Маленькая сучка

Его губы бродили по моей шее, скулам, плечам. Он целовал каждый сантиметр моего тела. Я откинула голову назад, и она оказалась на его плече. Юнги прикрыв глаза, поцеловал меня. Он чуть покусывал мою губу и водил языком так, что внизу живота сладко заныло. После произошедшего все чувства так резко обострились. Каждое прикосновение, каждый вздох. В этом полумраке я, кажется, даже видела улыбку на его лице. Я легла на спину и потянула парня на себя. Он наклонился надо мной и развел мои руки в стороны. Я зажмурилась от боли в плече. Шуга принялся медленно стягивать мое платье. Я приподняла бедра, и через минуту оно оказалось на полу. Парень не спеша оставлял отпечатки своих губ на моей ключице, груди, животе. Когда его руки стянули мои трусики, я прикусила губу. Он обвел языком контур моей груди, и я не смогла сдержать тихий стон. Он расстегнул джинсы. Я потянулась к нему и сняла майку. Секунда — и он вошел в меня, одновременно покрывая кожу горячими поцелуями. Я выгнулась ему навстречу, обхватила его ногами, а руками комкала простынь. Мин двигался во мне, постоянно меняя темп. Он внезапно схватил меня плечи, и я вскрикнула от боли: — Ай!.. Он тут же остановился, с тревогой вглядываясь в меня: — Что-то не так? Я уперлась руками в его горячую грудь, из которой грозилось вот-вот выскочить сердце: — Нет. Прошу тебя, не останавливайся. Он прижался ко мне и, выдыхая нотки сигаретного дыма, прямо в губы прошептал: — Прости, если сделаю больно, малышка. Просто с тобой я не могу себя сдерживать. А потом вошел в меня так глубоко, что я закричала. Парень закрыл мне рот поцелуем. Я обняла его плечи и прижалась к нему всем телом, словно пыталась слиться воедино. Он воспламенял меня, я никого еще так не хотела, как его сейчас. Так странно, что именно в тот момент, когда голос мой уже охрип от стонов, я вдруг чётко осознала, что люблю его. Люблю тебя, придурок Мин. Он замер. — Что? — хриплый низкий голос дрогнул. — Что ты сказала? — он повернул мое лицо к себе. Твою мать. Я ляпнула это вслух. Он изменился в лице. От его взгляда у меня мурашки пошли по коже. Шуга на миг опустил глаза и тяжело вздохнул. Когда же я снова увидела его карие темные зрачки, я сглотнула. Юнги напрягся и — толчок! Он двигался с такой силой, что я прокусила губу. Он поцеловал меня, и во рту я ощутила солоноватый привкус собственной крови. — Меня нельзя любить! — повторял он с каждым толчком. — Нельзя, слышишь? — П-почему?.. — сквозь стоны всхлипнула я. — Потому что нельзя! — выкрикнул он и вошел в меня настолько глубоко, что я изогнулась, словно тряпичная кукла в его руках. Когда его резкие движения стали слабее, я закрыла глаза, почувствовав, как становиться хорошо и как волна тепла расходиться по телу. Ноги будто отняло. Еще минута и Юнги упал рядом со мной на кровати. Я легла на бок к нему спиной и скрутилась клубочком. Парень укрыл меня одеялом и крепко прижал к себе. — Меня невозможно любить, Сурин, — бормотал он, уткнувшись носом в мои волосы. — Я не способен ответить взаимностью, понимаешь? Я не умею. Ты сама пожалеешь о своих словах, девочка. Меня словно кто-то душил, не давая возможности вдохнуть, и я не смогла произнести ничего кроме сдавленного: — Прости. А горячие слезы уже ничто не могло остановить. Я плакала тихо, чтобы он не слышал. Но когда мое тело содрогнулось от беззвучных всхлипов, он обнял меня и мягко произнес: — Тише, девочка моя, тише. Знаю, что больно. Это пройдет. Я чувствовала тепло его тела и отталкивающий холод его слов. Я просто тонула в океане той душевной боли, которая так неожиданно захлестнула меня. Я прижалась к Шуги еще ближе, пытаясь забыть его слова, как страшный сон. Только вот утром, когда я проснусь в пустой постели, эти слова всё ещё останутся болезненным отпечатком в моей памяти.