Жрец глядит на капитанский меч полубольным взглядом, Тянет руку, кусает губы и понимает - убить капитана не хватит воли. Утро приходит с рассветом таким, как раньше. В городе тихо. Не слышно криков, не видно огня. Капитан, проснувшись живым, не знает, как быть дальше. Он вчера был уверен, что жрец убьёт либо его, либо себя. А теперь остается ему самому занести меч, Наблюдая, как жрец дрожит, прижимаясь к кровати, затем замирает. Капитан отчего-то медлит, чертит взглядом изгибы худых плеч. Его рыжие волосы напоминают капитану так горячо любимое пламя. Полдень золотом светит, чёрное знамя стремится к Югу. Капитан ведёт свой отряд туда, где из золота не только солнце. Жрец в седле вместе с ним. Ни боли, ни зла, ни испуга. Пустота впереди, а за спиной город, что уже никогда не проснётся.